Натали Якобсон.

Век императрицы



скачать книгу бесплатно

Часть первая. Избранники темных сил

Пролог

Грубый, сильный толчок в спину, и Лоран ничком упал на мраморный пол. Тяжелые, свинцовые створки дверей с шумом захлопнулись за ним, послышался скрежет задвигаемого засова. В висячем замке повернулся ключ, как будто отсекая все пути к спасению. Вот и все! Приговор исполнен. Лоран один в пустой гробнице, даже факел, на миг выхвативший из темноты длинные строки иероглифов на стенах, теперь остался по другую сторону дверей, в другом мире, мире сражений, азартных игр и костров инквизиции. В том мире еще теплилась жизнь, а здесь в затылок подуло ледяным дыханием смерти.

Оружие у Лорана отняли, как и все ценные вещи, которые он успел захватить из покинутого поместья. Колода карт, правда, осталась в кармане, но какая от нее теперь польза. Со смертью не удастся сжульничать в игре.

Он совершил преступление. Он должен умереть. Эта последняя мысль билась в мозгу, как птица в клетке, и от нее было не убежать. Жаль, что вместо бесполезного места казни, откуда бы Лоран все равно сумел ускользнуть, палачи заперли его в этом склепе. Почему именно в склепе? Лоран насторожился. Не проще ли было просто замуровать его в стене, как они это не раз делали с другими осужденными. В замурованной стенной нише у него было бы ничуть не меньше шансов умереть от холода, голода и жажды.

Лоран сел на полу и огляделся. Просторная, облицованная мраморными плитами зала напоминала царскую усыпальницу. Однако, если это склеп, то почему вокруг нет ни одного саркофага, ни одного скелета или черепа. Кругом только множество стенных ниш и потухших свечей.

Его друзья сочли бы это странностью, но Лоран всегда чувствовал облегчение, если попадал в комнату, где все свечи потушены. Он не переносил света свечей, не мог без содрогания смотреть даже на маленький огонек после того, как его запястья обгорели в том страшном пожаре. Он боялся наблюдать за языками пламени в камине, потому что каждый раз вспоминал, как беспощадный и прекрасный злодей поставил печать на его плече каленым железом. Что это было за железо, кажется, в пламени оно принимало форму когтей. Ночной налет, драконий огонь, пылающий ад – нет, Лоран не хотел об этом вспоминать.

Он хотел встать на ноги, оперся ладонью о пол и ощутил под пальцами неровность на мраморных плитах. Хоть светильники и не горели, но странное голубоватое свечение, исходившее откуда-то извне, позволяло рассмотреть в деталях весь зловещий интерьер. И все равно Лоран не поверил глазам. Он провел пальцами по полу, чтобы ощупать глубокие борозды от острых когтей, более острых, чем даже когти медведя, однажды чуть было не задравшего Лорана в лесу. От прикосновения к холодному мрамору обожженное запястье почему-то вновь нестерпимо заболело.

– Кто так сильно обжег тебя, – как будто вопрошал его звучный и равнодушный голос из тишины, но Лоран не хотел отвечать, не хотел вообще об этом думать. Ожог – дьявольская метка, живое напоминание о той страшной ночи.

Он хотел бы насовсем забыть тот странный разговор, который случайно подслушал, но выжженное клеймо вечно будет напоминать ему об этом.

Вдруг вспыхнула слабым синим огоньком одна свеча в дальнем углу. Лоран двинулся вперед на свет, на миг преодолев свой страх перед огнем. Да, огонь-то жарким не кажется, а едва тлеет на фитиле. Что-то хрустнуло под ногой. Лоран наклонился и поднял осколок зеркала, взглянул на свое юное, привлекательное лицо и пшеничного цвета волосы, быть может, в последний раз. Он еще слишком молод, чтобы умирать. Прежде, чем он успел посетовать на судьбу, как в зеркальном осколке мелькнуло другое отражение белого, гладкого, мраморного лица – лица статуи. От неожиданности Лоран выронил осколок. На пальце остался порез.

Будто привлеченные запахом крови из темных уголков начали выступать какие-то тени. Кто-то скребся в гробнице, или Лорану это только казалось. Будь у него с собой хотя бы дубинка, и он не побоялся бы отбиться, от кого угодно.

