Натали Якобсон.

Век императрицы



скачать книгу бесплатно

Она лежала там, на полу, в складках кроваво-красного платья, и была красива, как эльф. Мертвый эльф! И вот уже ее голова лежит у меня на коленях, я без страха глажу белокурые локоны, целую длинную сеть из крутых завитков, ощупываю ровную линию шеи, отделенной от плеч, ощущая подушечками пальцев едва уловимую шероховатость рассеченных вен, артерий и обломанных костей. Как прекрасно ее бледное лицо, с каким нечеловеческим усилием пытаются разомкнуться мертвые уста, чтобы сообщить что-то очень важное, но уже слишком поздно, на эти губы наложила свою печать смерть.

Мне показалось, что ее длинные ресницы чуть дрогнули, но отрубленная голова так ничего и не произнесла, вместо нее зашептал что-то я. Я хотел громко шептать слова молитвы, но вместо этого с губ срывались какие-то незнакомые мне и неприятные для слуха звуки. Нет, это не молитва. Я не хотел больше произносить сложные, иноязычные слова, но не мог остановиться. Губы сами шептали их, шептали то, чего я никогда не слышал и не мог запомнить. Впервые в жизни мне стало по-настоящему страшно. Почему? Зачем? С какой стати я должен произносить все это? Мне так хотелось вспомнить и произнести во весь голос какой-нибудь псалом или короткую молитву, но язык продолжал четко и лихорадочно твердить слова какого-то страшного, неведомого заклинания.

Мой голос сделался хриплым и неприятным. Разве когда-нибудь прежде я говорил с такой яростной, ненавидящей интонацией, будто бы кидая вызов всему миру, всем мифическим богам и всем нечеловеческим созданиям, притаившимся среди смертных на земле. Я бы никогда не осмелился на это, но кто-то другой осмелился вместо меня. Я слышал, как зашелестели от ветра хрустальные подвески единственной уцелевшей люстры в зале на первом этаже. Я видел какого-то чужака, возникшего в дверном проеме, и я хотел, чтобы он ушел отсюда восвояси, но он не уходил. Он внимательно, но без страха или осуждения, наблюдал за мной, худым, светловолосым юношей, сидящем в кресле и ласкающем отрубленную женскую голову, да и при этом еще бормочущем какие-то невнятные нечленораздельные заклятия. Он ведь мог принять меня за убийцу и кинуться на поиски расквартированного где-нибудь в ближайшей деревне полка, чтобы убийцу немедленно схватили и повесили, но он стоял неподвижно. А ведь любой вошедший сюда принял бы меня за преступника, и как я смогу доказать, что это не я убил Даниэллу. На моих коленях лежит ее отделенная от туловища голова, в поместье, кроме меня и трупа, никого нет, а на поясе у меня висит охотничий нож. Конечно, на лезвии нет ни капли крови, но разве поблизости мало ручьев, преступник смог бы отмыть нож даже в том чане с окровавленной водой на туалетном столике.

– Ты позвал меня вовремя, – незнакомец двинулся ко мне через спальню, и где-то вдали за распахнутым окном прогремел раскат грома.

– Кто вы? – я поднял глаза и тупо уставился на него. – Что вам здесь нужно? Здесь поселилась смерть, убирайтесь отсюда, если хотите остаться живым?

Я никогда еще не был с посторонними так груб, но на этот раз не смог сдержаться.

Кто-то чужой вторгся в мое сознание, завладел всеми моими мыслями и заставлял произносить злые, сварливые слова. В ответ в наступившей тишине раздался короткий смешок, и от этого звука у меня по коже пробежал мороз.

– А почему ты решил, что я жив?

Вопрос застал меня врасплох. Я едва мог шевелить языком по собственной воле, без чужого на то повеления, но прежде, чем я успел что-то произнести, длинные костлявые ладони обхватили мое лицо, горящие темные глаза заглянули в мои, и мне почудилось, что я стою на краю адской бездны.

Я крепче вцепился в мягкие, густые, обвивающие пальцы, как паутина волосы сестры, словно ища в них спасения.

– Оставь ее, – все те же неуловимые, узкие ладони отняли у меня голову Даниэллы и положили ее под бок трупа. – Ей уже ничем не поможешь. Она принадлежит ему.

– Кому? – нашел в себе силы спросить я, но вопрос так и остался без ответа.

– Пошли! – худая ладонь поманила меня куда-то во мглу. Морщинистая сухая кожа мерцала в темноте. – Следуй за мной!

– Зачем? – я настойчиво продолжал сыпать вопросами, надеясь получить удовлетворительный ответ, хоть на один из них. Вознаграждением за мое упорство стал лишь еще один короткий, пугающий смешок и мало объясняющая фраза:

– Я покажу тебе твое наследство!

Я кинул прощальный взгляд на труп Даниэллы, обезглавленное тело в атласном вечернем платье. Кровь на красном была не так заметна, а вот на обнаженных плечах алые мазки казались неприятно густыми и отвратительными, больше похожими на испорченную краску. Одна рука запуталась в длинном шлейфе, под второй ладонью, прямо в коконе блестящих пышных оборок, теперь покоилась мертвая голова. Свет от ее платиновых кудрей напомнил мне о лучах солнца, которое я, может быть, уже никогда не увижу, если последую за незнакомцем. Было что-то противоестественное в том, что мертвая Даниэлла была еще красивее, чем живая. На бледном теле не осталось ни одного увечья, ни одной царапинки, только темный кровавый шрам в том месте, где голова была отсечена от шеи.

– Зловещая, увлекательная картинка, – теперь уже незнакомец чуть не расхохотался. – Ты будешь всю ночь смотреть на нее и изображать из себя великомученика или все-таки пойдешь за мной. У меня есть для тебя нечто более интересное, чем одна зарезанная девчонка.

Да, как он смеет так про нее говорить. Мои кулаки непроизвольно сжались, я поднялся с кресла с твердым намерением избить и выставить за порог нахального чужака, но его снисходительная насмешливая ухмылка заставила меня остановиться. Он смотрел на меня, как на ленивого непослушного ученика, как на блудного сына, который наконец-то вернулся домой к своему настоящему отцу, которого прежде никогда не знал, и этот отец оказался демоном.

– Идем! – уже более строгим, не допускающим возражений тоном велел он. Я знал, вторичного предложения не будет, если я не послушаюсь, то последует уже не убеждение, а наказание. Зачем он так настойчиво зовет меня за собой. Я смотрел на его широкую мощную спину, на потрепанный и опаленный по краям, как у бродяги плащ, но он не был бродягой. Бездомный, юродивый или нищий не может вести себя с таким царским достоинством, с таким твердым и не проходящим ощущением собственного превосходства, незримой силы, довлеющей и над всем поместьем, и надо мной. Пусть его накидка изодрана, и из-под нее на прямой спине выпирают ребра и изгибы лопаток, пусть его лицо спрятано в тени, из которой сияют лишь черные немигающие бусины глаз. Да, накидка у него в дырах и в золе, как у последнего попрошайки, но он ведет себя, как принц, и сила, исходящая от него, невероятна, но вполне ощутима.

Я пошел за ним, придвинулся поближе к его спине, и мне показалось, что от его одежды исходит запах земли и разложения. Неужели я иду вслед за трупом, вставшим из могилы, и не смею перечить ему. Куда он увлекает меня, на деревенское кладбище, чтобы я, живой, лег в один гроб вместе с ним, покойником? Как часто такие неправдоподобные истории описывались в старинных балладах, а теперь я сам, как будто стал героем одной из них.

Мы вышли не через дверь, а через какой-то другой потайной ход, о котором я не знал, прошли по длинному узкому тоннелю, в котором я ни разу не был. Воздух здесь был спертым и пахнущим гнилью. Не знаю, какими путями, но провожатый вывел меня к знакомым дверям из черного дерева с резьбой и позолотой. Костлявая рука легка на ручку двери.

– Нет, только не в отцовский кабинет, – отец, возможно, уже тоже был мертв, но я все еще испытывал суеверный страх, перед местом, где когда-то видел двух странных ночных визитеров. Сейчас, в это страшное время, я не хотел входить в кабинет, порог которого раньше мне было запрещено переступать. Я схватил проводника за локоть, но он легко стряхнул с себя мою руку. Раньше я гордился своим высоким ростом и гордой осанкой, но вблизи чужака ощутил себя чуть ли не карликом. Он был на голову, или даже на две, выше меня. Значит ли это, что обладателя такого ненормально высокого роста я смогу тут же отличить в любой толпе? Его голова в причудливой широкополой шляпе тут же выделится над морем обычным человеческих голов.

Раздался щелчок замка. Сильная рука втащила меня в кабинет, и дверь с шумом захлопнулась за моей спиной. Книги, стопки фолиантов, вначале я заметил только их. Хаотичное нагромождение томов, документы, счета, договоры с арендаторами, ноты и партитуры, выписанные из Рошена для Даниэллы. Вначале я рассматривал каждую деталь: кушетки, кресла, стеллажи, какие-то колбы и стеклянные реторты, по которым, булькая, текла алая жидкость. В самую последнюю очередь я решился взглянуть на массивный дубовый стол, на котором в окружение черных свечей лежала раскрытая книга.

– И это мое наследство? – с усмешкой поинтересовался я, когда костлявая, словно сделанная из железа рука подтолкнула меня к книге. – Я рассчитывал получить хотя бы богатство, а получил только это.

Подумать только, даже в такой момент у меня нашлись силы, чтобы проявить чувство юмора. А может быть, я решил подшутить над смертью, может, как раз сейчас, когда я уже позволил завлечь себя в ее логово, костлявые пальцы достанут из-под рваного плаща косу, и острое блестящее лезвие полоснет меня так, чтобы шрам пересек губы и щеку.

Мелкие, причудливые значки испещряли выцветшие страницы. Черные и красные символы, со множеством завитков, палочек и дробей. Я никогда не видел ничего подобного ни на страницах учебника арифметики, ни в астрономических подсчетах, ни в физике, ни даже в метафизике. Конечно, среди непонятных знаков встречались иногда какие-то чертежи и геометрические фигуры, но, если присмотреться то, все они оказывались гораздо более сложными, чем в геометрии. Нет, это не геометрия, и не алгебра. Ни один математик или языковед не разобрался бы и в малой части того, что записано здесь.

– Магические письмена! – я прикоснулся к сухой, ветхой странице и произнес вслух то, о чем подумал. Незнакомец одобрительно и глухо засмеялся в ответ, словно желая сказать «молодец, ты правильно угадал». Не смех, а жуткое эхо, исходящее из глубины разверзнувшейся могилы.

– Неужели отец занимался алхимией? – я погладил страницу и понял, что под пальцами шуршит не бумага и не пергамент, это выделанная кожа, но не телячья, нет, у скота не бывает точно такой же нежной текстуры кожи. Я прикасался точно к такому же содранному кожному покрову, который обтягивал мои пальцы, руки, лицо, все тело, и хотел в ужасе отдернуть ладонь, но не мог.

– Алхимия? – на этот раз в усмешке слышалось неодобрение. – Значит, ты так ничего и не понял.

– Я понял, но, боюсь себе в этом признаться. Боюсь поверить в то, что это не еще один кошмарный сон, – решительно и твердо возразил я. Я не любил, когда надо мной пытались подшутить, как над простачком, и всегда умел поставить насмешника на место.

– Да, конечно, еще один сон, – он сложил крепкие костлявые руки на груди, полы рваной накидки взметнулись вверх, и под ними мелькнул истлевший бархатный камзол, от которого так же исходил запах праха и земли. – Если это сон, тогда где же то мерзкое чудовище, которое скребется возле твоей кровати и готово вот-вот выпрыгнуть из мглы, чтобы перегрызть тебе горло, где твой сосед по комнате, где мерный бой часов, будивший тебя каждую ночь?

– Я понимаю, чего вы от меня хотите, – мне не терпелось отойти от стола, но я не мог сделать ни шагу.

– Неужели? – и опять он пытается надо мной насмехаться.

– Я не стану заниматься колдовством, – уверенно процедил я сквозь зубы. – Я не верю во все эти глупости и считаю их несущественными…

– Твой отец верил, – спокойно и многозначно возразил он.

– А где мой отец, в какой канаве сейчас гниет его обезглавленное тело? – я больше не мог держать себя в руках и готов был кинуться на чужака с кулаками. Он был единственным здесь, кто мог мне хоть что-то объяснить, но он предпочитал говорить загадками.

– Ты хотел спросить меня не об этом, – совершенно спокойно возразил мой мучитель, как будто вовсе не замечая моего неистовства и ярости. – Тебе было бы интересно узнать, кто так внезапно оборвал жизнь твоего отца и твоей прекрасной сестры.

– Их убило колдовство, – я с отвращением покосился на распахнутую книгу, и одна из черных свечей погасла, с потухшего фитиля зазмеился дым.

Незнакомец принюхался к воздуху, мгновенно пропахшему гарью и начал настороженно озираться по сторонам. Его глаза быстро бегали из угла в угол, от свечи к свече, только кинув злобный взгляд на погасший фитиль, он вновь сумел взять себя в руке, спрятать волнение за маской высокомерия и равнодушия.

– В случае с твоим отцом, да, – согласился он на одну мелкую уступку и тут же зловеще оскалился. – Во всем надо знать меру, особенно в запретных искусствах, ты, наверное, читал об этом в университетской библиотеке, в книгах, которые вы, смертные, называете сказочными. Скажем так, твой отец всего лишь перегнул палку и стал жертвой собственной алчности, но эта обезглавленная белокурая милашка, кстати, вы с ней похожи друг на друга, как близнецы…

– Мы не близнецы, – строго возразил я. Любое его замечание в адрес мертвой сестры тут же пробуждало во мне гнев. – Так, что там вы хотели сказать насчет нее? Как погибла Даниэлла?

