Наталья Казьмина.

О театре, о жизни, о себе. Впечатления, размышления, раздумья. Том 2. 2008–2011



скачать книгу бесплатно

Повесть, собственно, не инсценирована, а читается (с сокращениями) – от автора и от героя, который то пересказывает события, то переходит к диалогу. А Матрена хлопочет возле своего домика-киота. На ней синее ситцевое платье в цветочек и валенки, на нем тупорылые ботинки и вещмешок за плечами. Физические действия то иллюстрируют происходящее, то с ним расходятся. Безыскусность. У актеров есть явный чтецкий талант, все, что рассказывают, предстает перед глазами.

Есть, конечно, монотонность, не понравился сусальный финал. На сцене почти возводится могильный крест, вместо разобранного домика-киота остается лишь дверная притолока, и Лена кладет к ней цветы, зажигает свечи. Это уже за гранью театра, и можно было сделать условнее.

Туминас, по-моему, растрогался, даже глаза повлажнели, говорил с волнением. Предложил это играть в рамках театра. Я за Володьку рада.

М. Давыдова разнесла спектакль в щепки – все недостатки возвела в степень, отказав спектаклю и этим чистым людям и в праве, и в искренности. Какая же мерзость!

* * *

Набралась храбрости (не люблю я этого), позвонила М. Нееловой – в связи с юбилеем М. Рощина. Идея такая: ни ее, ни Кости Райкина в Москве не будет, и я предложила им заранее встретиться и записаться вместе, несколько слов в адрес МихМиха. Все-таки «Валентин и Валентина» их «сделала». Костя, естественно, сказал сразу «да», а Марина, как всегда, начала тянуть резину. «Да зачем, да что я, как…» В общем, она подумает.


23 января

«Горе от ума» Р. Туминаса.

Пошла во второй раз себя проверить. Потащила с собой маму. Спектакль идет, конечно, хуже. Азарт после таких рецензий и слухов актеры подрастеряли. Хотя важные вещи, которые мне нравились и в первый раз, нравятся и сейчас. И. Стебунов-Чацкий будет замечательный. С. Гармаш, конечно, пустился в разнос. И. Древнов абсолютно пробалтывает и проваливает сцену Репетилова. Тут требуется держать смысл, быть остраненным и при этом читать весь монолог технически виртуозно (быстро, но понятно, как в цирке). Он не делает ни того, ни другого, ни третьего.

Мама смотрела с любопытством, но осталась холодна. Семеновский с Алей после антракта сказали: «Один-ноль в твою пользу». Т. е. права я, а не Токарева, а я и забыла, что звала их в судьи. Горфункель тоже понравилось.

Римас Валере шепнул, когда тот его поздравлял: «За что они меня так? Только за то, что чужой?» Вот уж плевать с высокой колокольни. Пока кусают и хотят кусать, ты живой и сильный. Я это и Фокину говорила, и Райкину, и Панкову, и даже Димке Крымову (а себя уговорить не могу). Когда начинают в унисон хвалить, все подряд, вяло и неискренне, вот тогда надо начинать нервничать. А сейчас, они счастья своего не понимают.


24 января

«Сон в летнюю ночь» Ю. Авшарова.

Щука. Курс Ю. Погребничко. Ю. М. приглашал крайне взволнованный, потому что спектакль закрыли. Кафедра в количестве 4 человек, и каких! В.

Этуш, П. Любимцев, Радик Овчинников и Ю. Нифонтов. Ну ладно, Этуш. Но эти трое! Молодые да ранние. Тоже в свое время обижаемые. А теперь что, почувствовали, что скоро им одним швейную машинку крутить? Паша совсем с ума сошел, головокружение от успехов у него появилось точно. Так безапелляционен, что страшно! На юбилее Авшарова, перед началом, почти на весь зал, стоя передо мной, во весь голос возмущался «Горем» Туминаса. Да так театрально, так грубо! А поскольку я отвечала ему тихо, со стороны это выглядело так, будто он меня отчитывал.

