Наталья Павлищева.

Княгиня Ольга. Обжигающая любовь



скачать книгу бесплатно

Глава 10

Святослав умирал, маленький ребенок весь покрылся какой-то сыпью и тяжело дышал. Ольга метнулась к нему, взяла его головку в руки, зашептала, не обращая внимания ни на князя Игоря, ни на других людей:

– Людбрант… сынок, ты должен жить! Очнись, посмотри на свою мать…

Мальчик приоткрыл заплывшие глаза и слабо улыбнулся ей. Но не в силах бороться с какой-то заразой, он снова впал в забытье и больше в себя не приходил. Ольга просидела у его изголовья все дни, пока ребенок боролся со смертью. Вот тогда ей и пришла мысль, что назови она сына другим именем, он стал бы князем, главное, был бы жив!

На князя Игоря тоже страшно было смотреть, он вдруг постарел, на висках появилась седина. Дорогой сердцу ребенок, единственный сын среди всех рожденных женами дочек умирал. Он слышал, как назвала Ольга мальчика, понял, что та не смирилась и все же дала ему выбранное самой имя. Если мать назвала сына Людбрантом, то он не Святослав, может, это привело к беде? Но в тот момент не хотелось даже обвинять.

Умерли, кроме княжича, еще двое – его пестун и ближний холоп. Позже князь Игорь понял, что сын принял на себя его участь, потому что отец поселил мальчика в своей ложнице, перейдя в другую. Видно, пытались погубить самого Игоря. Князь Игорь провел жесточайшее дознание, но оно никого не выявило. Казнили многих, только наследника снова не было. Игорь винил жену, давшую ребенку не то имя, но вслух ничего не говорил. Где-то в глубине души понимал, что не прав. Князь изменился, горечь и недовольство изогнули линию губ, опустив уголки рта, между бровями легла глубокая складка…

Ольга вернулась в Вышгород, не дождавшись обряда погребения сына, она понимала, что это будет славянский обряд, и ей не хотелось лишний раз наступать себе на горло. Князь Игорь не возражал. Они снова долго не виделись.

Глава 11

Но жизнь брала свое.

Участь княгини оказалась совсем не такой, какую она представляла себе. Окажись на месте Ольги другая, может, и сникла бы от тоски и безделья, но характер младшей княгини не таков. А тут еще странный случай: в Вышгород приехал брат, привез завещанную Ольге бабкой вещицу. Почему жившая очень далеко старуха, никогда не видевшая внучку, распорядилась обязательно передать Хельге серебряное украшение, никто не понимал, но волю выполнили. Рольф передал завещанное, не объясняя, что это значит, и собрался уезжать. Ольга смотрела на него своими большими синими глазами, с трудом сдерживая слезы. Как сказать, что она одинока, как поведать, что князю не нужна после смерти сына? Нет, она ничего не сказала родным, крепилась изо всех сил, а как Рольф уехал, дала волю слезам. Это были последние слезы на много лет вперед. Брат видел, что ей плохо, но посчитал, что это из-за гибели сына, и дивился выдержке сестры.

Ольга не знала, что за украшение оставила ей далекая бабка-варяжка, но почему-то потянулась к вещице всем нутром. Серебряные плашки сходились в форме креста, поверх прикреплена фигурка человека, поникшего головой, руки которого лежали на сторонах креста.

От вещи веяло странной силой, отчего-то было жутковато. Однажды крест увидела в ее руках Владица, ходившая к молодой княгине ближе всех. Глаза женщины с ужасом расширились:

– Откуда у тебя, княгинюшка, этот крест?!

Ольга не на шутку испугалась:

– Бабка завещала. А что он значит?

Владица понизила голос до шепота, точно прикрыла собой и подопечную, и то, что та держала в руках:

– Княгинюшка, не показывай никому, особо князю. Это крест христианский, а человек на нем распятый – их бог. Если кто из княжьих людей увидит, а пуще того волхвам передадут – беда. Вся вина за гибель княжича на тебе будет.

Ольге стало не по себе, но не возразить строптивая княгиня не смогла:

– Крест мне принесли после смерти княжича.

Владица махнула рукой:

– Кто про то думать станет! Убери с глаз долой чужую вещь и никому не говори, что бабка твоя христианкой была!

Ольга подчинилась, она помнила, что христиан не жаловал князь Олег, почему-то ругал ругательски. Княгиня ничего не знала о матери своего отца, никогда не слышала от него, чтоб та была христианкой. Почему далекой старухе пришло в голову отправить опасный подарок внучке? Втайне от всех Ольга доставала крест и пыталась понять: отчего Бог на нем мучается? Прибит к кресту? Но он же Бог и волен разорвать эти путы?

