Наталья Рассихина.

Пройти сквозь боль и испытания, чтобы обрести истинное счастье



скачать книгу бесплатно

© Наталья Рассихина, 2017


ISBN 978-5-4490-1307-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Жизнь… Пять букв, которые за нас решают все. Которые делают нас счастливыми, но и несчастными одновременно. Черная полоса сменяется на белую – белая на черную, и так по замкнутому кругу… Порой мне кажется, что только ко мне так не благосклонна моя судьба. А может так оно и есть? Другого оправдания у меня нет, ведь я на самом деле самый несчастный и неудачливый человек на этой земле. Разве такое может быть? Может, если послушаете мою историю…


– Верка! Коза драная, ты где?! Быстро сюда пошла! Считаю до пяти! Раз… Два…

Я вздрогнула, услышав голос своего пьяного брата, который кричал из кухни, громко гремя пустыми бутылками. Он опять нажрался в стельку! Как же меня это бесило, но и пугало одновременно. В такие моменты он был неуправляемым и мог натворить непоправимых дел, о которых после запоя ничего не помнил. Как же у него удачно амнезия проявлялась! Прямо как по волшебству.

Сегодня нас загоняли в школе, и я сидела в своей комнате за крохотным столом, заваленным книгами и тетрадями, пыталась делать домашнее задание, но пьяные крики Борьки выводили меня из себя и не давали полностью сосредоточиться на уроках. Тяжело вздохнув, я резко соскочила на пол и побежала на кухню. Счет брата как раз дошел до пяти.

– Чего тебе? Когда же ты, наконец, перестанешь пить? – раздраженно крикнула я, а тот с силой ударил по столу кулаком, бешено рявкнул:

– Молчать, сопля! Быстро взяла деньги в тумбочке и шустро в магазин. Две бутылки «белой» и закуси какой-нибудь. Ко мне щас кореша придут.

Я поморщилась. Как же я не любила компанию брата. Злые и вечно пьяные – они пугали меня, тем более, иногда посматривали в мою сторону с неким затаенным интересом и грязными помыслами. Уж я-то знала, почему они так на меня смотрят и ужасно их боялась. Но брат хоть и был жуткой и, ненавидящей меня, скотиной, но не позволял им вольностей в мою сторону.

– Борь, я не могу сейчас. Мне уроки делать надо.

– Что?! – глаза брата налились кровью. – Что ты там вякнула? Мне начхать, что там у тебя! Быстро взяла деньги и бегом марш в магаз, пока руки тебе не переломал!

Я решила заупрямиться и стояла на своем.

– Если надо иди сам. Мне некогда!

Тут озверевший брат резко соскочил со стула на пол, скинув со стола пару пустых бутылок, которые с грохотом упали на пол, и сильным рывком схватил меня рукой за шею, с силой отшвыривая спиной к стене. Мне стало больно, и я заплакала, пытаясь убрать его цепкую руку, но силы были не равны.

– Я тебя предупреждал, малолетка недоделанная, чтобы ты беспрекословно исполняла мои приказы. А ты смеешь мне перечить? Я же тебя на месяц лишу свободы. Будешь после школы куковать запертой в своей комнате. Так что думай!

– Отпусти! – захрипела я, заплакав сильней. – Я схожу сейчас.

Схожу!

Брат пьяно и довольно рассмеялся, убирая свою клешню от моей нежной шеи, где проступили красные пятна. Мне так было больно и обидно, но я ничего не могла поделать. Как же я его ненавидела сейчас! Закашлявшись, я схватилась за больные места и понеслась в зал. Там взяла деньги и направилась к выходу, услышав ехидное вслед:

– На все про все у тебя двадцать минут! Если опоздаешь, я с тебя скальпель сниму заживо!

Я стремительно выскочила на лестничную клетку. Везде валялся мусор, и жутко пахло протухшей рыбой. Наш дом был одним из неблагополучных в городе и стоял на самом отшибе. Опустившись на холодную ступеньку, я прижалась лбом к прохладным перилам и горько заплакала, понимая, что сегодняшняя ночь будет бессонной…

Как вы уже поняли, меня зовут Вера. Мне пятнадцать лет. Борька старше меня на двенадцать лет. Такая большая разница в возрасте сыграла свое дело. Друзьями и советчиками мы с ним не стали. Тем более, Борис постоянно винил меня в том, что это из-за меня погибли наши родители. И только я во всем виновата. Но я никогда не понимала в чем моя конкретная вина, если мои драгоценные папа и мама жутко ненавидели друг друга и всячески гнобили.

Борис был у них любимчиком и для него делали все, о чем бы тот не попросил. Понятное дело, что он был не в восторге от того, когда узнал, что мама беременна. Ругань с отцом началась сразу же. Он подозревал жену в измене, а меня ненавидел. Мама пыталась втолковывать, что я от него, и у нее никакого мужчины больше не было, но отец по этому поводу был недоверчив. И меня даже на руки не брал, из-за своих нелепых подозрений.

Когда мне исполнилось восемь лет, родителей не стало. Они ехали с дачи домой на нашей старенькой фиолетовой «шестерке» и опять выясняли отношения. Выясняли до того, что не очень-то следили за дорогой и вписались на полной скорости в дерево. Машина взорвалась, и родители сгорели… Тогда я еще не очень сильно понимала боль утраты, но сейчас часто плакала по ночам, вспоминая свою любимую маму. Уж она бы меня защитила и оберегала от всех невзгод. Но прошлое не вернуть и нужно жить будущим, а оно было не безоблачным.

Борька сразу же установил опекунство надо мной, хотя презирал всем сердцем и хотел сдать в приют. Бабушка, со стороны мамы, не позволила этого сделать. Вскоре ее не стало, и мы остались с братом вдвоем и он с горя запил. И так продолжается уже пять лет…

Вынырнув из глубины несчастного прошлого, я медленно встала на ноги и пошла вниз. Наш двухэтажный многоквартирный старый дом находился от магазина в метрах двести. Я быстрым шагом направилась к нему, считая на ходу деньги. Должно хватить, иначе мне несдобровать. По пути мне встретились дружки Борьки, которые ржали, как кони, и о чем-то громко разговаривали. Увидев меня, они весело заулюлюкали, спрашивая дома ли Борыч. Я прошмыгнула мимо них как мышка и, буркнув «дома», ловко заскочила в магазин.

Там меня ждало полное разочарование. Мало того, что была очередь человек семь и по-быстрому тут не отделаешься, так еще за кассой, вместо нашей продавщицы Людочки, стояла какая-то расфуфыренная девица, и выражение лица ее было совсем недобродушным.

Я стойко переждала всю очередь и, наконец-то, встала возле прилавка и, протянув деньги, тихо проговорила:

– Мне две бутылки водки «Хрустальный родник» и три банки кильки.

Девица пренебрежительно осмотрела меня с ног до головы и, достав из-под прилавка кильку, поставила ее передо мной.

– Восемьдесят пять рублей.

Я мягко улыбнулась.

– А водку?

Та цинично скривила губы, тыкая своим длинным наманикюренным пальцем в вывеску, висевшую на стене.

– Продажа спиртных напитков лицам младше восемнадцати лет ЗАПРЕЩЕНА!

Я вздрогнула, нервно осматриваясь по сторонам, но из магазина уже все ушли. Если я сейчас не куплю эту проклятую водку, то дома мне сильно влетит. Голос задрожал.

– Девушка, это не мне нужно. Это для брата. Продайте, пожалуйста.

Та недовольно хмыкнула, уперев руки в бока.

– Брату? Вот пусть брат и приходит! Желательно с паспортом. А мне из-за такой мелюзги, как ты, выговор и штраф получать не хочется.

– Ну, пожалуйста! – на глаза набежали слезы, я была в полном отчаянии, но девица была беспрекословна.

– Я все сказала. Кильку брать будешь?