А спектакль у Авшарова, на самом деле, милый. Кроме меня это сказали и сам Погребничко, и В. Непомнящий, и Леня Хейфец.

В духе Театра ОКОЛО, напоминает о временах вахтанговского и турандотовского, брехтовского и любимовского «бедного театра». Смешно – что на русской сцене редко получаются комедии Шекспира. Главный прием один – всю пьесу играют будто бы ремесленники, простаки. Намек на то, что великих актеров осталось мало, и средний тоже невысок. При этом ребята всерьез и очень здорово подают текст Щепкиной-Куперник. И ритм чувствуют, и интонируют, и смысл держат. Все три пласта (волшебный, героический и прозаический) соединились, не выглядят отдельно. Смысл – на всех уровнях, фей и эльфов, королей и королев, горожан или ремесленников – насильно мил не будешь. Любовь – это дар, а назло, через силу, не заставить любить никого.


25 января

Встреча с В. Ивановым. По поводу вечера М. Рощина. Приехала Таня Бутрова (театровед, жена Рощина), пришел Жук, Пашка. Я еще раз подумала: как хорошо с этими людьми, с живыми глазами, потому что Загуменнов сидел, как рыба, не повернув головы. Что он может? Какой режиссер из него получится!? Даже главный режиссер г. Вольска, куда он намылился, из него никуда. «Молчалин наших дней», сказала про него Марго.

Володя был в ударе. Видимо, все-таки мой «сценарий» его зацепил. Во всяком случае, фонтанировал. Жук тоже был… благосклонен. Кое-что решили и кое-куда двинулись.

* * *

На секторе – скучное обмывание званий и юбилеев, первый тост выпили, а дальше не о чем говорить. Я поздравила Шахиню, Т. Никитину и Т. Никольскую с Татьяниным днем.

Весь вечер угробила на то, что говорила по телефону: про вечер Рощина, сборник, «Театр», про фигню всякую. Я так устаю от этих разговоров…


26 января

Позвонила днем Неелова. Извинилась за молчание. Ее два дня не было. Но уже поздно, я же не могла и Костю, и оператора держать на привязи всю неделю? В итоге дала ей моб. Райкина – пусть связываются и решают сами.


27 января

Хоронили В. Шумакова, замечательного хирурга, и И. Дмитриева (советский и российский артист театра и кино, 1927–2008).

Атлантида продолжает тонуть.

* * *

«Роберто Зукко», Бернар-Мария Кольтес.

Пошла во второй раз, чем явно обрадовала и Каму, и Гету. Лешке Демидову (он тоже был) понравилось. И очень. Встретила Людочку Титову (актриса театра и кино), которая мне издалека тепло и мило махала рукой (она была с дочкой Варей). Гета рассказала смешную историю про журнал «Эсквайр», для которого их с Камой фотографировали «демонстрантами».


28 января

С утра – кафедра РГГУ. Пошла посмотреть, что это за работу предложил мне Оренов. Не понравилось. С деканом не встретилась. Она, назначив мне определенное время, просила подождать еще час. В другое время я, может, и не возмутилась бы, и подождала, но меня ждали у Дашки в школе. Поэтому я ушла. А из того, что мне рассказала секретарь Володи, я поняла, что кафедра дышит на ладан. Надо доказывать необходимость ее существования, и главное – не столько читать лекции по истории театра, сколько приглашать в РГГУ всяких замечательных людей (устраивать встречи на уровне даже не факультета, а всего университета). Володя, как я понимаю, пересидел там времечко, пока ему не попалась более «хлебная» работа. Наприглашал тех, кого везде и всегда приглашает, своих друзей, типа Кима, Левитина, Геты и т. д., потом выдохся, получил то ли Челябинский ТЮЗ, то ли еще какой-то и укатил. А я опять брошена в прорыв. Что ж мне так не везет на легкие деньги?!

