Наталия Рай.

Башня. Книга вторая



скачать книгу бесплатно

***

Получая знания и силу от Матривы и братства Сомати, Татьяна употребляла полученное в дело. Она продолжала постоянно работать по очистке Земли от всякого мусора – как нагромождаемого людьми, творящего всякие беззакония в глупой уверенности, что никто (в смысле – Бог) ничего не знает и не узнает, так и активно рассыпаемого силами Зла.

– Тебя не унижает, – спрашивали Ведущие, – что ты, по сути, работаешь дворником, уборщицей и ассенизатором?

– А почему меня должно это унижать? Для меня процесс уборки не может быть унизительным хотя бы потому, что я сама люблю, чтобы было чисто. Так что я только всем вам благодарна безмерно за оказанную честь – что мне дали в руки всякие мётлы и совки, грабли и лопаты. А также и ту волшебную палочку, которая открывает ворота темниц, а также и посох, который помогает мне выселять из нор чёрных демонов, которые мучат живые существа.

– Но ведь ты получила так много знаний, ты прошла большую часть Пути, находишься на довольно высокой ступени посвящения, а выполняешь такую чёрную работу!

– Я, как и всякий земной человек, всю жизнь делаю чёрную работу, потому что всякая работа, на которой пот проливаешь – чёрная. А пользы от неё, кроме мизерной зарплаты, я что-то не видела.

– Кстати, о всей жизни. Помнишь, как несколько лет назад, сразу после нашего окончательного прихода в твоё бытие, года два, ты безостановочно ругалась, причём самыми непотребными словами – что мы, то есть, что Бог, взяли твою жизнь, изломали её по своему вкусу для собственного удовольствия… А ты, дескать, тяжко страдала, даже не понимая, в чём дело. Не понимая причин своего постоянного невезения, бесконечных неприятностей и проблем, непреодолимого безденежья и так далее и тому подобное…

Ещё бы не помнить. Если долгие годы она чувствовала себя обезьяной в наморднике: куда бы ни пошла, что бы ни задумала, что бы ни предпринимала, – везде, всегда и во всём – неизбежный крах. Понятно, что когда обнаружились виновники подобного положения дел, подобного течения Татьяниной судьбы – конечно же, она не могла смириться, что всем своим бедам она обязана неким, так сказать, экспериментаторам. Которые, видите ли, вздумали проверять её на вшивость! Да так увлеклись этой проверкой, что у Татьяны времени просто пожить осталось – с гулькин нос! (Наивная, она всё ещё надеялась, что ей удастся просто пожить! Надеялась даже после того, как узнала, что её годы и годы вели, имея в виду определённую цель?!!).

– Но когда ты перешла все мыслимые и немыслимые границы, мы ведь сказали тебе, Кто послал нас делать это, не правда ли? – сказал Спутник.

– Сказать-то вы сказали, да я ведь не страдаю, слава Богу, манией величия. Ну кто, в здравом уме и ясной памяти, способен поверить, что им заинтересовались Небеса. Причём, что называется, самая верхушка. Я, конечно, всегда понимала, что отличаюсь слишком многими странностями, чтобы не сказать большего. Но, вместе с тем, я вела обычную жизнь самого обычного человека, жившего в Совке.

А поскольку, в придачу, я обладаю критическим, аналитическим складом ума, я достаточно реально оцениваю собственную, так сказать, ценность. И если самого лучшего человека, поднявшегося до святости, условно оценить в золотой талант, то за меня и ломаной «деревянной» копеечки в базарный день не дали бы.

– На комплименты напрашиваешься?

– Вовсе нет. – И Татьяна подробно, аргументированно объяснила Ведущим, что именно она думает о себе, и почему именно думает так.

– Думаешь, другие люди лучше, чем ты?

– Многие – несомненно. Про всех – не скажу, но про тех, кого знаю – пожалуйста.

В общем, всё познаётся в сравнении. Татьяна полагала, что достаточно убедительно сравнила себя, не в свою пользу, увы, с некоторыми из известных ей людей, но Спутники, естественно, не угомонились. Иногда Татьяна только рот разевала от потрясения, что именно такой вопрос они додумались задать. Самой Татьяне некоторые вещи или идеи в голову не вошли бы и за сто будущих жизней.

Когда Спутники уставали выяснять её ценностные установки и чёткие границы её мировоззрения на сегодняшний день, они меняли тему на более деловую.

– Как думаешь, куда должна будет переселиться Матрива, когда отдаст тебе всё, что она так долго для тебя копила и хранила?

– В Рай, куда же ещё!

– Правильно! Именно туда она переселится, когда ты примешь, наконец, эстафетную палочку из её рук. Ты вот жалуешься, что тебе трудно, тяжко, невыносимо и что ты больше не можешь. А кому могла пожаловаться твоя праматерь? То есть, пожаловаться было кому, но изменить что-нибудь было абсолютно невозможно.

Изменить жизнь и участь живущего в дольмене может только он сам. Отказавшись от принятой миссии. Сдавшись. Здесь тот редкий случай, когда изменить можно только одним способом: прервать. Но если бы Матрива вышла из дольмена (в который нельзя вернуться, как в дом!), то не только твоя эта жизнь была бы раз в пятьсот труднее, Путь был бы в тысячу раз круче и тернистее, но и всему человечеству пришлось бы поплавать в куда более горьком растворе, чем тот, который ему достался теперь. Причём без надежды хоть когда-нибудь выбраться на твёрдое место. А при этом положении дел, благодаря трудам работников Света, участки благодатной суши всё-таки иногда попадались.

– И что я должна сделать, чтобы помочь Матриве выйти? Помогите мне понять, как я могу помочь ей завершить свою миссию.

– Узнаешь в своё время. А пока аккуратно делай те семь заданий на каждый день, которые ты должна исполнять так долго, пока они не станут твоим естественным образом жизни.

В число семи заданий первым номером входила регулярная молитва, ежедневно утром и вечером, чтение Псалтыри и акафистов, максимально возможное соблюдение 10 заповедей и 10 блаженств. Вторым – регулярное посещение церкви, и еженедельно – исповедь. Третьим, к удивлению Татьяны, было не требование постоянной работы (которая иногда изматывала за полчаса больше, чем если бы она в одиночку разгрузила товарняк), а – не есть мяса.

– Ведь не пост же сейчас! – сказала поражённая Татьяна. – Так почему вы требуете не есть мяса?

– Ты, став работником Сил Света, не можешь питаться трупами. Не можешь пожирать мертвечину, впитывая в себя страх жертвы, её агонию и всё то необратимое, что образуется в любом живом организме при наступлении смерти, и особенно – насильственной. Всё живое боится смерти, всё живое старается избежать её, – но ведь только человек понимает, что смерть есть лишь переход из мира земного в мир Господень. Животному этого никто ведь не объяснял, не правда ли? Так что ты не можешь питаться трупами, если хочешь работать на Силы Света.

– А что же мне есть? – Татьяна, как и всякий ленивец, ела мясо и изделия из него, потому что после мяса долго можно было не уделять этой потребности внимания. Мясо ложилось в желудке огромным валуном и пока организм перетравливал оный, всеми силами стремясь его из себя исторгнуть, мозги преспокойно могли заниматься чем-нибудь более возвышенным, чем проблемы еды.

– Любые продукты, которые не связаны с чьей бы то ни было смертью, а являются, так сказать, плодами. Молоко корова даёт почти добровольно, все молочные продукты – пожалуйста. Все фрукты и овощи, любую растительную пищу, включая морскую флору – пожалуйста. С остальным же меню – придётся расстаться.

– А я так люблю всякие копчёности!

– Можешь пока есть мясо курицы, вообще птицы, и рыбу. Любые морепродукты – на здоровье. Но мясо теплокровных животных придётся тебе из меню изъять.

– А пельмени? Моя пельменная душа должна теперь навеки жить без них?

– Пельменями обычными, если ты начнёшь криком кричать, не довольствуясь пельменями грибными или с другими начинками, мы разрешим тебе оскоромиться, пока ты сама не отречёшься от мясоедства.

– Ладно. – Татьяна согласилась, тихо уповая, что Спутники со временем оставят её в покое насчёт хотя бы проблемы питания. Но, вне этих упований, совершенно твёрдо знала, что напрасно питает эти химерные надежды, ибо если уж Спутники что-нибудь решили, если что-нибудь ей сообщено для исполнения, они своего от Татьяны добьются – не мытьём, так катаньем…

Но за ближайший календарный год Татьяна, от шока, что ли, не только мяса говяжьего или свиного, а даже курицу, и ту ела всего раза три. И несколько раз – рыбу. И то, видимо, потому, что нуждалась в каких-то витаминах.

– Вот и ела бы витамины. Фрукты и овощи содержат намного больше витаминов, чем их может быть в мертвечине. Или купи в аптеке упаковку витаминов, раз уж у тебя такое «голодание»…

Кстати, пытаясь выполнить задание, Татьяна открыла для себя сою. Как раз подоспел Рождественский пост и меню стало постным полностью. Так что она, однажды обнаружив в специализированном магазине, что сои каких только видов нет – от сырной и шоколадной до мясной с любым привычным привкусом, решила попробовать всё это на вкус. А потом, уже и пост прошёл, а Татьяна покупала сою – быстро, дёшево, ужасно вкусно, очень сытно, а главное – не надоедает. Возможно, секрет объяснялся тем, что Татьяна фасоль и зелёный горошек любила и до того, как попробовала сою.

Оказалось, что и без кровавых шматков из убиенных зверей говядов и свинов вполне можно кушать аппетитно и сытно. Что готовка стала занимать кардинально меньше времени, а еда постоянно вкусна, потому что салат накрошить – дело пяти минут, поскольку готовишь его именно столько, сколько съешь. Салату долго стоять вредно. А главное – энергетика, тонус и интеллект Татьяны воспряли, без всяких к тому специальных усилий, практически к горным высям: нет в тебе чужой мертвечины – пари!

Так что знаниям Матривы и братства Сомати нашлось достойное место в Татьяне, изменяющейся так, что она даже сама это видела, замечала и осознавала.

И вот настал день последнего посещения Матривы.

– Я отдала тебе сегодня последнюю порцию знаний. Теперь послушай меня внимательно. Сегодня я уйду в горний мир отдыхать и увидимся мы с тобой, вероятно, нескоро. Вероятно, только тогда, когда ты сама окажешься там, когда ты сможешь ходить в тот мир, где я отныне буду жить. Пока ты сможешь это, я, вероятно, уже буду в полном порядке. Потому что сейчас могу только дать тебе последние наставления.

Татьяна выслушала её с полным вниманием, потому что знала, с некоторых пор, что при так называемом глобальном склерозе, когда она могла забыть что угодно, вплоть до собственного имени, в нужный момент нужное знание приходило ей в голову само собой.

А когда Татьяна собралась уходить, расцеловавшись с праматерью на прощание, и Татьяна уже сделала шаг – она вдруг оглянулась. И увидела, что Матрива с рослой и красивой женщины превратилась в маленькую усталую бабушку, с таким же красивым, но безумно уставшим лицом.

– Иди! – молча взмахнула кистью Матрива. Не хотела, наверное, чтобы Татьяна запомнила её такой – почти изнемогшей от великого труда.

***

Татьяна продолжала ежедневно работать, убирая Землю. Оказалось, что не только в земном, физическом измерении вся планета, включая самые, казалось бы, безлюдные, уголки, загажена сверх всякой критической меры, но и в астральном. В сопредельном измерении примерно на каждом квадратном километре поверхности планеты Земля расположен минимум один вход в ад, плюс – минимум один тоннель, в котором сидит какая-нибудь жуткая тварь, нечто среднее между демоном и драконом, пожирающая всё то живое, что по неосторожности или безпечности попадалось ей на зуб, плюс – минимум стослойная дьявольская сеть, в которой не запутаться люди практически не могут (а если и могут, то лишь те, кто достиг настоящего смирения), плюс – минимум одно насаждение, круглосуточным агрессивным излучением провоцирующее самые различные конфликты, и чем сильнее и мощнее порождение, тем кровавее, вплоть до широкомасштабных войн, возникают стычки и драки между живыми существами, плюс – как минимум одни ворота, такие, со ста хитромудрыми запорами, за которыми сотни и сотни лет тёмные держат пленников… И так далее и тому подобное…

В общем, работы хватило бы нескольким дивизиям Татьян лет этак на пятьсот. Потому что тёмные ведь – не дремлют. Никогда.

Татьяна, естественно, начала с России. Тот, кто нанялся в дворники и уборщики, должен начинать с собственного дома! Не меньше года она начинала работать, просто поднявшись над собственным домом. И пока доходила от западной до восточной границы родной страны, которой, естественно, считала не только Россию, но и Малороссию, то есть Украину, и Белоруссию, пару-тройку раз ей приходилось устраивать передышки, причём масштабные. Потому что труд в астрале был нескончаем. Мало того, что приходилось разгребать и расчищать завалы, нагромождённые за последние века, но даже на уже расчищенном месте назавтра оказывались свежие кучки мусора, ибо не только тёмные не дремлют, но и человечество не отказывает себе в «удовольствиях» самого дурного толка.

Добившись первой, «санитарной» чистоты на Родине, Татьяна полюбопытствовала, как выглядят другие страны и континенты. Облетев Землю очень медленно, зависая над каждой страной, она внимательно смотрела, как они выглядят. Облёт этот её не порадовал: оказалось, что не только соседние, но и самые благополучные (в материальном, конечно смысле, то есть в земном понимании) страны загажены не меньше, а часто гораздо хуже, чем Россия. Количество штанов и жратвы в каком-то конкретном поселении или стране не гарантирует улучшенного морального облика тех, кто эти штаны меняет по каждому поводу и полноценно питается по пять раз на дню.

Но самой ужасной оказалась Америка. Этот континент был – нечто из ряда вон! Практически на всех континентах было всё вышеперечисленное, но там почва была всё-таки живой. Да, была изгажена, замусорена выше всяких пределов, была больна, ранена, кровоточаща, но всё-таки оставалась живой. В Америке же… Татьяна сначала просто понять ничего не могла: куда не ткнётся – словно легированная сталь, а не земля. Вместо земли. Промучившись несколько времени в напрасных попытках понять, что происходит, Татьяна спросила у Спутников, почему это вдруг так изменились все её ощущения.

– Не могли бы вы объяснить мне, братия, что это такое? – наконец, догадалась она спросить у Ведущих.

– Происходит – не с тобой. Да и не сейчас происходит, а давно уже произошло. То, что ты воспринимаешь спёкшимся железом, есть почва американского континента. Ты ведь знаешь, что значит «американская мечта»?

– Деньги и сила. Деньги и власть.

– Вот именно. А деньги-то – изобретение дьявола. Ты знаешь, что Отец Небесный людям всё – даёт. Дарит. Но не продаёт. Сила человеческая – в благодати Господней. Американцы же силу понимают, как мощь мускулов и наличие оружия. О деньгах и говорить незачем. Про власть – тем более понятно. Результаты того, что они сделали своим идолом и целью жизни сатанинское изобретение, ты видишь.

– И что делать, как справиться с этим ужасом?

Спутники подсказали Татьяне, что, прежде всего, она должна минимум двенадцать дней просто извергать энергию из подаренного Богородицей фонтана Лилии: орошать несчастную землю, дабы хотя бы размягчить этот панцирь зла, под которым земля практически умерла. Или, в лучшем случае, находится на последнем издыхании. Татьяна рьяно приступила, и ближайшие две недели почти не уделяла внимания всей остальной поверхности планеты (не говоря уж о земных делах), потому что так уставала на американском континенте, хотя делала она там только одно, то есть извергала энергию, что часто сил не оставалось даже на возвращение домой. Если бы не верные и всегда сильные Спутники…

– Зачем вам нужна я? – спрашивала в недоумении Татьяна. – Ведь вы так сильны, вы можете всё и без меня, но вы представляете дело так, словно без меня не могли бы ничего исправить. Как мне это понимать?

– Исправить зло, сотворённое человеком, может только человек. Но ты, к тому же, не просто человек. Ты должна будешь исполнить трудную миссию. Но мы скажем о ней несколько позже. Даже сейчас ты ещё не готова. Когда ты достигнешь очередной ступени посвящения, ты получишь определённый титул, что даст возможность открыть тебе тайные знания. Поэтому мы и в самом деле не можем делать без тебя того, что делаем с тобой. Мы ведь —обратила ли ты на это внимание? – чаще всего исправляем именно то, что тебе самой кажется нестерпимым, недопустимым, несправедливым и так далее. Разве ты не замечаешь, что наши указания всегда касаются только того, как тебе возвысить свой дух, но крайне редко, почти никогда, того, на что именно направить усилия?

Подумав, Татьяна согласилась.

– Но как я могу достичь этой ступени?

– Делай то, что мы советуем тебе делать. Выполняй наши указания как можно тщательнее.

– Разве я не делаю? Но мне кажется, что всё остаётся по-прежнему, что ничего не меняется. Я – не меняюсь.

– Ты не права. Вспомни, например, как ещё несколько лет назад ты ссорилась с нами самыми непотребными словами и не понимала, кто мы такие и чего хотим от тебя. Но и тогда, как и теперь, мы понуждали тебя лишь к одному – к молитве. К тому, чтобы ты жила по христианским канонам, соблюдала бы заповеди Христовы, чтила бы Пресвятую Богородицу и всех святых. И чтобы по-настоящему воцерковилась. Разве не так?

– Так. И что?

– А то, что несколькими годами ранее всякое испытание ты воспринимала, как личное оскорбление, как ужасное насилие над своей свободолюбивой личностью, а нас называла как?

Татьяна покраснела, как маков цвет: она называла их садистами и извращенцами, которые измываются над ней для собственного удовольствия. Единственное, что могло её оправдать – она почти никогда не видела их. А только слышала. Правда, иногда она чётко, как реального земного человека, как в кино ярко, но как кинокадр, мгновенно, несколько раз видела кого-то, кто был безумно похож на Ангела, нарисованного на иконе.

– А я и есть твой Ангел, – ответил он.

– И как тебя зовут?

– Измаил.

Татьяна, к этому дню начисто забывшая не только приключение с ангелом (см. первую книгу), не только факт знакомства с собственным ангелом-хранителем, не только имя его, но и тот очевидный факт, что он всегда находится рядом, вспоминала раз в столетие. Измаил многое Татьяне рассказал. (А учитывая жуткий «склероз» Татьяны, возможно, не в первый раз!). Но, конечно, не всё, о чём она спрашивала, а то, что имел право сообщить.

Татьяна видела, после того раза у Маши, ещё несколько раз Иисуса Христа и Пресвятую Богородицу. Собственно, сопротивление она прекратила именно после этих видений, потому что и Господь, и Матерь Его Пресвятая излучали на Татьяну такую любовь и такое милосердие, что она забывала о своей болезненной свободолюбивости и счастлива была обменять свою мнимую вольность на то вышнее тепло, которым её одаривали. Хотя и не понимала, за какие заслуги одаривают.

– Заслуги будут! – подбодрил её Спутник. – Тебе предстоят очень многие испытания, тяжкие труды, долгие нелёгкие периоды.

– Вы уверены, что я всё выдержу? Вы уверены, что выбрали правильно? Ты только посмотри на меня! – и Татьяна, в который уже раз, принялась «открывать глаза» на истинную свою внутреннюю суть. Исходя из постулата, что вор всегда всех считает ворами, молитвенник – молитвенниками, грабитель – грабителями и так далее, то есть, что каждый всех видит себе подобными, Татьяна была уверена, что Спутники, в чистоте своей и благодатности, просто не в состоянии поверить, что Татьяна-то – совершенно другая! Что на ней – слои гнилой, мерзостной, зловонной грязи, толщины сверхкритической, что внутри неё – наилучшие для существования всяческого греха условия, что с самыми простыми заданиями она не справляется, что множество раз скандалила, как самая разпоследняя базарная торговка, что… Этих «что» набиралось такое количество, что Татьяна временами была железно уверена: Спутники в выборе кандидатуре ошиблись!

Но они не отступали. Они были уверены в обратном: именно Татьяна и должна выполнить то, что должно быть выполнено. Причём начинать она должна именно как самый обычный человек, то есть человек грешный, но собственными трудами от этих грехов очищающийся и возвышающий свой дух. Но если раньше перепуганная и ничего не понимающая Татьяна все усилия направляла только на то, чтобы изыскать способ вырваться из-под их власти, то теперь, поняв вдруг, что ей, невесть за какие заслуги, предоставлена исключительная возможность потрудиться, чтобы изменить к лучшему мир, в котором предстояло жить будущим поколениям – то есть её же детям и внукам – она ретиво бросалась делать то, что могла сделать прямо уже и сейчас.

Рвалась она изменить то, что именно на сегодняшний день казалось ей плохим, хотя ещё вчера она этот показатель жизни считала привычным и только ругалась, например, по поводу всеобщего почти бедствия, типа взяточничества, но поругавшись, пожимала плечами, то есть оставляла всё, как и было. Сегодня же она спрашивала, как это обстоятельство изменить и пробовала воплотить Совет Спутников в дело.

Конечно, результатов иногда приходилось ждать довольно долго. К примеру, Татьяна стала бороться с пьянством, обоими доступными ей методами. Первый – общедоступен: ежедневное чтение акафиста иконе Пресвятой Богородицы «Неупиваемая чаша» и канона великомученику Вонифатию: о спасении гибнущих от этого порока. Второй был весьма специфичным – Татьяна в астрале вынимала из ртов душ пьяниц (стонущих от нестерпимой муки ещё при земной жизни человека) воткнутые силами зла сосуды, через которые вливался алкоголь. В какой-то момент Спутники сказала, что Татьяна поработала достаточно и может переключиться на что-нибудь другое.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8