Однажды, не выдержав, она все же спросила Владицу. Женщина пыталась что-то рассказать о Христе, по которому и вера названа, но ни сама Владица толком не знала, ни Ольга не поняла. Останься крест у нее – беды не миновать, слишком интересовал богочеловек княгиню, но однажды исчезли и крест, и Владица. Ольга поняла, что женщина просто унесла опасный подарок от беды подальше, а потому разыскивать свою ключницу не стала, взяла новую. Но про крест не забыла, только спрашивать больше ни у кого не стала.

Постепенно странный подарок забылся, жизнь закружила делами.

Глава 12

В Вышгороде княгиня снова управляла твердой рукой, а киевский князь по-прежнему ездил на полюдье и сопровождал караваны по Днепру. Шли месяц за месяцем. Игорь уже совсем забыл и Прекрасу, и болгарка Яна тосковала без своего мужа. Наследника все не было. Но все же князь стал появляться в Вышгороде – советовался со своей разумной женой.

А Киеву становилось все тяжелее, наседавшие со всех сторон степняки превращали каждый поход по Днепру в опаснейшее дело. Но дань нужно было возить в Византию, скора и воск, мед и хлеб, да и челядь не могли годами ждать своего часа в киевских амбарах и дворах. Игорь все чаще ломал голову над тем, как удается византийцам договариваться с хазарами и болгарами, как они умудряются влиять на всех вокруг. Понимал, что подкупают, но ведь это нужно уметь делать, иначе подкуп просто превратится в дань и станешь зависимым. Он помнил, как перед первым и вторым походами на Абесгун византийцы договорились с хазарами о проходе через их земли русичей. С каким удовольствием хазары истребили бы всех новоявленных друзей своих друзей! Но пропустили, даже в чем-то помогли, хотя получили за это немало. А вот в третий раз сам Игорь договориться не смог, просто понадеялся, что сделают, как и в прошлые два, но не вышло… И обернулось все бедой, хорошо, что ноги унес. Сколько русичей, посеченных врагом, остались лежать в степях, сколько их, связанных цепями, отправилось на невольничьи рынки!

Кто подскажет, как договариваются византийцы? Карла уже нет на свете, да и других Олеговых помощников тоже, Вещий умел это делать не хуже греков, его либо боялись, либо так уважали, что не перечили. Сам Игорь отправиться в Царьград не может, из Киева уходить нельзя, да и как приедешь к своим друзьям-недругам с расспросами? Кроме того, в Царьграде новый император – Роман, пусть власть самовольно захватил, но силен. Станет ли соблюдать договоры императора Льва с князем Олегом? Будут ли русские купцы по-прежнему торговать в Царьграде беспошлинно и чувствовать себя в Византии вольно или снова нужно воевать? Кто ответит?

А на юге появилась новая беда – печенеги. Не так давно князь смог отбиться от степняков, но что будет дальше? Пока они только грабят торговые караваны, идущие летом в Византию, но что мешает налететь на Киев, пока князь в полюдье? Цареградские императоры всегда умели подкупить степняков, Роману, правда, не до того, сам едва от арабов отбивается, но это сегодня, а что завтра? В греках пока лучше иметь союзников.

Вопросы, вопросы… Кто ответит? Князя Олега давно нет на свете, его соратники тоже ушли из жизни, Игорь должен думать сам.

Князя Игоря все больше волновали вопросы договоров с цареградцами, он снова собирался на печенегов, нельзя, чтобы Византия вмешалась. Печенегов надо разбить сразу и надолго. А Ольга хотела дознаться еще и как землей править. В этом греки большие мастера. Княгиня при каждой встрече старалась напомнить мужу о том, что это так, князь сначала отмахивался, потом даже вспылил: мол, что же, прикажешь мне ехать к ним учиться?! И тут Ольгу точно кто подтолкнул, она лишь повела плечом:

– Зачем же самому? Могу я съездить…

Игорь не нашелся что ответить, уставился на жену широко раскрытыми глазами. Она чуть улыбнулась:

– Для тебя, для Киева я готова…

Первый разговор закончился ничем, князь не ответил, но мысль в голове засела. Ольга умна, очень умна, кому, как не ей, разбираться в умении византийцев управлять страной. Но отправлять жену одну на переговоры?