* * *

Говорили с Мариной Нееловой. Час, наверное. Обо всем. В частности об Александровой и Хаматовой. К Маше она относится с уважением и явной симпатией. Уверяла меня, что она не глупа. Ну, может, начиталась? Сказала, что она трудяга, и к делу настоящему относится, вникая. Чулпан мы косточки перемыли. Но она дает повод. М. с явным сарказмом – про первую артистку поколения. Я – про карьеризм, который ущербляет искренность. Про коньки говорили. Я не видела, мама моя и Ленка Сидякина говорили, что у нее это ловко получается. Но зачем? Это и Сандрик меня спросил после «Меченосца»? «Лажовое кино. А твоей Чулпан, уже знаменитой, зачем это нужно? Она же может уже выбирать, где сниматься». Она везде давно одинаковая, очень травестюшная, играет героинь, от которых герои умирают, но сексуальности – как, кстати, было у Марины – ни на грош. «Но она свое получит. Она хорошо знает, как строить карьеру», – сказала Марина. Но голосом поколения, как Марина, она не станет. Будет официально известной. И ко мне всегда так истово, но фальшиво кидается. «Вы – для меня!»

Еще Марина меня испугала тем, что вокруг нее вертится А. Жолдак. Долго рассказывал про свое историческое значение в Европе, про то, как его там ценят, про свой крутой авангардизм и про то, как он решил теперь (!) поработать с большими актерами. И пришел ее соблазнять. А она ничего не видела, не знает. Я начала было ее отговаривать. Потом одумалась. Сказала, что пусть спросит Костю, мы с ним вдвоем парились на его «Кармен» – чудовищной!!! Сказала – пусть сама посмотрит, не соглашается вслепую. Она очень смешно и язвительно его пересказывала, но я совсем не поняла, что она ему отказала. А что он ей предлагал!!? «Королева Лир» – очередная переделка классики. «Медею» Еврипида – он запросто изменит «своей» Маше Мироновой. И третье – совсем уж непонятное – «Слуга двух господ», где Марина должна играть Труффальдино. Всё – дурацкая затея. «И почему-то им всем хочется чего-то трагического» – это Марина. «Причем потом они это трагическое превращают в балаган» – это я. Она – с сожалением – хочется играть, а у кого и что? Я начала ее уговаривать что-нибудь сотворить с проверенными кадрами, Фокиным, Гинкасом, Райкиным. Она – с обидой: они живут своей жизнью, бегут, о ней не думают. Я: так надо подать сигнал, что она хочет, чтобы они о ней подумали! А она говорит, что время идет, и она это так понимает, а продолжает лежать на диване.


29 января

ГИИ. Собирались у директора (без Веры)(Максимова). Обговаривали план и сроки «Вопросов театра». Все мы успеваем. Зачем Вера гонит пургу и истерит, я не понимаю.


30 января

Демидов благодарил за встречу с С. Сосновским. Я свела их, его и Алену Бабенко, чтобы С. им посоветовал, как потратить спонсорские деньги на постановку.

Почти весь день телефон не смолкал. Опять рутина, переговоры о вечере Рощина. А для статьи про «Горе» написала два абзаца.

Оренов прислал мне статью о Васильеве, которую вроде бы собирается печатать М. Дмитревская. А Коля Песочинский (театровед, историк театра и театральный критик), как сообщил Володя, уже не кланяется с ней за это. Я попросила почитать. В итоге – гадость ужасная. Пасквиль наподобие «Дела о конокрадстве». Отталкивается от книжки Полины. Называет все время Богданову талантливым писателем, а сам приводит самые, на мой взгляд, неудачные ее формулировки. Лежачего не бьют, это нехорошо. Написано талантливо, убедительно и успокоительно для тех, кому хочется верить, что Васильева никогда не было. Талантливо, но с такой филистерской самодовольной интонацией. Так гадко! При этом даже по тексту видно, что кроме «Взрослой дочери» и «Вассы», он ничего не видел.

Сил махать руками, шуметь, разносить новость по Москве, перестать с ним здороваться, когда жизнь прожита бок о бок, у меня нет. Это выглядело бы как-то театрально и нелепо. И потом он взял с меня слово, что, пока статья не вышла, я никому про нее не скажу. Но я ему самому скажу, что я думаю о статье. И скажу, что обязательно ему отвечу, если он это опубликует.


31 января

Таня Бутрова сказала, что 31-е – еще один день рождения Рощина, это когда ему М. Дебейки (американский кардиохирург) сделал операцию, т. е. попросту спас. Она смеется, что я теперь самый большой специалист по М. Рощину: «Теперь тебе надо докторскую по нему защитить». Я тут кандидатскую никак не защищу, а она… Все-таки лень. Хотя дел, действительно, на пару месяцев.


1 февраля

До сектора успела слетать в Дом актера. Сбор у В. В. Иванова. Весело, когда люди умеют в связке работать, в компании, в общую копилку кидать мысли и идеи.

На секторе обсуждали В. Березкина, его Летопись творчества Боровского. Он попросил меня обсудить, я ему отказать не могла, хотя дел по горло. Претензии у меня были. Главная – он впихнул туда (по кускам) почти всю книжку Боровского, это как-то нехорошо. Ну, и не секрет, что Витя все видел, все знает, но писать и описывать не мастак. Я нашла тон и постаралась деликатно что-то посоветовать. После меня выступала наша новоиспеченная докторица Гудкова. Она говорила с присущей ей интонацией сноба и знатока, хмыкая и посмеиваясь. Многие вещи говорила даже правильные, но форма… Эти наши «большие ученые» (как люди средние и корпоративные поэтому) держатся друг за друга. Для своих выражения выбирают (у них получается, что и Старикова, и Звенигородская, и Светаева, и их аспиранты – безупречны), а к чужим – беспощадный гамбургский счет, причем, именно с позиции «мы, большие ученые», как говорит Люда С. И такое для них удовольствие – тыкать людей носом в ошибки. После выступления Гудковой Слава сотворил скандал, которого никто не ждал.

Все знают, что у Славы с Витей ужасные отношения, и один скандал осенью у них уже был: Витя даже написал ему письмо, просто вызов на дуэль, про то, что Слава – индивидуалист, а не руководитель сектора, все гребет под себя, окружает себя бездарными людьми, которые пашут на него, как рабы, про то, что на секторе никто не занимается живым театром и т. д. А Слава бегал жаловаться в дирекцию: «Оградите меня от оскорблений». А тут он вдруг (и все на взводе, дрожащим голосом, вроде как, сдерживая «священный гнев») спрашивает сектор, будем ли мы рекомендовать эту работу Ученому совету. С чего? Столько всего сектор пропускает беззвучно, а тут вдруг…

Слава проигрывает, по-моему, свои позиции одну за другой. В общем, скандал случился грандиозный. Витя опять говорил про то, что Слава не имеет права руководить сектором, он его только заваливает. Когда Витя отказался комментировать свой текст, Слава сказал ужасную вещь, оказывается, «шутил»: «Великий немой». Т. к. все знают, как сильно Витя заикается, когда волнуется, это выглядело и некрасиво, и бестактно. После сектора я узнала, что Витя опять послал Славе письмо, которое тот переслал в дирекцию и опять побежал жаловаться.


2 февраля

Запись Нееловой и Райкина. Это самый большой подвиг, который я совершила из принципа.

Встретились в 17.00 на Другой сцене. И Марина была хороша, и Костя – герой, только в 15.00 сошел с поезда, который привез его из Киева с гастролей, собрался, слетал в «Сатирикон», а в начале шестого уже был у Марины, это дорогого стоит. И сказали оба о Рощине замечательно. Все-таки они прекрасные в таких своих проявлениях. Что тут? Воспитание, чувство долга, любовь к Рощину, немножко, наверное, и уважение ко мне? Все вместе. Да! Еще в прошлый раз Марина мне рассказывала, как Костя «пел вам дифирамбы».


3 февраля

«Орнитология» А. Строганова, реж. В. Агеев. Другой театр. ДК им. Зуева.

Позвал сам Володя: «Это то, за что мне не стыдно». И. Гринева, сыгравшая тут главную роль, уже получила «Чайку», кто-то еще говорил, что спектакль замечательный. Кроме Гриневой – А. Багдасаров и А. Усов, мой любимый.

Я никогда не думала, что Строганова (драматург, поэт, писатель) можно играть, как А. Николаи (самый популярный за рубежом итальянский режиссер,1920–2004).


7 февраля

Случайно включила Новости по России и обалдела. Торжественный репортаж о 85-летии Романова, питерского первого секретаря. Тон почти умильный: его так любил Брежнев, он должен был стать его преемником, но в результате интриг Черненко, не стал, его оклеветали. Про свадьбу дочери во дворце, на романовской музейной посуде, рассказали, а дочка (пухленькая ухоженная дамочка, потупив глазки) сказала, что все вранье, шутку про то, что и раньше в Питере правил Романов, и теперь правит, рассказали. Показали во всех видах аккуратного седенького старичка. В общем, отнеслись со всем уважением. Ничего, конечно, не сказано о его знаменитом самодурстве и управлении культурой в 70-е и 80-е. А я смотрела и думала: хотя бы С. Юрский (которого, по сути, он выгнал из города) не увидел этот репортаж.


10 февраля

Вечер М. Рощина.


17 февраля

«Странная миссис Сэвидж» Д. Патрика, реж. А. Денников. Театр Образцова.

Идея опять прекрасная – сделать бенефис В. Васильевой. Герои сумасшедшего дома – куклы в живом плане с актерами. Не все куклы, надо сказать, удачные, плосковатые. Похожи на кукол, а не на людей.

Сладковатость и почти фальшь, на грани. Многозначительность и для комедии, и для детектива. Дети Сэвидж сыграны карикатурно, не смешно, неприятно. Хотя принцип ясен (жалко, что слишком ясен): куклы похожи на людей, а люди – бездушные куклы.

Главное – принцип антрепризных спектаклей: легкая, по касательной, не перегруженная психологией игра.

Три финала. И последний – чисто кукольный. Над ширмой разыгрывается рождественская мистерия: хорал, приход волхвов, ясли с Христом, барашки вокруг.

Опять – режиссура – самое слабое его место.


21 февраля

По «Культуре» была замечательная передача о К. Малевиче (российский и советский художник-авангардист, 1879–1935). Плотная и по фактам, и по мысли. Умная, ясная. Его там назвали «отцом современного дизайна и архитектуры». Это тоже важно – что не только живописи!

Опять рассуждения и версии о «Черном квадрате». На мой взгляд, это попытка выйти за рамки «дозволенного». В основе – стремление, мечта к идеалу, преодоление гравитации, пут и кандалов канона. И делает это человек, на грани разумного существующий, а не наши сытые и тщеславные жолдаки и серебренниковы.

Сначала «Квадрат» был гениальным манифестом, потрясающей идеей, а потом его же идея его и съела. Отсюда – обет молчания, объявление о смерти живописи. Он дошел в идее до края, после можно было только прыгнуть еще выше или замолчать. Не успела я все это подумать, как художник, участвующий в этой передаче, некто Дмитрий Гутов, высказал замечательную мысль: Малевич поставил подножку всем авангардистам XX века. «Если ты создаешь что-то гипер-новое, ты оказываешься в роли жалкого ученика М.»

Я: он разрушил искусство до атома, возвратиться назад – невозможно, а повторять «черный квадрат» – бред. Вот мы и живем в бреду.


22 февраля

«Унтиловск» Л. Леонова, реж. Р. Овчинников. Щука.

Хорошая пьеса оказалась. Психологически насыщенная и даже изощренная. Сложности Радик не прибавил. Более того, мысль о том, что от революции пострадали и старые, и новые люди, продемонстрировал прямым, как палка, прологом, выпустив и в зал, и на сцену, комсомольцев в кожанках, красных косынках, включив Интернационал. Они в спектакле – глупые и радикально прямолинейные. «Старые» – жалкие и неприятные, как у Маяковского – «нечистые». Тогда про и зачем ставить сегодня? Непонятно. Ни драмы, ни конфликта. Паша Любимцев, который слушал меня сначала в штыки (я ведь обещала придти, после того, как похвалила Авшарова, и сказала, что не верю, что его спектакль может быть хуже всех), но потом вдруг помягчел: «А у вас много замечаний таких же, как у Этуша», он авторитет.

Радик с каждым актером психологически поработал мало, разбора логического, нет, а для Леонова он нужен. «Приспособлений» у ребят (а персонажи возрастные, деревня, много им малопонятного) немного, и все простые. Многие – это явно – списывают свои роли с подобных киношных. Несколько неплохих работ есть, но и это эскизы, а не полноценные образы. Один мальчик играл ужасно: мастерил, кривлялся, сюсюкал, плюсовал, весь был «толстинками» обложен. Сечь и сечь, на мой взгляд. Паша, недоуменно: «Да? А мне показалось, и не только мне, что он очень смело играл». Хоть стой, хоть падай. А какую истерику он мне устроил по поводу «Горя от ума» Туминаса, с которого ушел в антракте? Радика люблю, но это все так неточно и торопливо. Трусливо его поздравила и убежала. Он, по-моему, все понял.


24 февраля

Э. Рязанов по первому каналу рассказывает про свой фильм «Забытая мелодия для флейты». Ничтоже сумняшеся, говорит: ждал, мол, я Л. Филатова, пока он снимался у К. Худякова в «Чичерине» (?) На самом деле, фильм «Чичерин» делал, между прочим, А. Зархи, а у Худякова Филатов снимался в «Успехе», в «С вечера до полудня», в «Иванцове», еще где-то. И идет это на всю страну. Конечно, старик Рязанов мог ошибиться, но тот, кто его записывал и, наверное, имеет отношение к кино, не должен был его поправить и перезаписать?..


25 февраля

Вечер А. Ильина. ЦДА.

Все произошло точно так, как я и предсказывала. Длинно, скучно, неостроумно.

Мы с Пашкой хотели, чтобы вечер был игровым, стремительным, чтобы в нем была динамика за счет общения на сцене ведущего Миши Полицеймако, быстрого, шумного, немного циничного, и Андрея Ильина, вот такого, как есть, вялого, внутренне закомплексованного (теперь я в этом уверена) и консервативного. Я написала хороший сценарий, он его отверг. Кстати, передо мной не извинился, а Пашку после вечера не поблагодарил. Андрюша рассказывал длинные неинтересные истории, которые он сочинил с помощью своей странной помощницы Наташи – беспрекословна, смотрит в рот, договаривает предложения, когда ему лень.

Предвидя, что все будет так, смирившись, что все будет так, я все-таки расстроилась. Многим, кстати, вечер понравился. Я рада за них. Я 3,5 часа еле высидела. А. должен сказать спасибо друзьям, которые замечательно и бодро его поддерживали – Ленка Бушуева, Рапопорт, Домогаров, Полицеймако. Андрей снимал и надевал очки, шумно вздыхал, говорил «Ну во-о-т!» и не смешно шутил. Хорошо читал Гамлета и Хлестакова, которых играл 30 лет назад – спасибо А. Ф. Кацу, намертво сделано, поэтому до сих пор живо. Лучше, кстати, ничего не сыграл. И Михаилом Чеховым не стал, как ему предсказывали, ни куражу, видимо, не было, ни интеллектуального уровня, скажем, Гвоздицкого, который прошел сходный путь (вместо Нижнего Новгорода – Кропоткин и Ярославль, та же ранняя профессионализация).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное