Глаза из склепа

Глаза из склепа

Глава

Пролог. От издателя

Рукопись эта попала ко мне в руки при странных обстоятельствах, о коих я, пожалуй, умолчу, дабы не навлечь на себя обвинений в суеверии. Скажу лишь, что бумага, на которой она писана, пожелтела до цвета старой слоновой кости, а чернила местами выцвели, словно их коснулось дыхание времени. Автор, пожелавший остаться неизвестным, излагает события, случившиеся с ним в юности. Полагаю, что рассказ этот — не просто плод болезненной фантазии, но страница мрачной, возможно, истинной хроники одного угасающего рода.

Глава I. Странное наследство

Всё началось с письма. Оно пришло сырым ноябрьским утром, когда туман стелился по мостовым, а фонари едва пробивали его мглу. Письмо было от стряпчего из далекой Трансильвании, которого я никогда не знал. Он сухо, с педантичностью юриста, извещал меня о кончине моего дальнего родственника, барона Армина фон Штернберга. Старик умер, не оставив завещания, и я, как последний отпрыск боковой ветви, призывался в замок для вступления в права наследства.Признаться, я почти забыл о существовании этой родни. Мой отец, порвав с семьей еще в молодости, не любил говорить о предках. Лишь однажды, в бреду горячки, он бормотал что-то о «проклятом гнезде» и о «том, кто не находит покоя». Тогда я не придал этому значения, сочтя за лихорадочный кошмар.Теперь же, держа в руках плотный лист с сургучной печатью, я почувствовал холодок, пробежавший по спине. Но молодость любопытна и бедна. Я сел на первый же поезд, идущий на восток.

Глава II. Замок над пропастью

Путь был долог и утомителен. Чем дальше мы углублялись в горы, тем мрачнее становился пейзаж. Голые скалы сменялись вековыми лесами, где солнечный свет, казалось, никогда не касался мха. Наконец, когда экипаж, скрипя, взобрался на перевал, я увидел его.Замок Штернберг не был похож на романтические руины. Это была тяжелая, приземистая громада из серого камня, вросшая в скалу, словно хищник, притаившийся над пропастью. Узкие окна-бойницы смотрели вниз, в туманную бездну, и ни одно из них не светилось.Меня встретил единственный слуга — древний старик по имени Иоганн. Лицо его походило на пергамент, а глаза, казалось, видели то, чего не вижу я. Он не выразил ни радости, ни удивления, лишь поклонился и взял мой саквояж.