– Что за странные мысли? – Лоран одернул себя. С кем сражаться, если вокруг никого нет. Он здесь один и может смело идти вперед, туда, где едва теплится свеча. Так почему же он испытывает легкую неловкость, даже стеснение, как если бы вторгся в чужое жилье. Все хватит, это не заповедные владения, ни чей-то дом, а мавзолей. Гробница без могил. Очевидно, Лоран будет первым скелетом, которого обнаружат здесь. Мрачный юмор придал ему смелости, и он рванулся вперед и споткнулся о ступени. Эхо шагов потонуло во всеобъемлющей тишине. Вспыхнули еще несколько свечей в большом напольном канделябре. Лоран зажмурился, а когда разомкнул веки, то увидел возвышение с тремя ступенями, на котором стоял резной трон из слоновой кости, а на троне неподвижно застыла изящная, величественная фигура. Всего лишь статуя, изображающая красавицу, возможно, чей-то скульптурный портрет и довольно искусный. Каждая складка мраморного платья кажется кружевной, мраморные кисти рук на подлокотниках трона живыми, а бледные губы готовыми улыбнуться. Откуда такое впечатление реальности? Возможно, из-за золотой короны с жемчугом и крупными рубинами, надетой на голову изваяния.

В другой раз Лоран оценил бы такой драгоценный венец с чисто профессиональной точки зрения. Его интересовала бы только цена, но даже думать о цене того, что принадлежит прекрасной скульптуре, казалось, кощунством. Все, что соприкасалось с этим мраморным идолом, становилось бесценным.

Лоран преодолел ступеньки, размышляя о том, как лицо статуи могло отразиться в зеркале, ведь она все время сидела здесь, она не могла стоять за его спиной, когда он смотрел в осколок, а показалось, что в тот миг, она заглянула ему через плечо.

Снова в отдаленных уголках раздался скрежет. Кто-то скреб когтями по полу. Свечи больше не загорались. Во мгле вспыхнули совсем другие огоньки. Теперь из всех углов склепа засверкали злобные звериные глаза. Волки! Почему он сразу их не заметил. Лоран вздрогнул и придвинулся к статуе, будто она могла его защитить. Если бы сейчас кто-то предложил ему факел для самозащиты, то Лоран не испугался бы близости огня.

Серые тела метались от одного угла к другому, волчьи лапы мягко ступали по мраморным плитам или скребли их, но нападать не спешили. Последний взгляд на прекрасное, коронованное изваяние, решил Лоран, а потом можно встретить смерть. Он развернулся к идолу, и мысль о гибели от волчьих когтей уступила место другому страху. Скульптура больше не сидела на троне, она стояла в полный рост, корона не только придавала ей величие, но, и как будто, делала выше. Легкая, лукавая улыбка тронула ее губы. Тонкая мраморная рука была вытянута вперед в приглашающем жесте. Статуя была безмолвна, но Лоран знал, что сейчас будут произнесены слова:

– Пойдем со мной!

И он готов был пойти, куда бы она его не позвала.

После полуночи

Ноэль обошел пустую церковь. Длинная одежда приятно, но непривычно шелестела. Ощущение эфеса шпаги в руке было более естественным, чем всеобъемлющая тишина вокруг. Ноэль старался не думать о наследстве и титуле, которые должны были бы принадлежать ему. Его судьба в этом приходе. Эту ночь он проведет здесь, а с утра вернется в свою каморку. Долгое ночное бдение еще впереди, а усталость уже дает себя знать.

Какая-то птица ударила крыльями о стекло. Надо проверить, все ли окна закрыты. Ноэль прикоснулся к железному переплету на окне у алтаря, проверил, плотно ли прикрыта задвижка. За двором церкви лежал унылый пейзаж. Пустошь, заросли репейника, и только где-то вдалеке начинал расцветать вереск. Братья пустили в ход все праведное и неправедное, чтобы сослать его, как можно дальше. Ноэль прислонился лбом к стеклу, вспоминая последние дни, проведенные в далеком блестящем мире. Алый луч, коснувшийся стекла и заигравший на нем радужными бликами, заставил Ноэля оторваться от грустных мыслей. Где-то вдали, за пустошью, разливалось по небосводу алое сияние, словно багряная, огненная с кровью зарница. Такой ореол над землей возникает, когда горят где-то скирды сена. Может, вспыхнул на полях убранный урожай, или занялась чья-то соломенная крыша. Ноэль зажмурился, представив себе пылающие стога сена и дома. Бежать бы на помощь, но нельзя забывать о том, что он больше не хозяин поместья, а будущий священник. Сегодня опасная ночь, и он не имеет права уйти из церкви.

К тому же, это может быть и не пожар, просто далекий отблеск фейерверка. Но где здесь может быть устроен фейерверк, ведь кругом только бедные крестьянские хижины и лачуги, а единственное поместье находится очень далеко отсюда.