Я обреченно кивнула и та, пробив товар, протянула мне сдачу и чек. Сгорбившись, я вышла из магазина, утирая непрошенные слезы. У меня тряслись поджилки, когда я поднималась по лестнице вниз и подходила к своей двери. Из квартиры уже неслись пьяные вопли и смех. Видимо парни уже успели выпить, только мне от этого легче не становилось. Неуверенно дернув за ручку, я прошла внутрь полутемной прихожей. Услышав звук захлопнувшейся двери, Борис пьяно заорал из кухни:

– Верка?! Дрянь ты непутевая. Где шлялась? Быстро давай водку сюда.

Я медленно зашла на маленькую кухню. За небольшим столом сидели четверо. Брат, его закадычные друзья Игорь и Влад, а еще какой-то малознакомый парень, моложе них лет на пять, но очень неприятный на внешность. Было жутко накурено, а еще из мобильника играла не громко какая-то музыка. При близком приближение это оказался блатняк. Кажется, «Бутырка» Я виновато протянула брату банки с килькой и глухо ответила:

– Водку мне не продали.

– Что-о?! – взревел брат и, соскочив с шатающегося стула на пол, с силой ударил мне ладонью по щеке. Я мгновенно заплакала, отскочив от удара к стене.

– Ах ты – сука такая! Я же сказал тебе, чтобы ты живо принесла «белую», а ты, наверное, деньги просадила? Да?! Отвечай!

– Нет! – крикнула я в истерике, бросая ему мелочь в лицо. Глаза у Бориса мгновенно налились кровью. Он вновь шагнул в мою сторону…

Борька накинулся на меня и попытался избивать. Его друзья весело загоготали, смотря в мою сторону. Они были не раз свидетелями подобной сцены и, похоже, их возбуждали эти позоры в мою сторону. Они даже не пытались чем-либо помочь мне, а еще поддакивали в сторону разъяренного брата. Я завизжала, прикрывая ладонями свое лицо. Как же я пойду завтра в школу?!

А вот третьему их товарищу было в новинку смотреть на мое унижение и избиение прилюдно. Он нахмурился и, встав, резко задержал руку брата, спокойно проговорив:

– Э, Борыч. Остынь. Она же еще совсем ребенок. Ты чего к ней пристал?

Борька медленно повернул свое красное и потное лицо в сторону дерзкого парня и гневно прошипел:

– Это ты мне сказал, олень? А ну-ка повтори еще разок! Эта сопля давно не ребенок, а здоровая баба, вот пусть и знает свое место!

Брат отпустил меня и накинулся на моего защитника. Игорь и Влад тоже соскочили со своих мест. Я по-быстрому убежала с кухни, прижимая ладони к мокрым от слез щекам. Как же мне все надоело! Как же я мечтала о свободе, которая казалась для меня нечто вне досягаемости. Но я так мечтала о ней и поскорей хотела сбежать из этого ада, но это всего лишь были мечты, которые пока что были нереальны. Ну, куда я пойду? Бомжевать по подвалам и продавать свое тело за кусок хлеба?! Подобные мысли вызывали у меня отвращение и жалость самой к себе. Я не достойна этого! Я должна быть счастливой! Рано или поздно, но должна…

Оказавшись в комнате, я уселась в темный угол за кроватью, и, прижавшись спиной к прохладной стене, громко расплакалась. Из кухни неслись нечеловеческие крики и вопли. Слышался грохот мебели, звук разбившейся посуды и глухие удары, будто колотили по стене кулаками. Я сильней прижала голову к коленям, затыкая уши ладонями, стала напевать себе под нос колыбельную, которую мне так любила петь в детстве мамочка… Вскоре все стихло.

Я затаила дыхание, приподнимая голову и прислушиваясь. Эта тишина мне не нравилась абсолютно. Приподнявшись на ноги, я осторожно двинулась к двери, чтобы посмотреть, что случилось. Но в это время дверь резко открылась перед моим носом, и в комнату быстрым шагом прошел тот самый парень, который рискнул связаться с моим братом.