В следующий раз княгиня словно невзначай снова завела этот разговор, Игорь высказал сомнения. Ольга усмехнулась:

– Какие переговоры? Если велишь, я и договорюсь о чем-то. А нет, так просто посмотрю, как живут и правят.

Князь помнил рассказы своего наставника франка Карла о византийских хитростях, об их умении подкупать и ссорить между собой другие народы, помнил о том, как не жалеют друг дружку родные люди, травят, душат или ссылают далече, борясь за власть. Ему совсем не хотелось, чтобы Ольга набралась такого опыта, но князь понимал, что Киеву нужно что-то менять в своей земле. Когда-то князь Олег подробно расспрашивал купцов и даже засылал своих людей, чтобы узнать, как правят греки. Вещий Олег был очень умен и расчетлив, сейчас Игорь жалел, что не слушал его, теперь нужно доходить до всего самому. Князь Олег примучил древлян, кривичей, уличей и других, и те смирно давали дань, но так не будет постоянно. Древляне готовы отложиться от Киева в любой день, только ждут своего часа, да и другие тоже. Князь Игорь помнил, как Ольга спасла положение своим нападением на древлян, тогда стало ясно, насколько опасна каждая отлучка князя из Киева. Но исправно платят не все, у большинства если не потребуешь, так и не дадут. Как организовывает Византия сбор необходимого со своих данников? Пожалуй, это Ольга сможет разузнать, она вон как разумно устроила все у себя в Вышгороде.

Постепенно, день за днем князь Игорь свыкался с мыслью, что жену стоит отправить в Царьград, хотя это было слишком необычно, никому другому, кроме Ольги, это и в голову бы не пришло.

Князь Игорь решил, что Ольге все же безопасней присоединиться к купеческому каравану, отправил с ней часть дружины и сам проводил до острова Буяна, где на ладьи ставят ветрила, готовясь к морскому походу.

Одно дело слышать о таком путешествии, и совсем другое самой совершить. Для Ольги был интересен прежде всего сам путь в Византию. Она с любопытством оглядывалась вокруг, впитывая впечатления, как льняная ткань воду.

К Витичеву по Днепру отправились в начале изока – первого летнего месяца. Позже нельзя, весенняя вода на Днепре сойдет, приоткрыв донные скалы на порогах, их и так пройти нелегко, а по малой воде совсем невозможно станет. Там простояли три дня, поджидая, пока соберутся остальные. Среди купцов быстро разнесся слух, что в этот раз князь сам провожает ладьи, все, кто об этом прознал, торопились, как могли. Идти под княжьей защитой – кто ж против? Только нашлись сомневающиеся, князь шел с большой дружиной. Для чего он идет в Византию? Когда узнали, что в Константинополь плывет княгиня Ольга одна без мужа, сначала тоже мало кто поверил. Такого раньше не бывало, княгини все больше по теремам сидели. Не дивились только те, кто бывал в Вышгороде, они-то знали, чего стоит решимость этой синеглазой красавицы! Постепенно привыкли и остальные, да и какая разница, пусть плывет, зато княжья дружина за Хортицу провожать будет, а варяги с Ольгой в сам Царьград поплывут. Купцы старались разузнать только, когда княгиня обратно пойдет, чтоб и себе подогнать ладьи в ее караван.

Игорь, услышав такие разговоры, посмеялся:

– Придется тебе, Ольга, в Царьграде сидеть до купеческого срока, до рюена месяца, а то и до листопада.

Княгиня была не против, в Византии есть чему поучиться. Конечно, ее беспокоило оставленное в Вышгороде хозяйство, но любознательность толкала вперед.

И только самые опытные сильно дивились, слишком велика дружина у князя для простого провода купеческих ладей, даже вместе с женой. С другой стороны, если бы князь шел на Царьград, как князь Олег, то не стал бы брать с собой Ольгу. Что он задумал?

В Витичеве вокруг все время были люди, множество вопросов требовало разрешения, и князь почти не виделся с женой. Со своими делами Ольга успешно справлялась сама, она даже договорилась с купцами, чтоб на следующий год забрали мед и воск из ее вышгородских медуш.

Ветер приносил запах дыма, но сейчас он не беспокоил даже лошадей, чуткие ноздри которых улавливали запахи лучше людских. Вкусно пахло жареным мясом, это был дым костров, разведенных людьми на берегу, чтобы приготовить себе пищу. Князь усмехнулся в усы, пока еще не опасно так вот вольно сидеть у огня, они под защитой витичевского града, под защитой дружины, степняки не сунутся, поэтому пока люди расслаблены. Чуть позже, за Сулой надеяться придется уже лишь на его княжескую помощь, а потом вообще только на себя.

Игорь спустился вниз к берегу в поисках своей беспокойной жены, сказали, что княгиня распоряжается укладкой товара на ладье. И чего ей не сидится, за скору и все остальное отвечают купцы, это их дело, даже если с княжьим товаром что случится, все одно с них спрос. Дело князя защитить ладьи от степняков, а чтоб скора да зерно не промокли, об этом пусть другие думают. Ладьи стояли вдоль берега плотно одна к другой, много купцов собралось плыть в Царьград в это лето, среди них быстро разнесся слух, что князь сам то ли поплывет с караваном, то ли провожать его будет. Каждый купец хлопочет над своим товаром, точно наседка над цыплятами, смотрит за ним днем и ночью. И то верно, недогляд может обернуться большой потерей, не все, кто рядом, честны, много и воров, готовых стащить ценное, да и просто растяп, способных погубить чужое добро по бестолковости. Купцам нужно сейчас понять, на кого можно будет положиться, когда к порогам подойдут, а от кого придется отказаться сейчас. Они стараются держаться за добросовестных людей, тех, что не подведут, в трудный час не бросят ни товар, ни хозяина на произвол судьбы. Платят таким помощникам поболе, кормят получше. Новенькие не всегда понимают такое расположение хозяина к бывалым, ворчат, норовят и себе выторговать кусок послаще. От этих избавляются в первую очередь: если человек в самом начале пути плату требует, себя не показав, значит, головы за хозяина в трудную минуту не сложит. Хотя когда через пороги пойдут, не будет разницы между хозяевами и их людьми, всех вода Непры-реки уравняет, все в холодную воду полезут, за тюки хвататься станут, спины гнуть, чтоб поскорее опасное место пройти и в полон к степнякам не угодить. Тогда никого подгонять не придется, всяк спешит свою лепту внести в общее дело, тогда один за всех, а все как один. Разве что вон княгиню тюки таскать не заставят.

Купцы, да и не только они, не могли понять, зачем князь с собой княгиню взял. Мало того что она из своего Вышгорода целых три ладьи товаром нагрузила, так еще вдруг взялась распоряжаться, чтоб его переложили по-другому. Перечить ей вышгородские не могли, видно, не приучены, принялись таскать все на берег, а потом обратно. Но, приглядевшись к тому, что творится на княжеских ладьях, купцы один за другим стали ближе подходить и внимательнее наблюдать. Первым, поняв, что Ольга задумала, в усы хмыкнул Вручко:

– Ай да княгинюшка!

Остальные тоже закачали головами, княгиня верно сообразила, она распорядилась переложить товар так, чтоб его быстро можно было с ладьи снять и так же быстро вернуть обратно. А ведь плыла впервые и порогов ни разу не проходила. Кто подсказал? Ближний боярин Ольги Ховрат покачал головой:

– Сама догадалась…

И еще раз прозвучало:

– Ай да княгинюшка!

А сама Ольга, раскрасневшись от задора и быстрой ходьбы, звонким голосом отдавала приказы, что делать. Холопы бегали с тюками на спинах по сходням и по берегу, но суеты не было, точно каждый знал свое место. Издали это было похоже на работу муравьев, так споро двигалось дело.

Князь Игорь смотрел на жену, привычно распоряжающуюся людьми, и понимал, что ему досталась необычная женщина.

Глава 13

Наконец тронулись от Витичева вниз в сторону Ржева, к Варяжскому острову.

В устье реки Трубеж за громадой Змиевых валов едва виднелся Переславль, а справа над рекой нависала гора Заруб. С нее были хорошо видны окрестности, и здесь подождали отставших. Плыли пока еще по своим землям, а потому не слишком беспокоились. Дальше по степи прошли еще мимо Канева и Родня до устья Сулы, где последняя безопасная гавань Воинская Гребля. Впереди были пороги и степь со всеми ее угрозами. Кочевники могли притаиться за любым кустом, в каждых зарослях камыша, в каждой балке. Люди тревожно вглядывались в берега, ожидая появления степняков. Славяне всегда пытались защититься от их набегов, как могли. Вон Змиевы валы в незапамятные времена выкопали, хотя говорят, что это еще змий, запряженный древними воинами в плуг, вспахал, да так и помер за работой. Похоже, уж очень высоки да длинны. Валы валами, а ухо держи востро да лук со стрелами наготове.