Ноэль прижал руку к стеклу, будто боялся, что окно вдруг сможет распахнуться само по себе, приоткрыв щель в другой мир.

Вокруг не раздавалось ни звука, но Ноэль почувствовал за спиной чье-то присутствие. Может, кто-то стоит у закрытой двери. Ноэль должен был пойти в притвор и проверить. В сегодняшнюю ночь он обязан дать убежище любому, кто попросит об этом. Он прошелся по нефу и вынужден был остановиться на полпути. В пустой церкви, прямо на полу, сидел, опустив голову, прекрасный златокудрый юноша. Как он мог войти, ведь дверь давно закрыта, церковь пуста. Ночь не то время, когда скамьи заполнены прихожанами.

Кто этот незнакомец? Судя по одежде, аристократ. На безымянном пальце изящной и тонкой, но сильной руки сверкало гербовое кольцо с печаткой, как осколок того мира, из которого Ноэль был изгнан. Ноэль сам не понял, почему ему показалось, что эти тонкие, очень длинные пальцы с ухоженными ногтями, хоть и выглядят хрупкими, но обладают сверхчеловеческой силой.

Золотоволосая голова медленно поднялась, будто незнакомец только сейчас понял, что он здесь не один. Вокруг было темно, но бледное лицо, как будто, светилось каким-то внутренним светом. Ноэль чуть не задохнулся при виде этой поистине неземной красоты.

Сначала Ноэля посетила отчаянная мысль, что перед ним ангел, посланный с небес, но, словно отвергая эту догадку, губы юноши всего лишь на миг исказила неприкаянная усмешка грешника, мелькнула, как оптический обман на невинном чистом лице. Ноэль рассматривал незнакомца, забыв о вежливости, забыв даже о том, что перед ним живое существо, а не немое произведение искусства в какой-нибудь галерее. Он пытался запомнить каждую черту. Золотые пряди волос, такие красивые и мягкие, что хотелось прикоснуться к ним, чтобы убедиться, что они такие же нежные на ощупь, как кажутся. Ноэль вглядывался во мглу, тщетно ища крылья за спиной незнакомца, но их не было. Возможно, всего лишь на миг очертания распростертых крыл взмахнули и исчезли за его спиной, но они почему-то были темные с золотой каймой, а не белые. Опять обман света и тени, или все-таки не обман? Ноэль так бы и стоял молча, если бы незнакомец не заговорил первым.

– Я хочу покаяться! – слова, произнесенные мягким, бархатистым голосом, почему-то резанули по слуху и чуть не оглушили.

Ноэль отступил на шаг, не зная, что сказать в ответ.

– Я, как видите, еще не принял сан, – наконец сумел выдавить он из себя, и собственные слова показались ему глупыми, а голос слишком грубым по сравнению с теми волшебными, но зловещими звуками, которым он только что внимал.

– Но ведь исповедь вы выслушать можете, – тут же парировал юноша с удивительной беспечностью и, как показалось, с ноткой цинизма.

Может, Ноэлю только почудилось, что незнакомец прибавил к сказанному:

– Из сострадания к ближнему, из жалости ко всем тем, кого я еще погублю.

Нет, он не мог такого сказать, скорее всего, Ноэлю послышалось. Вернее, он услышал это в своем мозгу. Вот, что значит недосыпать, начинаешь верить в то, что кто-то, находящийся рядом, может заставить тебя услышать то, о чем он подумал, не произнося этого вслух.

Всего на один короткий безумный миг в мозгу Ноэля пронеслась, как комета, вспышка озарения. Сознание, утомленное долгим бодрствованием, отказалось воспринимать ее. Можно ли подумать, что этот юный аристократ спасается бегством от огня инквизиции, ведь у портала не стояло ни кареты, ни коня, не было слышно подъезжающего экипажа, а дворянство не привыкло к долгим пешим прогулкам. Тогда, может, этот юноша сам демон и по какой-то неведомой причине пришел сюда раскаяться за всех тех, кого сношение с его собратьями обрекло на муки от палачей в застенках или в адских котлах.

Ноэль тщетно пытался расслышать в тишине грохот колес, звяканье упряжки, голоса сопровождающих слуг, какие угодно звуки, подтверждающие то, что перед ним не дух, а живой человек, которого кто-то ждет у выхода, чтобы ему не пришлось одному возвращаться домой через пустоши, леса и большие дороги, где по ночам орудуют банды разбойников. Да, и какой человек сможет за одни сутки преодолеть пешком или даже в карете долгую дорогу до ближайшего города. Для этого, действительно, нужны крылья.