– Ты как? – он встревожено стал всматриваться в мое лицо, а я смотрела на него, и мне стало его жалко.

Куртка была разорвана в двух местах, под глазом краснел синяк, который скоро станет черно-синим. Была разбита нижняя губа, а на шее виднелась небольшая царапина, видно от осколка бутылки, которая кровоточила. Инстинктивно я отпрянула назад, с дрожью в голосе ответив:

– Все хорошо…

Парень улыбнулся. Его некрасивая внешность, с кровавыми зубами, вызвали во мне отвращение, но я была благодарна ему, что тот спас меня от избиения. Я редко кому говорила слова благодарности, но переборов себя, через силу, пробубнила:

– Спасибо, что… Заступился за меня.

– Да не за что. Думаю, Борыч больше пальцем к тебе не прикоснется. А если не понял с первого раза, то будем втолковывать еще и еще! – голос парня стал грубым. Из кухни, шатаясь и еле держась на ногах, вышли дружки брата. О чем-то шушукаясь между собой, они прошли мимо моей комнаты, и вышли из квартиры, даже не удосужившись закрыть за собой дверь.

Мне стало неловко, когда незнакомец пристальным взглядом осматривал меня. А потом нежно проговорил:

– А ты очень красивая… Редко встречал в нашем городе девушку подобной экзотической красоты. Подрастешь, будешь еще прекрасней…

Я сильно покраснела и слово «Спасибо» вырвалось самопроизвольно. Потупив глаза к полу, я замолчала. А парень спохватился.

– Меня Демьян зовут. Для друзей просто Дёма. А тебя?

– Вера…

– Очень приятно.

Я кивнула, отступив на шаг назад. Парень заметил мою неловкость и криво усмехнулся, осматривая мою скромную комнату. Меня же интересовал Борька. Что с ним? Они не убили его?

– Ладно, красотка. Не буду тебе мешать. Я ушел. Если будут проблемы – зови. Это мой номер, – он бесцеремонно прошагал к столу и на первой попавшейся тетрадке нацарапал номер своего мобильника, потом задорно подмигнул и покинул квартиру, тщательно прикрыв за собой входную дверь.

Я же стремительно бросилась на кухню, ожидая самого ужасного. В груди сердце бешено забилось, когда я увидела там жуткий погром. Среди разбитых бутылок, разбросанной еды и мусора, лежал мой пьяный брат. На нем даже царапины не было. Я нагнулась над ним, чтобы проверить пульс, как тот перевернулся на спину и громко захрапел на всю кухню, почесав себе живот во сне. Я тяжело, но и облегченно вздохнула, принявшись осторожно убирать вокруг него осколки. Хоть он и был чокнутым, и меня ненавидел, но все-таки он был мне братом, и в нас текла одна кровь…

Всю ночь я провела в раздумьях и почти не спала. Борька издавал на кухне нечеловеческие звуки, которые меня пугали. Я часто вскакивала с кровати и бежала посмотреть, все ли нормально. Когда убеждалась, что с ним все хорошо, я мысленно желала ему смерти и шла обратно в комнату. Но, услышав очередной звук, снова бежала сломя голову… Совесть не позволяла мне сделать с ним что-нибудь плохое. Я могла бы задушить его во сне или подсыпать отраву в воду, но мне не хотелось губить свою дальнейшую молодую жизнь из-за такого негодяя, как Борис.

Утром я едва встала, под пищащий будильник. Сил не было никаких. Ни физических, ни моральных. Вдобавок я не подготовилась к урокам… Не смотря ни на что, я через силу поплелась в школу, зевая на ходу. Друзей среди одноклассников у меня не было, впрочем, их у меня вообще не было. Я пожизненно была одиночкой, и меня все устраивало. Сидела я за партой одна, выбирала самые последние. Так мне было удобней, и ко мне никто не лез с лишними расспросами.

Погода на улице стала хмуриться. Все пять уроков я занимала парту возле окна и смотрела на улицу. Поднялся ветер, который принес грозовые тучи. Замечательно! Зонт я с собой не брала, а моя тонкая куртка была без капюшона. В общем, все ужасно…

– Катаргина! – голос учителя по физике вывел меня из забытья. Я встрепенулась, переводя взгляд на мужчину, который подошел ко мне. – Повтори мои последние слова по новой теме.

Я виновато пожала плечами.

– Я не слышала…

– Это уже четвертая тема подряд, которую ты проспала! Это уже переходит все границы. Я буду вынужден рассказать об этом директрисе, а уж она решит, что с Вами делать.

Я безразлично отвернулась к окну, снова погружаясь в свои мысли. Иван Степанович зло засопел через нос и шумно отошел к своему столу, не забыв сказать, что я получаю «2» за плохое поведение. Но я пронесла это мимо ушей. Разве я делала что-то не так? Подумаешь, тему не повторила. Но ведь я не Эйнштейн, чтобы знать все и запоминать с ходу! Одноклассники с тихим смешком стали коситься в мою сторону, но мне было наплевать.

После школы я медленно пошла в сторону дома, но мне так не хотелось туда возвращаться. Брат, наверняка, опять нажрался и начнет сейчас приставать с тупыми претензиями. Не хочу его видеть. Не хочу! Ветер усилился. Начал накрапывать мелкий дождик, я поежилась. Октябрьская погода не радовала, а сильно угнетала. Ноги против воли пошли в противоположную сторону от дома. Незаметно для себя, я пришла в парк, который уныло был засыпан опавшими желтыми листьями, кружившимися возле ног.

Я прошла в самый дальний уголок парка, засаженный ельником и соснами, которое делало это место по-особому таинственным и прекрасным. Ведь только здесь, как летом, можно было находиться среди зелени, да и беседки тут были закрытыми, в которых можно было спрятаться от ветра. Я прошла в одну из них и, присев на пыльную лавочку, тихо запела песню, не замечая непрошеных слез. Как же меня достала моя никчемная жизнь. Ладони закоченели. Я засунула их в карманы, качаясь из стороны в сторону, как болванчик. Вот тут-то мой пронырливый взгляд разглядел на соседней лавочке кем-то забытую пачку сигарет «L&М» и коробок спичек. Я призадумалась, медленно вставая со своего места. Потом задумчиво взяла пачку в руки, вытащила оттуда сигарету и потянула ее к носу, вдыхая в себя пряный запах. Голова закружилась.

Борька закурил тогда, когда погибли наши родители, и я не виню его в этом. Сама же никогда эту дрянь пробовать не хотела, хотя сигарет дома было в изобилии. Но именно сейчас, когда на душе было так погано и так тоскливо, я решила покурить. Будь что будет! Сигарета не пошла мне на пользу. Я закашлялась, покраснев моментально. Слезы потекли по щекам. Я опустилась на корточки, откидывая проклятую сигарету в сторону и прижав ладони к лицу, горько заплакала, слушая гул ветра вне беседки. Дождь усилился…

Я подошла к выходу беседки и выглянула наружу. Дождь с силой бил по близстоящим деревьям и в некоторых местах образовались небольшие лужицы. Я неохотно вытащила руку вперед, собирая крупные капли в ладонь, смотря на прозрачную воду, которая притянула взглядом. Я задумалась. Мне так не хотелось возвращаться домой. Я как будто предчувствовала, что будет что-то плохое.

Сколько я простояла так, я не помню. Может пять минут, а может и больше. Рука совсем заледенела. Я растопырила пальцы, и собранный дождь с брызгами упал мне под ноги. Я вздрогнула, понимая, что нужно идти домой. Дождь прекратится не скоро, а мне еще уроки делать надо. Поплотнее укутавшись в свою куртку, я вышла из беседки, предварительно, не зная, зачем и для чего, сунув оставленную кем-то пачку сигарет. Курить я не собиралась, но своего поступка понять не могла. Дождик с ветром ударил мне в лицо. Я ускорилась, чтобы поскорей добраться до сухого помещения. Вымокла до нитки, пока добралась до дома. Открыв знакомую дверь, обитую дешевым коричневым дерматином, я прошла в квартиру, отряхиваясь на ходу. Из кухни вышел поддатый и угрюмый брат, исподлобья смотрящий на меня.

– Где шлялась?

Я медленно расстегнула молнию на куртке, спокойно ответив:

– В школе задержалась. Факультативные занятия были по алгебре.

– Не ври, дрянь! – рявкнул Борис с силой ударяя кулаком по стене. Я вздрогнула от испуга, снимая куртку, которая выпала у меня из рук. – Мне час назад звонила твоя директриса и сказала, чтобы я пришел в школу завтра, по поводу твоих плохих отметок! Вот оно мне нужно, идиотка ты мелкая?! Таскаться по твоей шараге, чтобы выслушивать стенания от твоих учителей!

Я похолодела. Этого еще не хватало. Одними отметками там дело не обойдется. Выскажут по поводу поведения, да и про неоднократные прогулы не забудут. И тогда брат точно сдерет с меня кожу живьем. Я знала, что ему было наплевать, на то, как я учусь, на мою личную жизнь и на подобное, что касалось меня. Но он на дух не переносил, когда его трепали по пустякам и заставляли краснеть, как мальчишку, отчитывая за мое бестактное поведение. Ему лучше прибить меня, чем что-либо выслушивать!

– Можешь не ходить. Тебя никто не заставляет, – еще тише пробубнила я, поднимая куртку с пола, как в это время из кармана, на пол выпала злосчастная пачка сигарет. Я не успела незаметно ее поднять, Борис ее заметил, и лицо его побагровело.

– Это что такое?

Я покраснела, но решила отпираться.

– Это не моя. Одноклассница попросила подержать у меня.

Борис быстрым шагом подошел ко мне, поднял пачку в руку и крепко сжал, яростно зашипев:

– А ну дыхни!

Мои глаза округлились. Он проверяет меня?

– Не буду!

– Быстро дыхни, зараза!

Я заупрямилась. Тогда Борис взял другой ладонью мое лицо и крепко сжал пальцами в области рта, заставляя его открыться. Волей неволей я задышала, и тот презрительно поморщился.

– Курила, сучка. Ну, сейчас ты у меня получишь!

– Не бей! – я инстинктивно закрыла лицо руками, но Борис придумал мне другое наказание. Более унизительное и ужасное. Он порвал пачку от злости и вытащил оттуда оставшиеся восемь-девять сигарет, потом с силой открыл мне рот и засунул их все туда. Я замычала, пытаясь вырваться, но брат удерживал меня и ненавистно усмехался.

– Хочешь курить? Кури на здоровье! Можешь хоть закуриться! Я предоставляю тебе этот шанс, молокососка недоразвитая!

Потом достал из кармана зажигалку и резким движением стал поджигать все торчащие сигареты в моем рту. Я вновь замычала, пытаясь вырваться, но Борис с силой надавил мне на шею. Я ощутила жуткую боль. Свободной рукой, он удерживал сигареты, чтобы я не смогла их выплюнуть.

– Тянись, овца! Быстро! Будет хуже ведь, если ослушаешься!

Я заплакала, втягивая в себя едкий дым, и подавилась. Увидев это, Борис моментально вытащил дымящие сигареты из моего рта, а я же упала на колени и сильно закашлялась. Слезы обиды градом катились по моим щекам. Борис был удовлетворен своим поступком.

– Еще хочешь? Могу предоставить эту возможность.

Я зарыдала, упав лицом к полу. Брат присел передо мной на корточки.

– Я не услышал ответа, гадина.

– Не буду… – голос дрожал. Борис зло рявкнул:

– Громче!

– Я не хочу и не буду больше курить! – истерично закричала я ему в лицо, и тот довольно хмыкнул, вставая на ноги.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное