Наталья Миронова.

Тень доктора Кречмера



скачать книгу бесплатно

– Я вас спрашиваю, таварыщы, – вопрошал Коля с грузинским акцентом, оглядывая зал хитрым сталинским прищуром, – что дает такое, с пазваления сказать, ыскусство трудовому народу, таварыщы? Таварыщ Ленин учил нас вскрывать сущность явления, нэ задэрживаясь на его буржуазной или феодально-крепостнической оболочке. И я вас спрашиваю, таварыщы, где тут у нас человек труда? Другого народа, таварыщы, у меня для вас нэт, а нашему народу такое буржуазное ыскусство ны к чему. Нам, таварыщы, нужны наши савецкие Гоголи и Щедрины… – И тут же, «выйдя из образа», Коля процитировал знаменитую эпиграмму Благова:

 
Мы – за смех! Но нам нужны
Подобрее Щедрины
И такие Гоголи,
Чтобы нас не трогали.
 

Потом куратор провела своих гостей в запасники и показала сокровища так называемого «Мзымтинского клада», конфискованного у «черных копателей». Выслушав страшный рассказ о судьбах «черных копателей» и «пруклятого» сочинского золота, Коля решил развеять мрачное впечатление. «Мзымтинский клад» поразил его прежде всего тем, что все эти древние украшения оказались удивительно похожими на «фенечки» современной молодежи.

– Надо же, столько лет прошло, а ничего нового не придумали! – заметил он, весело подмигнув, и женщины опять рассмеялись.


…В самшитовую рощу в 1992 году не пускали вообще никого, но Веру с Колей пустили. Казалось, Вера знает какое-то волшебное слово, отмыкающее людские сердца. На его вопрос, уж не обучала ли она математике сторожа или его внука, Вера только улыбнулась. Коля заметил, что смеется она редко: обычно ее громадные серые глаза хранили строгое, немного печальное, а чаще – увы! – испуганное выражение. Он изо всех сил старался ее развеселить. Он готов был пройтись колесом, лишь бы вызвать искорки смеха в серебристой глубине этих глаз.

Но самшитовая роща – вековые тисы, поросшие мхом и перевитые лианами, величественно-мрачные обрывы, дикие заросли самшита – сама по себе настраивала на грустный и созерцательный лад. Здесь, под сводами сплетающихся ветвей, царил странный зеленоватый полумрак, отчего казалось, что они двигаются под водой. Коля притих и лишь время от времени переводил взгляд с окружающих красот на задумчивое лицо Веры. В этом зеленоватом полумраке легко было молчать. Впрочем, молчать с Верой всегда было легко. Она с грустной улыбкой призналась, что молчание удается ей лучше всего.

Они провели в заповеднике целый день, но даже голода не почувствовали, настолько целебным был насыщенный особым самшитовым ароматом воздух.

Покинув заповедник, Коля с Верой двинулись к машине мимо высокого забора. За забором кипела стройка, рычали какие-то мощные механизмы.

– Крутая машинерия! Прямо «Время, вперед!», – заметил Коля и вопросительно оглянулся на Веру.

– Это дача… – Вера назвала имя певицы, женщины, отличавшейся не только могучим голосом, но и весьма впечатляющей комплекцией ему под стать.

Коля решил «оттянуться» после заповедника.

– А-а, я все понял: она тут строит мавзолей.

Хочет впасть в анабиоз и проспать до трехтысячного года.

– Да ну тебя, – со смехом отмахнулась Вера, – что ты такое говоришь?

В этот момент ворота открылись и на улицу с дачного участка выехала бетономешалка.

– Вот видишь, – как ни в чем не бывало продолжал Коля, – один саркофаг привезли, но она в него не поместилась.

Они шли и смеялись еще целый квартал.

Когда Коля и Вера сели в машину и выехали со стоянки, их обогнал девятиметровый черный лимузин, одна из еще редких по тем временам иномарок.

– Это наш городской голова поехал, – сказала Вера.

– Очень удобно, – живо отозвался Коля. – Если умрешь за рулем, в этом же катафалке тебя и на кладбище отвезут.

На этот раз Вера не улыбнулась в ответ. Коля затормозил на светофоре и покосился на нее.

– У меня папа умер за рулем, – ответила она на его вопросительный взгляд. – На машине разбился.

– Прости, я не знал.

– Ничего. Все в порядке. – Вера заставила себя улыбнуться.

– Ты его очень любила, – догадался Коля.

– Да. И он меня любил. Мне его очень не хватает.


– На самом деле Сочи не такой уж большой город, – сказала Вера, когда они покупали фрукты на рынке в Мукапсе, где она тоже здоровалась с каждым, и все продавцы приветствовали ее как добрую знакомую, хотя это было довольно далеко от дома. – Это сейчас сезон, курортников много, а зимой мы остаемся наедине с собой.

Коля ей не поверил. Нет, он не усомнился в том, что Сочи – небольшой город, но он чувствовал: дело в самой Вере. В ее доброте, участии, в вежливом и приветливом обращении со всеми – от куратора музея до продавцов на рынке, – ну и, конечно, в том, что она была местной знаменитостью, победительницей математической олимпиады.

Вера непостижимым для него образом умела выбирать овощи и фрукты.

– Откуда ты знаешь, что этот арбуз – хороший, а не тот?

– Не знаю. У меня это от папы. Он умел выбирать.

Там же, на рынке, Коля впервые увидел, как Вера считает в уме. Она мгновенно и без малейшего усилия перемножала вес на цену. Один из продавцов ошибся со сдачей, причем не в свою пользу. Вера тут же вернула ему лишние деньги и лишь пожала плечами, когда он рассыпался в благодарностях.

По дороге с рынка Коля запел известную песню про Одессу-маму:

А Додик Ойстрах – чтоб он был здоров! – Его же вся Италия боится!

– Это ты к чему? – удивилась Вера.

– А к тому, что тебя тоже следует бояться, – весело ответил он. – И не только Италии. Похоже, у тебя в голове компьютер пятого поколения сидит. Знаешь, игра такая была – «Мастер-майнд»? Вот это прямо про тебя.

– Ничего особенного, – пожала плечами Вера.

– Это тебе кажется, что ничего особенного, а мне-то со стороны виднее, – возразил Коля, загружая продукты в багажник «мыльницы». – Тебе еще не предлагали поработать в Пентагоне?

– Коля, что ты выдумываешь?!

– В общем, я рад, что ты на нашей стороне, – признался Коля.


Какой-то загорелый парень с полуголым мускулистым торсом и белозубой улыбкой, представившийся Серегой, целый день катал их на мощном катере вдоль всего побережья и сетовал, что из-за «напряженки» с Абхазией нельзя махнуть в Сухум.

Когда они сошли на берег, Коля был пьян от морского воздуха и солнца, его буквально пошатывало, но он строго спросил:

– А этот Серега, он тебе кто?

– Старший брат одной моей школьной подруги, – невозмутимо отозвалась Вера. – Он был в последнем классе, когда мы с ней в первый пошли. До сих пор помню, как он нес ее на руках первого сентября и она звонила в колокольчик, а он боялся оступиться: у нее были на голове такие огромные банты, что он ничего не видел! Но все прошло хорошо, теперь вот мы тоже школу окончили.

Ревновать Веру было бы смешно. Ее все кругом любили, за исключением разве что ее собственной матери, но Коля с изумлением убедился, что никто, кроме него, не воспринимает ее как женщину. Для всех она была хорошей девочкой, милой, доброй, приветливой, первой ученицей в школе, всегда готовой прийти на помощь. Сам он смотрел на нее совершенно иначе.

Он еще в Москве понял, что Вера стесняется своей худобы. В Сочи они уже успели пару раз побывать на пляже, и Коля заметил, что у Веры старомодный закрытый купальник унылого блекло-синего цвета, не то застиранный, не то выцветший. Коля заявил, что у нее идеальная фигура для бикини, и потащил покупать купальник.

Вера сопротивлялась и отнекивалась, клялась, что она вовсе не ломается, просто… У нее не хватило слов, и на глазах выступили слезы. Коля осушил их поцелуями и все-таки настоял на своем. Они пошли в магазин – уже тогда, в начале 90-х, подпольная спекуляция и полукустарные кооперативы начали заметно сдавать позиции коммерческим магазинам – и выбрали купальник. Коля хотел купить по крайней мере два, но тут уж Вера уперлась, и они взяли один, зато этот один он выбрал сам.

Результат превзошел все его ожидания. Когда они пришли на пляж и Вера сбросила сарафан, у него от восхищения сам собой открылся рот. Бело-розовые полоски купальника, как лепестки лотоса, прильнули к маленьким, но округлым и крепким грудям и обрисовали прелестную задорную попку.

Увидев, как он смотрит на нее, Вера страшно смутилась и обхватила себя руками. Коля со смехом заставил ее разжать руки и принялся уверять, что она прекрасна, целуя все попадающиеся под губы кусочки кожи, хотя Вера отчаянно старалась увернуться. В конце концов он просто обнял ее и прижал к себе, тихонько поглаживая по волосам, пока она не успокоилась.

Он уже и сам жалел о затее с купальником. Ему было трудно, чертовски трудно сдерживаться, и это началось со дня приезда в Сочи. Да нет, началось еще в Москве, просто в Сочи стало еще тяжелее. Жара, близость ее почти обнаженного тела… Чтобы снять неловкость, он предложил пойти искупаться. Вера привела его на пляж военного санатория, где работала ее мать. Пришли они в «тихий час», когда, дурачась, предположил Коля, «их превосходительства отдыхают», но даже в этот час жаркой южной сиесты на пляже были люди.

Впрочем, дело было не в этом соблазнительном купальнике и даже не в чужих людях, не обращавших никакого внимания на парочку, целующуюся на пляже. Окажись они сейчас на необитаемом острове, Коля попал бы в точно такое же положение. Он хотел ее, страстно хотел, но его обуревали вполне понятные сомнения. Она наверняка девственница, это сразу видно, и наверняка не умеет предохраняться. Конечно, он может взять это дело на себя, но… Стоило представить, как он будет натягивать резинку на глазах у Веры, ему самому становилось мучительно стыдно. Она не поймет. В ее глазах это будет выглядеть слишком расчетливо и хладнокровно, а может, и отвратительно. Он боялся оттолкнуть ее. Наверное, лучше подождать немного, решил Коля. Слишком уж она хрупкая и впечатлительная. Кроме того, на него подсознательно давило присутствие Вериной матери, и он не сомневался, что на Веру оно давит еще больше. Вот через месяц, говорил он себе, когда они уедут в Москву, это будет совсем другое дело…


Но он не выдержал. Они поехали кататься в горы и, оставив дяди-Витину машину у придорожной закусочной под присмотром какого-то Алихана, «верного человека», по словам Веры, жарившего шашлыки на свежем воздухе, пошли гулять в лес. Здесь было чуть прохладнее, чем внизу, но едва приметная тропинка, петлявшая между деревьями, упорно шла вверх. Добравшись до прогалины, они оба немного запыхались.

Отсюда открывался изумительный вид на Мацесту. Любуясь панорамой, Коля и Вера подошли к самому краю обрыва. Стоя позади нее, обнимая за плечи, он вдруг ощутил ее всю целиком, «от гребенок до ног», как говорил Пастернак, и потерял голову.

Нет, он до самого конца был с ней бережен и нежен, старался ни в коем случае не напугать, но он увлек ее на траву, и она не оказала сопротивления. Он спустил тоненькие бретельки сарафана и стал целовать хрупкую развилку ключиц, нежную ямочку у основания горла, потом скользнул ниже, к маленькой, упругой груди, так дразнившей его на пляже.

Вера покорно принимала его поцелуи, немного ежась от смущения, и ахнула, попыталась прикрыться, только когда он развел ей колени и приник губами к самому заветному месту, где она была беззащитна. Коля поднял голову, заглянул в ее громадные от испуга глаза. Ему безумно хотелось доставить ей это наслаждение, ему хотелось быть прямо там, на месте, когда она впервые ощутит эту пульсацию. Но сначала надо было ее успокоить.

– Ну, что ты, глупенькая, это не страшно и не стыдно. Не бойся. Все будет хорошо, поверь мне. Тебе понравится, вот увидишь.

По ее тонкому лицу прошла судорога, она вся напряглась, заставляя себя лежать смирно.

– Нет-нет, расслабься, – велел ей Коля, – иначе ничего не получится. Ну, доверься мне. Это не больно.

Он целовал ее там и чувствовал, как она невольно подается ему навстречу, захваченная неведомым ей ранее ощущением острого блаженства. Кровь прихлынула к ее нежному лону, она раскрылась, как цветок, и, когда она была уже на грани, он вдруг оторвался от нее, накрыл своим телом и одним ударом проник глубоко-глубоко внутрь. Содрогания первого оргазма потрясли ее, почти заглушили боль, а может быть, боль усилила оргазм. Она стала двигаться вместе с ним, сперва неуклюже, но потом поймала ритм и, когда он опять заглянул ей в глаза, улыбнулась ему.

– У меня получается, да?

Коля тоже улыбнулся и поцеловал ее в ответ. Они сплетались в первобытном танце, древнем, как сама земля, над ними синело небо, тихо шелестела темная, сочная листва южных деревьев, и горный воздух, сладкий, как родник, звенел голосами цикад.

Позабыв обо всем, он излил в нее всего себя, а она приняла его и не отпускала, даже когда последняя дрожь утихла. Потом они оба замерли и долго лежали неподвижно.

Когда они оделись, кое-как привели себя в порядок и стали спускаться вниз на дорогу, Коля заметил, что Вере трудно идти: она слегка прихрамывала, ей словно что-то мешало. Он осторожно обнял ее.

– Будет немножко больно, но это скоро пройдет. Пожалуй, дня на два, на три нам стоит притормозить, хорошо?

– Хорошо, – согласилась Вера.

– У нас ведь масса времени впереди, – утешил ее Коля.

На следующий день вернулась из поездки в Дагомыс ее старшая сестра Лора.

* * *

Вмиг весь дом заполнился ее голосом, ее вещами, которые она разбрасывала направо и налево, запахом ее духов, ее присутствием. Звучное имя Лора, как Коля потом узнал, она выкроила из более прозаического Елена путем сложных трансформаций, но пока он только сидел в сторонке и наблюдал.

Она была настолько не похожа на Веру, что Коля даже усомнился, родные ли они сестры. Лора была еще выше ростом, в отличие от Веры имела при себе верные «девяносто – шестьдесят – девяносто», ее волосы, видимо, умело подкрашенные и, уж конечно, не заплетенные в косички, спускались ниже плеч густой золотистой волной. В ее хорошеньком задорном личике проглядывало какое-то простодушное нахальство. Словом, Коле показалось, что она немного напоминает молодую Брижит Бардо. Он сразу понял, что имели в виду французы, называя такие личики «minois chiffonn?» – «пикантная мордашка».

Строгая и вечно чем-то недовольная Лидия Алексеевна совершенно преобразилась при встрече со старшей дочерью. Она лучилась материнской гордостью, ворковала, токовала и на части разрывалась, стараясь угодить дочке. То порывалась ее кормить, то вспоминала, что «Лорочке нужно держать фигуру», то начинала расспрашивать, «как все прошло в Дагомысе», то спохватывалась, что Лорочка, наверное, устала.

Оказалось, что в Дагомыс Лора ездила не просто так: там проводились какие-то рекламные съемки, а она была в них центральной фигурой, потому что победила в местном конкурсе «Мисс Очарование».

Общаться с ней было легко. Она сыпала вопросами, на которые сама же и отвечала. Впрочем, Коле недолго пришлось отсиживаться в сторонке и помалкивать. Узнав, что он режиссер, Лора тут же заявила, что ей завтра предстоят еще какие-то рекламные съемки, на этот раз здесь, и он должен обязательно «отсмотреть материал».

Коля пытался ей растолковать, что на режиссера – причем театрального! – ему еще учиться и учиться, но Лора как будто и не слышала. Все, что ее не устраивало, она ловко отсеивала и пропускала мимо ушей.

– Верунчик! – затормошила она сестру. – Ну, ты у нас молоток! Кавалер столичный, надо же, откуда что берется! Вот уж правду говорят: в тихом омуте…

Лора сделала многозначительную паузу, но Вера не ответила.

– Ну, не кисни! – весело продолжала Лора. – Вот что, ребятки, давайте махнем к Ашоту! – предложила она, совершенно позабыв, что устала. – Вы у него еще не были? Ну, значит, сам бог велел.

Коля перевел вопросительный взгляд на Веру.

– Это дискотека, – неохотно пояснила она.

– Там клево, – стояла на своем Лора. – Верка, я тебе удивляюсь! Как же ты до сих пор не сводила парня на такую классную точку? А Ашот так тебя любит!

– Я не люблю шума, – оправдывалась Вера.

– Ерунда, надо же когда-то и расслабиться!


И они начали расслабляться. «Классная точка» оказалась самой что ни на есть заурядной дискотекой: ревущие динамики и зеркальные шары, вращающиеся под потолком. Интерес представляло только само помещение. Это были старые винные погреба, вырубленные в скале. Но Ашот оказался радушным хозяином, а Веру и впрямь приветствовал как родную.

– А его ты в какой класс переводила? – улучив минутку, пока меняли диски, спросил Коля.

Вера поняла не сразу, но потом со слабой улыбкой ответила:

– Я нашла ошибку в расчетах у его поставщиков. С него хотели взять лишнего.

Лора и Ашоту успела насвистеть о столичном режиссере. Ашот увел их подальше от грохота в свой кабинет.

– Хочу модернизировать помещение, – объявил он, разливая по тонким пузатым рюмкам какой-то необыкновенный коньяк. – Что посоветуешь?

Коля решил, что хватит плакаться на свою неопытность.

– Ну-у… – протянул он задумчиво, – при такой логистике почему бы не взять за основу морскую тему?

– Конкретно? – спросил Ашот.

– Можно сделать точечные лампочки в виде созвездий вместо этих шаров. Настоящее звездное небо. Даже конкурсы проводить: кто найдет и назовет больше созвездий и отдельных ярких звезд. И можно менять конфигурацию.

– Как это?

– Делается подвесной потолок, и в нем частая сетка ламповых гнезд. Но загораются не все лампочки, а только те, что вам нужны в данный конкретный момент. Это программируется. Сегодня плывете под Большой Медведицей, а завтра – под Южным Крестом.

– Отлично! – одобрил Ашот. – Валяй дальше.

– Разные участки можно оборудовать под отсеки старинного корабля, – сам увлекаясь собственной фантазией, продолжал Коля. – Рубка, мостик, ют, бак, кубрик, шканцы и так далее. Вместо стульев и табуретов поставить перевернутые бочонки. Там у вас в одном месте есть прекрасная ниша в стене – можно сделать аквариум. Большой, декоративный. Только стекло надо потолще, чтобы от музыки не дрожало. И человек специальный нужен, чтобы за ним ухаживать. Танцпол в виде палубы. Уборщики в матросских костюмах будут его драить.

– Во дает! – восхитился Ашот. – И ведь все из своей головы. Что еще?

– Еще… такое пока только за границей есть, но было бы здорово сделать электронные меню.

– Чего-чего?

– Это такой дистанционный пульт с кнопками. Официант подходит к столу с таким пультом. Клиентам их в руки давать нельзя: враз собьют всю настройку.

– Ну, это понятно, – кивнул Ашот, – дальше-то что?

– Блюда и напитки закодированы. Клиент называет блюдо, официант тут же пробивает на пульте код, и сигнал уходит прямо в кухню. А там автоматически отмеряется точное количество ингредиентов – никакого воровства.

– Это клево! – взвизгнула Лора.

– Клево-то клево, а вот во что мне это встанет?

– Это окупится, – вступила в разговор Вера. Коля заметил, что она не взяла коньяк, хотя тот действительно был чудесен, и пьет минеральную воду. – Все захотят прийти к вам, Ашот, и взглянуть на эти пульты. И автоматическая дозировка – тоже отличная реклама. А когда кто-то еще захочет завести себе такую электронику, клиенты будут помнить, что вы первый.

– Умница моя! – провозгласил Ашот и с гордостью оглядел всю компанию. – В «Рэдиссон-Лазурной» нет, в «Старой мельнице» нет, в «Красной Поляне» нет, у Ашота есть! А как назвать заведение? – вновь обратился он к Коле. – «Бригантина»?

– Это банально, – покачал головой Коля. – Погодите, дайте подумать… Назовите его «Одноглазый юнга»! Можно усилить пиратские мотивы в оформлении… Я подумаю и передам вам.

– Ты будешь иметь у меня бесплатный стол! – возопил Ашот.

Глава 4

Это был последний счастливый вечер. Уже на следующий день Лора потащила Колю на съемки. Как местная «Мисс Очарование» она должна была позировать в рекламном буклете отеля «Рэдиссон-Лазурная».

Вера ехать отказалась.

– И правильно, – поддержала ее Лора. – Съемки – это скука смертная. Но ничего не поделаешь, работа!

Они много снимали – и на фоне отеля, и на фоне моря, и в интерьерах, и у бассейна, и у фонтана. Лору снимали в бикини, в легком сарафане, в деловом костюме, в платье-коктейль, в вечернем туалете, причем с ней работала, заметил Коля, целая бригада профессионалов. Он маялся со скуки и не понимал, что здесь делает.

– Ничего-ничего, – щебетала Лора, – ты потом поможешь мне просмотреть материал и отобрать лучшее.

Коля усомнился, что право решать будет предоставлено ей.

– Ошибаешься! – гордо возразила Лора. – Я тоже имею право голоса. По контракту! Без моего окея ни один снимок не пройдет.

Съемки растянулись на весь день. Коля тоже предложил несколько ракурсов, чтобы не сидеть совсем уж без дела, и кое-что из его предложений было принято.

– А ты, парень, соображаешь, – одобрительно заметил режиссер. – Приходи на монтаж.

Настал вечер. Коле хотелось поскорее вернуться к Вере, но Лора потащила его в какой-то кабак перекусить, пообещав, что там «круче, чем у Ашота». Он попытался было отказаться, но она обиженно надула губки:

– Не могу же я идти одна! – и потянула его за руку с очаровательной улыбкой капризного ребенка, не привыкшего встречать отказ.

Это было шумное заведение, но не честная дискотека, как у Ашота, а какой-то клуб для избранных идиотов, как мысленно окрестил его Коля. Ему хотелось уйти, но его разморило, он отупел от жары и безделья за весь этот долгий бессмысленный день, да к тому же зверски проголодался.

У Лоры тут были бесчисленные знакомые, и Коля подумал, что она вполне могла бы справиться и без него, но он привез ее сюда на дяди-Витином «жигуленке» и теперь должен был везти обратно домой. В помещении было сильно накурено, еда показалась ему невкусной, напитки – слишком крепкими. Он хмуро торопил Лору, но ей непременно нужно было поговорить с кем-то, потом еще с кем-то, и они выбрались на улицу уже в двенадцатом часу ночи.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36