– Возможно, я и не хочу, чтобы кто-то отпустил мне грехи, – бледные губы опять едва шевельнулись, произнося слова. – Возможно, мне всего лишь надо, чтобы кто-нибудь меня выслушал, вы молоды и воспринимаете все близко к сердцу, если я расскажу вам о своих злодеяниях, то вы отвернетесь от меня, а не простите.

– Бог простит все, если вы покаетесь.

– Но ведь вы еще не слышали о том, что натворил я… иначе, вы узнали бы меня в лицо.

Он легко и быстро поднялся. Один миг, и он уже на ногах, движения по-кошачьи гибки и неуловимы. Когда-то Ноэль считался отличным фехтовальщиком, но сейчас он чувствовал себя почти неуклюжим в сравнении с этой стремительностью и грацией.

– Нет, не в исповедальню, – поспешно возразил юноша, угадав намерение Ноэля, – лучше прямо здесь.

Он опустился на скамью и облокотился о деревянную спинку, слышен был только его тяжелый вздох, само движение грациозное и бесшумное. Даже лист, слетевший с дерева, не падает так тихо. Теперь в свете свеч можно было рассмотреть получше чистый лоб, изящную линию носа, красивые скулы, очень длинные ресницы, бросавшие тень на щеки – каждую составляющую черту волшебной красоты. Золотые кудри, схваченные на затылке черной атласной лентой, как нимб, обрамляли гладкое, казалось, навечно юное чело. Быть может, пройдет лет восемь, и возраст потребует свою дань, годы оставят след даже на этом, казалось, выточенном из мрамора или льда лице. Ноэль обладал богатой фантазией и одной способностью, которую он скрывал от всех, даже от самых близких людей – склонностью к провидению. Он пристально посмотрел на незнакомца, попытался представить, как под нежной кожей этих век залягут морщинки и… не смог.

То, что было обычной нормой жизни для людей, казалось, совсем не могло коснуться необычного ночного гостя.

– Вы живете здесь, в глуши, далеко от столицы, – тонкая рука случайно коснулась руки Ноэля, прикосновение льда. – Вы хотя бы знаете о том, что происходит сейчас в мире. Я никогда долго не живу на одном месте, переезжаю из города в город, спешу узнать новости первым и понимаю, что мир рушится, лик земли меняется, привычки людей тоже крушатся, как крепость после осады, привычная подошедшая к концу эра, а новая не предвещает ничего хорошего. И не думайте «он говорит так, будто прожил много столетий», я, действительно, успел многое пережить, гораздо больше, чем можно вместить в рассказ, рассчитанный всего на одну ночь. Поэтому я постараюсь быть, как можно более, краток. Я ступил на путь зла в ранней юности, не по собственной воле, по принуждению, но не испытывал никаких угрызений совести за то, что использовал то страшное оружие, которое меня научили пускать в ход, против своих же учителей. Иногда я скитался по миру, как тень, иногда на правах властелина и покорителя вторгался в целые области, и не было больше прежнего благоденствия там, где однажды побывал я. Я манил за собой во тьму тех, кто мне нравился, искушал, соблазнял, я приоткрыл людям путь к запретным знаниям… я убивал.

Он перевел дыхание и едва улыбнулся уголками губ.

– Думаю, о последних событиях, потрясших общественное спокойствие, вы все-таки не можете не знать. В городах пожары, болезни, смерть. Не так давно по Рошену волной прокатилась чума. Я был тому свидетелем.

– Не так давно? – удивился Ноэль. – Вы не могли этого видеть и остаться в живых, это было лет пятнадцать назад, а вам на вид не больше двадцати. Я не так невежествен и могу предположить, что окажись вы ребенком в зачумленном городе, вы были бы давно мертвы.

– Вы всегда смотрите только на внешность и никогда не пытаетесь заглянуть в душу собеседнику, – сказал юноша без укора, но с такой интонацией, что Ноэль невольно смутился. – Вернемся к причине всех этих напастей. Люди ее не знают. Верховные власти пытаются найти виновных, чтобы усмирить готовую к бунту толпу. Спокойствие народу могут вернуть только казни людей, обвиненных в колдовстве. Близок расцвет инквизиции, во времена моей юности она не была столь значима, сейчас в ней сосредоточена власть – сила страха. Ее слуги ищут колдунов, пытаются найти виновных, а хватают невинных. Стража арестовывает всех подряд, кто подвернется под руку в неурочный час. Крики, пытки, учащенные патрули, доносчики, костры в Рошене! Гибнут сотни невинных, а виноват во всем я один.

Бледные, красиво очерченные губы едва шевелились, между изящными бровями залегла страдальческая складка, можно было подумать, что он, действительно, раскаивается. Замаливает грех только для того, чтобы, переступив порог церкви, снова начать грешить. Такой красивый, но такой порочный. Либо искушающий демон, либо сумасшедший.

Словно уловив мысль Ноэля, он встрепенулся.

– Вы считаете, что публичное сожжение лжеколдунов, которые я наблюдал на площадях, лишили меня рассудка, вы можете думать, что хотите, но подсознательно знаете, что я не маньяк, не полуночный душитель, поэтому и избегаете моего взгляда. Вам известно, кто я, об этом знают все, но вслух упомянуть боятся. Нельзя упоминать беду, иначе призовешь ее к своему порогу. Вы можете не верить в меня. А можете просто думать, что если назовешь по имени что-то несуществующее, то нареченное именем из букв и слогов, оно может быть призвано к жизни.

Ноэль бы решил «он бредит», но ясные голубые глаза, в глубине которых, как мошка на стекле, затаилась какая-то темная крапинка, отвергали эту догадку. Взгляд осмысленный и даже мудрый. Таинственный пришелец пока что был в своем уме, но, очевидно, стал свидетелем таких кошмаров, что теперь лишь тонкая грань отделяла его от шага к безумию. Какие странные фрагменты сейчас заполняли его память? Было заметно, что он пытается найти подходящие слова, чтобы облечь в них свои чувства, но, чтобы описать их поточнее, не находится слов ни в одном земном языке, поэтому юноша прошептал, почти прошипел что-то на чужом, незнакомом наречии, нечленораздельном и абсолютно не восприимчивым для слуха. Как из человеческого горла вообще могут вырваться такие звуки, которых человек-то не в силах ни произнести, ни понять. У другого бы порвались до крови голосовые связки, если бы он попытался издать один такой звук, а потом еще шипение, почти змеиное, но более зловещее, чем даже у гремучей змеи.

– Вы смущены и устали. Я не хочу задерживать вас, – вдруг произнес он прежним мелодичным голосом. – Мне не хотелось вас пугать. Признаюсь только еще в одном, в том, что тяготит меня больше всего. Я говорил вам, что заставлял свернуть с пути праведного в первую очередь тех, кто мне приглянется. Трудно пленить того, кто сам привык соблазнять, но один раз это все же случилось. Я похитил очень красивую девочку и воспитал ее в своей злой морали, думал, что она станет лучше меня, а она стала хуже… Одно дело, творить зло по воле наставника и лишь иногда выбирать жертвы самому, а потом раскаиваться. Чудовище, что живет во мне, питается страхом и смертью, но не я сам призвал злого духа в свое тело. Она же, та, кого я люблю, добровольно ступила на тропу колдовства… но, вы, наверное, не сможете меня понять. Я зря пришел…

Он вскочил, по-прежнему, стремительно и молниеносно, один миг, и он уже был далеко. Ноэль едва успел догнать его и вцепиться в парчовый рукав камзола.

– Подождите! Вы должны вернуться, завтра с утра, когда здесь будет кто-то еще.

– Вряд ли я смогу, – юноша легко и небрежно стряхнул его руку со своего рукава.

– Тогда я попрошу святого отца молиться за вас, я обращусь к настоятелю. Вы не можете просто так уйти, даже не назвав своего имени.

– Смотрите! – златокудрый гость развернул Ноэля к окну. Теперь на горизонте была видна не только алая зарница, там, в ночи, бушевал пожар, пламя успело окрепнуть и разрастись, теперь оно, как какое-то сказочное чудовище, ползло по пустоши, слизывая кусты вереска и все, что встречало на своем пути.

– Перед оградой этого места огненная волна остановится, поверьте мне, – с какой-то странной интонацией предрек юноша. – Я не могу злоупотреблять гостеприимством, к тому же, здесь хранится один документ, который для меня очень важен.

– Меня зовут Эдвин, – наконец назвался он. – Но те, кому я причинил вред, называют меня иначе. Вы тоже знаете меня под другим именем. Это имя – Дракон.

Ноэль вздрогнул, развернулся от окна, чтобы еще раз взглянуть на изящный профиль и вытребовать у Эдвина признание, что все это просто шутка – проделка молодого аристократа, чтобы скрасить острым ощущением часы досуга, а пожар всего лишь иллюзия, наваждение, но Эдвина уже не было. А в тишине пустого помещения, казалось, до сих пор слышится шелест его плаща, темной бархатной накидки, которая вполне могла скрывать под собой сложенные, сияющие крылья.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное