Наталия Пащенко.

Птичка в клетке



скачать книгу бесплатно

– Значит, карет скоро не будет, – пробурчал себе под нос Август-Фредерик, концентрируясь на шарах, раскатившихся после удара по зеленому сукну.

– Так же, как и не будет парусных кораблей, – уже не глядя в газету добавил Брунштейн. – Кстати, хочу вам заметить, что плаванье на них немного раздражает! Уж больно эти пароходы шумные.

– У вас есть опыт путешествий на пароходах? Вы покидали Англию на пароходе? – удивился Николай, уже не ожидая ответа от скрытного Йозефа. Пришла пора делать ему удар, но, не будучи опытным игроком в карамболь, Карильский промахнулся. Очередь снова перешла к Штальскому. Йозеф погрузился в газету и больше ничего не говорил.

Воспользовавшись затянувшейся паузой, Август-Фредерик обратился к хозяину дома:

– Спасибо вам за приглашение, очень приятно, что именно мне доверена честь испробовать первым такой отличный стол для бильярда, как ваш. Но у меня к вам есть дело, вы не подумайте, что я принял ваше приглашение только ради того, чтобы обсудить…

Но Николай не дал ему договорить:

– Господи, да говорите же ради Бога, что за дело. Это нормально, что у вас есть дела! Вы же деловой человек.

– Да, – нерешительно начал Штальский, – как вы знаете, у меня есть сын, и я подыскиваю ему сейчас жилье в приличном районе Лондона. В моей жизни произошло радостное событие, и одна особа ответила мне согласием на предложение руки и сердца. Я вступаю в брак вскоре. Но есть один нюанс. – Фредерик замялся. – Понимаете, я не могу привести супругу в мое родовое поместье, пока в нем живет мой сын, не привлекая к себе осуждения со стороны общества.

Николай удивился, и на его вопросительный взгляд без слов Штальский с горечью в голосе ответил:

– Моей будущей супруге Сицилии – двадцать пять лет, она вдова, и этот брак будет для нее вторым. Моему сыну двадцать один. И, как на беду, именно сейчас меня часто не бывает дома. Нас обязательно осудят, а поведение назовут аморальным, если в одном доме будет проживать мой сын и моя молодая супруга. Даже то, что в поместье постоянно находиться до полусотни слуг, не остановит любителей посплетничать.

– Но ведь Сицилия станет после вашего брака мачехой вашему сыну! – усмехнулся Карильский, берясь снова за кий.

– Вы не представляете, сэр, какое пятно на моей репутации может оставить несоблюдение этикета. А тем более на репутации моей будущей супруги. Надеюсь, вы меня понимаете?

– Понимаю. Но почему вы обратились ко мне? Я ведь не сдаю жилье, как вы знаете.

– Николай, – сказал Август вкрадчиво, вы имеете дом на Street River и, как я понял, устали от суеты и уехали подальше от шумных кварталов. Возможно, вы бы согласились сдать мне этот дом. Вернее, моему сыну, но, конечно же, оплачивать буду его я. Мое слово, как гарантия того, что дом будет сохранен в его лучшем виде, и сумма, какую бы вы ни назвали за аренду, меня устроит.

Николай пожал плечами:

– Я пока еще не знаю. Не думал об этом. Но там ведь нет ни мебели, ни прислуги.

– Это не беда, всё необходимое для моего сына будет куплено, а если вы позволите, то и участки, нуждающиеся в ремонте, мы отделаем за свой счет.

– Я даже не думал, что предложение аренды может быть столь щедрым, конечно же, я согласен.

А о каком временном периоде идет речь? На сколько бы вы хотели арендовать дом?

– Надеюсь, аренда будет долгосрочной, – ответил Штальский.

– Ну, тогда по рукам, – улыбнулся Карильский и пожал руку Августу-Фредерику. В этот момент на время забытый Брунштейн чихнул в своем кресле и отвлек внимание Николая и Августа-Фредерика на себя.

– Я, конечно, не советчик, в этих тонких семейных делах, но у вас, сэр, – сказал Йозеф, – также растет дочь!

– Ну и что же? – удивился Николай.

– А то, что вы не можете с ней находиться под одной крышей, не бросая тени на свою и ее репутацию.

– Что за чушь?! – воскликнул Николай.

– Это не чушь, а этикет, – возразил Йозеф, подняв палец левой руки вверх. И добавил: – Но, сэр, могу вам сказать, что проще решить вашу проблему, чем проблему Августа-Фредерика. Пусть леди Лидия возвращается из пансиона с компаньонкой, и тогда никаких вопросов к вашей персоне у зорких сплетников не останется.

Николай чертыхнулся, он не любил чужих людей в доме, тем более теперь, когда, казалось бы, в новом особняке он мог отдохнуть от незваных гостей.

– Что еще пишут в газетах? – поинтересовался Штальский, чтобы увести разговор в другое русло.

– Да вот, господа, – утирая нос платком после чихания, задумчиво проговорил Брунштейн, – в Америке назревает война.

– Да ну? – удивился Штальский. – Я не читал такого.

– Да нет в этой газете ничего про войну, я ее просматривал утром, – сказал Николай, недовольный тем, что его друг сгущает краски. – В мире и так неспокойно, только разрешился вопрос с работорговлей в Старом Свете, не все еще забыли Наполеона, а вы не боитесь говорить о новой войне.

– Это, дорогой мой, вы не так читали, – твердо заявил Брунштейн.

– О чем же там пишут? – поинтересовался Штальский.

– О том, что плантаторы зверствуют, убивают рабов. И вот про восстание рабов, подавленное в Южной Каролине. Убит плантатор с семьей. – Брунштейн был очень серьезен.

– Да, но ведь ничего о войне, – произнес Николай.

– Конечно, ничего, но она будет, помяните мое слово, скажут, что это война освободительная, против рабства, против насилия и за равенство прав белых и черных. Скажут, и все поверят! Вот, как нас к этому готовят! – и он зло потряс газетой. – А ведь все войны – это просто незаметное для людей решение экономических вопросов власти. Рано или поздно правительство Америки будет вынуждено принять закон об отмене рабства, но, судя по всему, это произойдет в результате войны. Столкнут лбами Север и Юг. Если бы власти хотели жизни для своих людей и равенства, они бы такими статейками не будоражили и так воспаленный ум граждан, – и Брунштейн потряс газетой над головой снова.

– Йозеф, вы слишком близко к сердцу принимаете это дело, тем более не ваше! – сказал Николай, делая удар по шару и не понимая, почему так разволновался его гость.

– Тем более непонятно, откуда такое человеколюбие, учитывая тот факт, что вы непосредственно решаете свои финансовые вопросы за счет жизней других людей, – немного понизив голос, но не осуждая Брунштейна, произнес Штальский.

– Ничего не понимаю, господа, потрудитесь объяснить мне, о чем идет речь! – не выдержал Николай и сел на край бильярдного стола. В одной руке он держал перед собой кий, другой поправлял черные кудри, сбившиеся на лбу. В ответ на это Йозеф отложил газету и откинулся в кресле, Август-Фредерик расположился на глубоком и мягком диване, и гости переглянулись. Было видно, что разговор предстоит долгий, и явно начнется не спонтанно, его задумали загодя двое гостей Николая Карильского. Штальский вслед за Николаем пригладил волосы, но не столь пышную гриву, как у хозяина дома, а редкие кудряшки, аккуратно уложенные на макушке, вслед за ним руку поднял Йозеф, но отдернул ее, так как на его голове волос не было.

– Мой друг, – начал Штальский, – как вам известно, я очень давно вложил деньги в фабрики. Они приносят хороший доход и по сей день. Несколько месяцев назад я узнал от старого знакомого Брунштейна о том, что он желает продать некоторое количество драгоценностей.

– Я думал, у вас фабрики, специализирующиеся на производстве обуви? – улыбнулся Николай.

– Да, да, так оно и есть. Но от моей покойной супруги мне остался небольшой цех по огранке драгоценных камней. Цех был мал, когда моя Элен скончалась. Скорее всего, это предприятие больше походило на амбар, в котором работали ювелиры. Теперь это цех с электрическим освещением и прекрасным ремонтом, он не холодный! Я оснастил его паровым отоплением.

– Но налоги, мистер, вы как не платили, так и не платите! – сказал из своего кресла Брунштейн.

– Это верно, – покачав головой, подтвердил Штальский, – как не платил, так и не плачу. Вот ко мне и обратился мой старый знакомый Йозеф. Как я мог ему отказать? Я, конечно же, оценил его камни, а потом выяснилось, что у него их немного больше, чем я мог ожидать. Я выкупил всё, что у него было и поверьте, эти камни теперь украшают не только богатых людей нашего города, но и коронованных особ! Я удивлен даже, какое совпадение. Раньше августейшие особы не покупали так много! Как только у меня появились камни Йозефа, так у королевы Виктории появились деньги! – Штальский был этому искренне удивлен.

Николай и Йозеф переглянулись, и улыбка проскользнула по их губам. Этих взглядов Август-Фредерик не заметил и продолжил.

– Так вот. Мои дела пошли в гору, и я на прошлой неделе купил небольшую шахту для добычи угля. Теперь с наличием паровых двигателей это очень выгодно.

– Вы купили шахту, чтобы отапливать ювелирный цех? – поинтересовался Николай, подозревая, что это только начало увлекательной истории, в которой замешаны эти двое.

– Нет, нет, что вы. Паровые двигатели используются во многих отраслях. Вот, например, пароходостроении. Поверьте, это очень выгодно иметь угольную шахту, конечно, в ней многое нужно усовершенствовать: поставить насос для откачки воды, проложить рельсы. На это уйдут огромные деньги, но дело того стоит!

«Ага», – подумал Николай. – «Вот оно! Мы добрались до вопроса денег.» Но к его удивлению Август-Фредерик взаймы не попросил, а продолжил свой рассказ.

– Поймите, Николай, – сказал он, – такой век, как наш, век развития и прогресса, дает нам возможность вкладывать деньги почти беспроигрышно. И вот недавно мой хороший знакомый и дальний родственник предложил мне отличное дельце.

– Я слушаю, – сказал Николай, начиная болтать ногами, сидя на бильярдном столе и показывая всем своим видом гостям, что ему, конечно, любопытно их слушать, но он ни копейки в эти дела вкладывать не собирается, ведь ему и так денег хватает.

Заметив шутливое настроение хозяина дома, вступил в разговор более серьезный Йозеф.

– Николай, – сказал он, – Август купил шахту, чтобы снабжать углем мой пароход.

– У вас есть пароход? – удивился Николай.

– Да, – без особого удовольствия пробурчал Йозеф, – я стал акционером Ост-Индской компании. Хочу вам сразу раскрыть карты. То, что я вам скажу, мало кому известно, да и вам не стоит по этому поводу распространяться, об этом не пишут в газетах и не кричат на улицах. Во-первых, я вложил деньги в опиумную компанию.

– В какую? – переспросил Николай, и в его голове начали всплывать отрывки из газет про это вещество для обезболивания. – Из него получают морфий, если мне не изменяет память? Я рад за вас! Очень благородное дело! Вкладывать деньги в медицину и ее развитие – это же прекрасно!

И Николай почти вскочил со стола, чтобы пожать руку своему другу. Но тот его остановил:

– Сэр, – усмехнулся Йозеф, – если бы я вкладывал в медицину, я бы разорился, а не купил пароход. Британская Ост-Индская компания монополизировала промышленное производство опия в Бенгалии, части Британской колонии – Индии. Именно там производится самый высококачественный опиум. Членами и акционерами этой компании изначально стали первые лица Британской империи – лорды-пэры. Именно они и начали формировать в Китае наркоцивилизацию. Вам известно, что в Китае была опиумная война?

– Нет, сэр, – развел руками Николай. Он выглядел как ученик, не выучивший урок, перед строгим учителем.

– Август, – переведя взгляд с одного гостя на другого, спросил Николай, – так вы тоже имеете акции Ост-Индской компании?

– Ну конечно! Это же беспроигрышный вариант, как вы понимаете.

Штальский встал с глубокого дивана и сказал растерянному и немного смущенному Николаю:

– Да, вы правы, изначально очень тяжело принять то, что от нас скрывают. Но, к сожалению, только так можно сохранить и приумножить капитал, последовать примеру правительства, если есть возможность. Пока ты с ними в одном седле, о прибылях не стоит волноваться. Сильные мира сего, никогда не вложат своих денег в убыточное предприятие. Но зная заранее, что вы вряд ли согласитесь на занятие такими делами, мы хотим вам предложить нечто особенное и очень увлекательное, по крайней мере, мне так кажется.

– Угу, – поддакнул недовольно Йозеф, – очень увлекательное.

После трехмесячного отсутствия в городе он был немного удручен и постоянно подкатывал губы, как будто был вечно недоволен.

– Я слушаю вас, господа, – поостудив чувство радости от встречи сказал Николай и пересел в кресло напротив своих собеседников.

– Мне, – начал Штальский, – как я уже говорил, друг предложил одно дело, очень выгодное, но ехать далековато.

– Какое дело? – серьезно спросил Николай.

– Выгодное, но требующее вложений, а на данный момент, как вы понимаете, после приобретения шахты у меня свободных денег нет, как их нет и у моего друга Брунштейна после приобретения парохода.

Йозеф утвердительно кивнул.

– Если бы мне сначала предложили это дело, я бы никогда не купил этот пароход, – добавил Брунштейн.

– Что за дело? – уже без сантиментов поинтересовался Карильский.

– Мой друг губернатор Британской Гвианы, – начал Август-Фредерик, – это государство находится на самом севере в Южной Америке, приглашает меня в гости. После отмены рабства губернатор пытается развить в стране добычу угля, но для этого нужны большие средства, вот я и предлагаю вам, сэр, со всем уважением, поехать в гости к моему другу, а уж там определиться, согласны вы на это вложение или нет.

– Я обещаю завтра вам дать ответ, но больше чем уверен, он будет отрицательным, – ответил Николай.

– Сэр, – заговорил Йозеф, – перед вами прекрасная возможность увидеть мир, а не сидеть дома. Пока Лидия обучается в пансионе, вы бы могли развеяться и покататься по миру. Вы же сами хотели отправиться в кругосветное путешествие недавно, это прекрасная возможность, как мне кажется, утолить жажду путешествий. Я, кстати, вам за полцены предлагаю свой новейший пароход с винтовой системой. Пройдет максимум две недели, и вы пересечете Атлантику. Сможете увидеть из окна каюты другую сторону океана в порту Джорджтаун.

– А вы, Йозеф? Не составите нам компанию? – спросил Николай.

– Увы, сэр, я слишком занят, – развел руками Брунштейн.

Но Август-Фредерик Штальский громко заверил Николая:

– Сэр, мы прекрасно проведем время в плаванье. Конечно, очень жаль, что Йозеф не может ехать с нами. Но мой родственник и друг Джеймс Кармайкл Смит, я гарантирую вам, отличный человек, и насколько это возможно, постарается заменить вам недостающее в тех местах лондонске общество. Он будет рад нам, поверьте.

На этих словах разговор был закончен. Гости спустились вниз, Матэо помог одеться господам, и хозяин попрощался с Брунштейном и Штальским.

Николай остался наедине со своими мыслями. Ему казалось, что Йозеф что-то недоговаривает и знает явно больше Августа-Фредерика. Но что именно, Карильский пока не знал. «Это, конечно же, скоро выяснится», – думал он, – «конечно же»!

В гостиной две немки заканчивали убирать приборы со стола после роскошного ужина, старый Жак шел закрывать ворота в саду, перед входными дверями у дома появился пес Бродяга. Свежий воздух ему шел на пользу, пес немного похудел и выглядел очень довольным жизнью.

– Ну что? – спросил у собаки Николай, выйдя на порог дома, – скучаешь по Лидии? – и потрепал пса за лохматое ухо.

Собака завиляла хвостом, легла на ступеньки, положила голову на лапы, мерно засопела, но глаза не закрыла.

– И я скучаю, – тихо произнес Николай.

Еще немного постояв на свежем воздухе, он отправился в дом. Постель была приготовлена, но спать он еще не хотел. В окно застучали капли мелкого весеннего дождя, старый Жак завел Бродягу в дом. Карильский зашел в свой кабинет и его взгляд упал на старинный столик, как обычно на нем лежала вся непрочитанная корреспонденция. За последнее время бумаг скопилось больше обычного. Николай совершенно не уделял времени переписке в связи с переездом. Он смахнул все скопившееся письма на пол одним движением, и увидел старинный рисунок на столешнице – карту мира, изображавший землю еще до открытия Америки Колумбом.

– Что для меня Америка? – подумал Николай. – Пустое место? Новый Свет? А ведь есть возможность открыть его для себя! Прекрасная возможность! Переплыть через Атлантический океан, увидеть мир. Да, наверное, нужно нарисовать в своей жизни этот континент.

Николай после некоторых раздумий дернул за бархатный шнурок, предназначенный для вызова прислуги, и присел в кресло, стоящее у секретера. Вскоре в кабинет вошел Матэо.

– Возможно, – начал Карильский, – мы уедем из Лондона, возможно, надолго. Я еще не принял окончательного решения, но нужно будет, чтобы ты завтра проведал нашего старого знакомого Ханса Янсона. Привези его ко мне, думаю, он тебя помнит. А ты, в свою очередь, я надеюсь, не забыл его адрес?

– Да, сэр, я помню адрес пожилого мастера оружейных дел, – ответил Матэо, не задавая лишних вопросов. И оставил хозяина, выйдя за двери.

На следующий день с самого утра слуга отправился в сердце старого города и отсутствовал до полудня. Ровно в полдень под бой часов он зашел в парковый дом, а рядом с ним топтался чумазый парень в обносках. Николай пил чай в гостиной. Открылась дверь, и слуга ввел с собой молодого человека.

– Кто это? – на испанском спросил Николай.

– Сын вашего знакомого, это его когда-то отец спасал из рук бандита Мигеля Алонсо. Парня зовут Каис Янсон. Его отец недавно скончался. Если молодой человек не будет вам полезен, я отдам ему шиллинг, ради которого он шел сюда, и парень уйдет.

– Хорошо, Матэо, подожди немного, я сейчас решу, что делать.

И Николай обратился к сыну ныне покойного мастера оружейных дел:

– Твой отец когда-то продал мне очень красивую вещь, я хотел бы купить еще что-то в этом роде. Старинное и дорогое, хочу сделать подарок одному знатному человеку, именно для этого ты здесь. Скажи, есть ли у тебя что-то, что могло бы заинтересовать меня?

– Нет, сэр, – ответил Каис Янсон.

– Жаль, ну что ж, иди к Матэо, он отблагодарит тебя за твой приход ко мне.

Но Каис не ушел. Он поднял глаза на хозяина большого дома, пившего чай в полдень в халате из зеленого бархата, и сказал:

– У меня есть кое-что получше. Но стоит дорого!

– Что же это? – поинтересовался Николай.

– Это то, из-за чего я попал в руки Мигеля Алонсо! Я хотел украсть у него самую новую модель оружия и принести отцу в подарок, но люди Алонсо меня схватили и потребовали выкуп у отца. Однако оружие я все-таки успел стащить! – гордо заявил перепачканный юноша.

– И что же это за оружие? – полюбопытствовал Николай, впрочем, не желая покупать краденое, даже если оно было украдено у бандита и разбойника.

– Это, сэр, – сказал Каис, – винтовка со скользящим затвором, у нее нет шомпола и штыка, как у штуцера. Пока еще я не видел у наших военных такого оружия. Это самая что ни на есть, новинка!

– Как же тебе удалось ее вынести из дома Алонсо?

– Я работал у него на конюшнях, а потом, когда увидел это оружие, понял, что не успокоюсь, пока не подарю эту чудесную винтовку отцу. Вот и стащил. После того, как мне удалось ее вынести их дома, спрятал в сене на конюшне, а поздно вечером, когда не светила ни луна, ни фонари, вынес ее из владений Мигеля Алонсо. Больше я на работу не ходил, и меня вычислили и схватили. Потребовали выкуп у отца, но оружие я им не отдал, сказал, что выкинул в реку. Думаю, они мне не поверили. За мной еще долго следили, но так ничего и не нашли. Вам, сэр, я скажу, где оно лежит, но заплатите мне вперед, пожалуйста.

Николай задумался, зачем ему неприятности, возможно ли будет вывести такое оружие из страны и стоит ли вообще платить деньги такому парню, как этот воришка? Поощрять воров было не в правилах Николая.

– Я подумаю, – сказал Карильский, заканчивая чаепитие. – Если ты хочешь продать его, назови цену.

– Пятьсот фунтов, – тихо пролепетал Каис.

– Пятьсот?! – удивленно и громко повторил Николай и привстал с кресла.

Каис немного вжал голову и согнул спину:

– Двести, сэр, двести. Но не меньше, прошу, это же грабеж!

– Где спрятана винтовка?

– А деньги? – заискивающе произнес Каис.

– Получишь, но сначала я должен видеть оружие.

– Хорошо, – наклонил голову юноша, – пойдемте. Я вас прошу, возьмите экипаж, винтовка длинная, нам не скрыть ее под одеждой.

Матэо восседал на облучке, рядом с ним скрючился подпрыгивающий на каждой кочке худосочный Каис Янсон, в карете сидел сам Николай, ожидая прибытия в указанное Каисом место, где хранилось оружие. Проехали квартал Дубов, свернули на Парковые аллеи, после за окном замелькали уродливые домишки квартала Алхимиков, Дворы Розовых Лилий пронеслись в окне кареты (так назывались казармы военных низших чинов). Карета скользила мимо улиц прачек, увешанных простынями, и выглядели эти простыни, как паруса на корабле, развеваемые ветром. Начались кварталы индийский, латинский, каждый из них отличался своей неповторимой экзотической архитектурой. В испанском квартале карета остановилась. Каис соскочил с облучка, быстро порылся за стеной какого-то сарая и нырнул внутрь кареты с оружием, даже не завернутым в тряпку.

– Вот, – сказал он, потея от страха, и передал винтовку в руки хозяину кареты.

– Трогай, Матэо! – крикнул Николай.

Карета двинулась с места. Оба: и продавец, и покупатель – разглядывали с интересом винтовку, немного запыленную, но тем не менее очень прилично сохранившуюся. Карильский протянул деньги испуганному юноше, не вызывающему у него ни чувства жалости, ни сочувствия, только призрение и отвращение. Получив деньги, Каис покинул карету с гербами на торговой площади. После Карильский велел Матэо ехать в мастерскую к Брунштейну и там передал мастеру винтовку новейшей модели. Йозеф захлопал в ладоши:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3