– Разве не ты сам видел крылатую тень на стене? – насмешливый голос вдруг стал вкрадчивым, почти обольстительным. Так проникновенно и убедительно, наверное, говорят демоны с намеченной, но еще не попавшей в их тенета жертвой.

– Тени не убивают людей, – снова возразил я.

– Смотря, какие тени. Ты забыл, что если есть тень, то рядом должен стоять и ее хозяин.

– Там не было никого. Никакого крылатого чудовища… только юноша, который что-то сказал мне и исчез, – уже шепотом добавил я, мне не хотелось говорить никому о прекрасном незнакомце. Уже одно упоминание о нем в присутствии мрачного чужака показалось мне кощунством. Разве можно говорить о светлой, золотистой святыне в присутствии этого демонического пришельца.

– Я бы рассказал тебе кое-что об этом божественном создании, – чужак словно читал мои мысли. – Однако, у меня есть причины опасаться, что ты расценишь мои слова, как клевету.

– Это, скорее всего, и будет клевета.

– Как ты его защищаешь, – сухой шелестящий смех зазвучал прямо у меня над ухом, худая рука крепко сжала мое плечо, заставив чуть ли уткнуться в книгу. – Ты еще даже не знаком с ним, не знаешь даже его имени, а уже готов отдать за него жизнь. Его власть над такими, как ты, за прошедшее время не убыла, а, наоборот, возросла.

– Я ни за кого не собираюсь отдавать жизнь. Я не знаю ни его, ни твоего имени. Не знаю, зачем вы пришли ко мне, но он… Разве у божества может быть имя.

На этот раз над моим ухом прошелестел тихий, огорченный вздох. Я почувствовал, как тягостно напряглась грудная клетка, прижавшаяся к моей спине так, что я вынужден был в упор смотреть на магические символы на страницах. Воск, капающий от свечей, чуть ли не касался кончиков моих ресниц.

– Пусти, я не хочу этим заниматься, – еще одна свеча потухла, и змейка грязного серого дыма взвилась к потолку. Фитиль третьей свечи опасливо затрещал, будто тоже готовился потухнуть. Сильная, стальная ладонь крепче сжала мое плечо.

– Ты не хочешь отомстить? За Даниэллу?

– Кто убил ее? – настойчиво повторил я в ответ. – Кто мог так жестоко обойтись с юной, никому не причинившей зла девушкой?

– Если я скажу, ты мне все равно не поверишь.

– А вы попытайтесь! – я старался казаться таким же наглым, как он, чтобы добиться ответа, но чужака было ничем не пронять.

– Я ведь мог бы потребовать с тебя клятву, чтобы ты продолжил дело своего отца, своих деда, прадеда, всей своей семьи…

– Какая вам от этого польза? От того, что я стану еще одной заблудшей, грешной душой?

Никакого ответа, только смех или вздох. Я уже успел привыкнуть к этим шелестящим, подобно бумаге, но нечеловеческим звукам.

– Так ты хочешь отомстить, или нет? – последний вопрос, другого уже не последует.

– Да, – произнес я, не задумываясь, взглянул на пламя свечей, на длинные строчки магических символов и уже увереннее повторил, – да.

И потухшие свечи разом вспыхнули. Их не смог погасить даже ворвавшийся в распахнувшееся окно порыв ветра.

– И кому же я буду мстить? – спросил я, когда он освободил меня и отошел в тень. – Каждому прохожему? Или мне посидеть, подождать на кладбище, пока появится в полночь драконья тень?

– Не скучно жить тем, кто даже смерти в лицо готов отпустить шутку, – то ли насмешка, то ли похвала, а может, и то, и другое. – Оставайся таким же, и, может, тебе выпадет шанс побеседовать с господином Смертью в его империи и вернуться оттуда живым.

Он двинулся в темный угол, словно готовясь раствориться во тьме, но вдруг, словно, вспомнив что-то, остановился и посмотрел на меня долгим пронзающим взглядом.

– На все свои вопросы ты найдешь ответ в книге, – снисходительно сообщил он, и, как будто, растаял в пустоте.

– Подождите, – хотел вымолвить я. – Что будет, если я вернусь в Рошен, и обращусь за помощью к властям, это их дело искать убийцу, и я расскажу им обо все, даже о вас.

И какой-то голос в моем мозгу, засмеявшись, ответил, а кто поверит тебе, после того, как ты сбежал из университета, а оттуда просто так никто не уходит, ты вполне мог вернуться в поместье, и в день приезда убить свою сестру. Свидетелей нет, тебя ждет плаха. Сосед по комнате, успевший понять, что тебя каждую ночь мучают кошмары, очень быстро окрестит бывшего друга умалишенным, никто не станет помогать тебе, никто, кроме колдовства. У тебя нет других защитников и пособников, кроме твоего тайного наследства. Бери скорее книгу и огради себя ею, как щитом.

Я взял ее в руки, а свечи все еще продолжали гореть зловещим темным полукругом, те самые свечи, которые опалили мне кончики ресниц. Что мне делать с таким наследством? Как жить дальше с воспоминанием о том, что произошло этой ночью?

Я не смогу остаться в поместье, где погибла Даниэлла. Я решил, что уеду назад в Рошен, но сначала нужно похоронить труп сестры. Можно закопать ее прямо в саду, под кустами шиповника и барбариса, в живописном местечке возле беседки, которое при жизни она так любила.

– Нет, не шиповник. Розы! Лучше закопай ее под розами, – произнес нараспев какой-то тоненький голосок, и мне почему-то показалось, что он донесся до меня со страниц книги.

И я последовал совету. Сначала я хотел поместить тело в массивный кованый сундук, чтобы получилось хоть какое-то подобие гроба, но не решился. Будь поблизости мастерская гробовщика, и последнее ложе моей сестры напоминало бы не ящик, а роскошную бонбоньерку, в которых по легендам спят женщины-вампиры. Но идти к священнику и на кладбище, нет, я не мог, не посмел бы. Я вырыл глубокую яму под кустами роз и закопал там тело даже без полотняной обертки таким, каким оно и было в облаке алого атласа. Меня не оставляло ощущение, что я хороню не труп, а тряпичную куклу, полотняная кожа которой поблескивает мелкими звездочками фальшивых бриллиантов, но пробьют часы, и в сад придет мальчик-аристократ, влюбленный в эту куклу, и выкопает ее из-под роз, чтобы вернуть к жизни.

Отложив лопату, я стал искать топорик, чтобы срубить и обтесать какую-нибудь осину на две перекладины для креста. Я уже почти соорудил некое подобие распятия, как вдруг, кто-то словно схватил меня за руку и шепнул на самое ухо: «неужели ты собираешься ставить крест на могиле у колдуньи?»

– Не смей! – поддержал второй уже более звучный голосок. – Она вызывала демона, она принадлежит ему.

– Не бери на душу грех, – подпел кто-то третий. – Взяв в компанию нас, ты все равно еще успеешь нагрешить.

Либо я схожу с ума, либо голоса исходят от странной книги. Я поскорее запихнул ее в дорожный узелок, который обычно приторачивал к седлу. Пора собраться в путь и запереть поместье. Жаль, что нет времени нанять новых сторожей и завести собак. Мне не терпелось уехать, как можно скорее, точно с таким же рвением еще недавно я спешил в этот дом, а теперь стремился покинуть его.

Сбережения, хранившиеся в тайниках, как ни странно были целы. Наверное, злые духи, если таковые напали на поместье не опустились до того, чтобы отнять золото, которое сами же и притащили в нашу семью. Неужели мои предки покупали семейное благополучие ценой собственной души? Что бы не рассказывал странный чужак, я отказывался поверить ему. Я взял с собой достаточно денег на дорогу, подумав, набил червонцами и карманы, кто знает, останется ли все это здесь, после того, как я уеду, или же призраки решат утащить все для себя. Под руку случайно попалась шкатулка с драгоценностями Даниэллы. Надо было зарыть их вместе с ней в могиле. Я поклялся, что никто никогда не наденет их, потому что когда-то они украшали ее уже перерубленную шею.

На те деньги, что я взял с собой, вполне можно было купить коттедж у моря и прожить там подальше от этого места, но меня тянуло в Рошен. Хотелось затеряться в толпе нарядных горожан и забыть о своих бедах. Все свое наследство, кроме той малой части, что взял с собой, я оставил в запертом поместье, в когтях у, возможно, еще не отлетевших от его окон призраков смерти. Однако если верить добровольному мрачному наставнику, то мое самое главное и ценное наследство – это колдовская книга, и она стоит дороже, чем все золото, накопленное моими предками. Об этом я старался не думать, быстро прихватил с собой легкий саквояж, немного красивой одежды из своего гардероба и тяжелую отцовскую шпагу с причудливой узорчатой гардой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20