Тяжелее всего было на днепровских порогах. Первый из них звали Иссупи, то есть Не спи. Как тут заснешь? Река в этом месте узкая, а посередине обрывистые острые скалы выступают из воды островами. Из-за грохота водяных струй, то набегающих на скалы, то падающих вниз, не слышно людских криков. Пришлось высадиться на берег и пойти пешком. У каждой ладьи остались по нескольку человек, раздевшись догола, осторожно протащили их вдоль самого берега. У следующего порога, Улворси, или Островунипрах, все повторилось, снова сходили на берег, снова люди перетаскивали ладьи мимо камней, стоя по пояс в воде. Третий не зря звали Геландри, то есть Шумный, а у четвертого Айфор, значит Неясыть, пришлось выносить на берег и все вещи, слишком тяжело тащить. Остальные пороги – Варуфорос, или Вулнипрах, Леанди, или Веручи, Кипящая вода и последний Струкун, или Напрези (Малый порог), проходили уже привычно. Но к вечеру с ног валились все: и те, кто тащил ладьи, и те, кто то и дело высаживался на берег, боясь с одной стороны, ревущей воды, а с другой – нападения степняков, и те, кто их защищал.

Никому не показалось лишним принести жертвы богам на острове Хортица у огромного дуба. Едва живая от усталости княгиня молча наблюдала, как дружинники князя рубили голову петуху. Бедной птице выпало быть принесенной в жертву Перуну. Купцы больше толпились у идола Волоса, своего бога скотницы – казны и богатства.

Глава 14

Какой он, византийский император Роман Лакапин? Ольге рассказали, что Роман стал сначала регентом при своем зяте Константине, а потом объявил себя кесарем, отстранив зятя от власти окончательно. «Василеопатр»… это слово почему-то насмешило княгиню, а ее смех испугал купца-грека, рассказывавшего о малолетнем Константине Багрянородном, его нелепой женитьбе и претендентах на власть. Ольга поняла, что в самой Византии надо держать свои мысли при себе.

Она смотрела на воду, струящуюся вдоль борта ладьи, на белые облачка на горизонте и при этом внимательно слушала рассказы о правителях Царьграда и их непростых взаимоотношениях. А где просто? Власть всюду требует жертв и осмотрительности.

Отец Константина Багрянородного император Лев сделал своего сына соправителем, когда ему было всего три года. Ольга помнила, об этом рассказывал еще Карл, князь Олег воевал Царьград как раз в те времена. Императоры делали наследников своими соправителями еще при жизни, чтобы после их смерти не разгоралась вражда за трон. Что ж, разумно, если сын не один, то тяжело разобраться между собой. Только не очень помогало это и византийским василевсам. Вместо Константина правил сначала патриарх Николай Мистик, потом мать маленького императора Зоя Карвонопсида, но не так давно бедолагу женили на дочери другария византийского флота Романа Лакапина. Ольга удивлялась, Константину и пятнадцати не было, рано жену брать. Грек только усмехнулся: мол, кто ж его спрашивал? Роман стал василеопатром, отодвинув в сторону зятя. Почему? У тестя сила, у зятя пока только ум. Он молод, ума для того, чтобы править, маловато. Ольга соглашалась, но ум даст со временем и силу.

Но на трон Царьграда претендовал еще и болгарский царь Симеон. «Он-то почему?» – удивлялась Ольга. Ей объясняли, что Симеон был воспитан в Константинополе, целых десять лет провел в Магнаврской школе, его даже звали полугреком. Он стал царем болгар по воле своего отца Бориса, который сначала добровольно отказался от власти, уйдя в монастырь, а потом вдруг вернулся, ослепил своего сына Владимира и сделал наследником Симеона. «За что?!» – ужасалась княгиня. Борис ввел христианство в своей стране по требованию Византии, потом жестоко подавлял мятежи против него, а когда ушел в монастырь, его сын Владимир попытался вернуть в страну язычество. Это грозило Болгарии большими бедствиями со стороны Византии, и Борис предпочел погубить собственного сына, отдав власть третьему по счету, воспитанному в Константинополе Симеону. Но Симеон уже через год стал воевать с Византией и воюет до сих пор. Он даже смог заключить с ромеями договор о браке между Константином и своей дочерью, чтобы самому сесть на константинопольский престол. Но вернувшаяся из ссылки мать Константина этот договор расторгла. Болгария сильна, очень сильна, а Симеон хорошо знает слабые места своих противников. Роману тяжело держать оборону против грозного болгарского царя.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

сообщить о нарушении