Солёные ладошки или Крымские каникулы Даньки

Солёные ладошки или Крымские каникулы Даньки

КНИГА ПЕРВАЯ

СУДАК или Первое море

ГЛАВА 1. Мечта, которая ждала своего часа

Бабушка Наташа мечтала о море всю жизнь.

Ещё когда была совсем молодой — ходила по улицам Красноярска и представляла: вот она стоит на берегу, а впереди — бесконечная синь. Волны накатывают на песок. Чайки кричат. Ветер пахнет солью и свободой.

Она вырезала из журналов фотографии моря. Клеила их в тетрадку. Показывала дочкам: «Вот сюда мы когда-нибудь поедем». Но годы шли. Работа, дом, заботы. Море оставалось мечтой.

А потом родился Данька.

И бабушка поняла: вот он, тот самый момент. Не «когда-нибудь». А сейчас. Пока она молода. Пока он маленький. Пока есть силы и желание.

— Данька, — сказала она однажды. — А поехали на море?

Ему было всего два года. Он ещё не знал, что такое море. Но он знал, что такое бабушка. А бабушка — это приключение. Это смех. Это что-то интересное.

— Поехали! — сказал он, хотя, может, просто повторил за ней.

Так началась эта история.

ГЛАВА 2. Дорога, которая длиннее, чем кажется

Летели они долго.

Из Красноярска — в Москву. Данька смотрел в иллюминатор и не понимал: почему так долго? Где море? Он ждал, что вот-вот под крылом самолёта покажется вода. Но под крылом были облака. И ещё облака. И ещё.

— Бабушка, а море скоро? — спрашивал он.

— Скоро, Данька. Скоро.

В Москве была пересадка. Аэропорт — огромный, шумный, полный людей. Данька держал бабушку за руку и смотрел по сторонам. Всё было новым. Всё было интересным.

Потом — снова самолёт.

И вот наконец — Симферополь.

— Данька, мы почти на месте! — сказала бабушка.

— А где море?

— Сейчас поедем на автобусе. И увидим.

ГЛАВА 3. Автобус в Судак

Автобус был старый, но чистый. Пахло бензином и чем-то ещё — незнакомым, южным. Данька сидел у окна и смотрел.

Сначала были поля. Потом — горы. Настоящие! Данька видел горы и раньше, но эти были другими. Они поднимались к небу и казались огромными, как великаны. А где-то между ними пряталось море.

— Бабушка, а это что? — спрашивал он, тыча пальцем в окно.

— Это виноградники.

— А это?

— Это кипарисы. Они здесь всегда зелёные.

— А это?

— А это... море, Данька. Смотри!

Автобус выехал на поворот, и за деревьями блеснула полоска воды. Сначала маленькая, как лужица. Потом шире. Потом — бесконечная.

— Море! — закричал Данька на весь автобус.

Люди обернулись и улыбнулись. А бабушка обняла его и сказала:

— Вот оно МОРЕ. Мы доехали.

ГЛАВА 4. Судак

Судак встретил их солнцем.

Таким ярким, что Данька зажмурился. И воздухом — тёплым, солёным, непохожим ни на что. Он вдохнул его и почувствовал: здесь всё по-другому. Здесь — приключение.

Они шли по улице, и Данька смотрел по сторонам. Всё было новым. Пальмы — высокие, с широкими листьями. Дома — белые, с черепичными крышами. Люди — загорелые, в лёгкой одежде, с улыбками.

А потом они вышли на набережную.

И Данька увидел море.

Настоящее. Огромное. Синее-синее. Оно шумело. Оно дышало. Оно звало.

Данька замер. Он не знал, что делать. Бежать? Кричать? Или просто стоять и смотреть?

Бабушка присела рядом с ним на корточки и обняла:

— Ну что, Данька? Нравится?

Он кивнул. Слов не было. Только чувство — огромное, как это море.

— Пойдём купаться?

И они пошли.

ГЛАВА 5. Первый вечер на море

Данька рванул к воде так быстро, что бабушка не успела его удержать.

— Данька! — крикнула она, и голос её дрогнул.

Она не умела плавать. Совсем. И этот маленький шустрый мальчишка, который только что сошёл с автобуса, уже мчался к волнам, а она даже не успеет опомниться, как он окажется далеко от берега.

Но Данька остановился.

Он стоял на самой кромке воды. Босые ноги в гальке. Волна накатывала и уходила, щекоча пятки. Ветер трепал его светлые волосы. А он смотрел на море. Просто смотрел.

Этот стойкий, мужественный малыш перенёс дорогу длиной больше шестнадцати часов. Два самолёта. Пересадку в Москве. Автобус из Симферополя. И всё это — ради одной минуты. Ради того, чтобы стоять здесь. На берегу Чёрного моря. И чувствовать, как оно дышит.

Было уже часов семь вечера по местному. Если прибавить четыре часа разницы, по красноярскому — совсем поздно для такого малыша. Бабушка понимала это. Но она понимала и другое. Она видела его глаза. Видела, как он смотрит на волны. Он столько ехал. Столько ждал. И теперь она не могла просто сказать: «Даня, пора спать».

Они ещё постояли. Ловили волны ладонями. Копали гальку. Строили домики, которые тут же рушились под новой волной. Мочили ноги. Искали ракушки. И красивые камни — гладкие, розовые, с полосками. Данька складывал их в карман бабушкиного сарафана.

Потом бабушка посмотрела на небо. Солнце уже опускалось.

— Данюшка, — сказала она тихо. — Пошли домой спать.

И малыш — на удивление — не стал спорить. Он посмотрел на море. Потом на бабушку. И сказал:

— Бабуля, пошли спать. А завтра опять на море!

Он взял её за руку. Маленькая ладошка в большой тёплой ладони. И они пошли по набережной. Мимо пальм. Мимо белых домов. Мимо людей, которые улыбались им вслед.

А море шумело за спиной. Оно знало: завтра они вернутся.

ГЛАВА 6. Утро, когда море принадлежало только им

Середина августа. Крым. Судак.

Жара стояла такая, что воздух казался густым. Плюс сорок — для бабушки и Даньки, которые приехали из Сибири, это было очень жарко. Совсем непривычно. Дома, в Красноярске, в это время уже пахло осенью — свежо, прохладно, по утрам туман. А здесь — солнце с самого рассвета, горячее, яркое, беспощадное.

Поэтому они встали чуть свет.

Пока город ещё спал, пока не проснулись туристы, пока не началась суета — они вышли из гостевого дома и пошли к морю. Дорога была с горки. Данька сидел в прогулочной коляске, широко открыв глаза. Он смотрел по сторонам — на белые дома, на пальмы, на небо, которое здесь было каким-то другим, глубоким, синим.

А потом — море.

Оно открылось неожиданно. За поворотом. И Данька замер. Каждое утро оно было разным. Сегодня — голубое. Такое голубое, что не видно границ. Небо и вода сливались где-то далеко, и нельзя было понять, где кончается одно и начинается другое.

Над водой летали чайки. Они кричали — резко, радостно. И этот крик был частью утра.

Народу на берегу было мало. Понятное дело — раннее утро. Только несколько человек. Кто-то делал зарядку. Кто-то просто сидел на гальке и смотрел вдаль. А в Красноярске в это время уже часов десять утра. Люди на работе. Пьют кофе. Смотрят в окно. А они здесь. На море.

Бабушка расстелила покрывало. Достала полотенце. И они пошли к воде. Данька уже не боялся. Он знал: волна накатит — и уйдёт. И снова накатит. Это было как игра. Только играло само море.

Они купались. Долго. Пока кожа не стала солёной. Потом грелись на солнышке. Лежали на тёплой гальке и слушали, как волны шепчут что-то своё.

А потом строили замки. Из мокрого песка и мелких камешков. Башни, стены, дороги. Данька приносил воду в ладошках и поливал замок, чтобы он не рассыпался. Бабушка помогала.

Солнце поднималось всё выше. Становилось жарко. И бабушка сказала:

— Данька, пора домой. Скоро будет пекло.

Он не спорил. Посмотрел на замок, будто прощаясь. Потом взял бабушку за руку. И они пошли. В горку. К своему гостевому дому. Где было прохладно. Где ждал завтрак. Где можно было полежать, почитать, поспать.

А море осталось за спиной. Оно шумело. Оно ждало. Оно знало: вечером они вернутся.

ГЛАВА 7. Учиться плавать

Жара начала спадать ближе к вечеру.

Солнце уже не пекло, а грело мягко, ласково. Воздух стал легче. Галька на берегу остыла. И море — оно тоже изменилось. Стало спокойнее. Тише. Будто готовилось ко сну.

Бабушка выглянула в окно. Посмотрела на небо. Потом на Даньку.

— Даня, — сказала она. — Пойдём на море. Будем учиться плавать.

Данька вскочил. Глаза загорелись. Он ждал этого. Он видел, как другие дети плавают — далеко, уверенно, легко. И ему тоже хотелось. Туда. К горизонту. Где вода и небо сливаются.

Они пошли. Дорога вниз, с горки, была уже знакомой. Данька шёл рядом, держа бабушку за руку. Коляску оставили дома — сегодня он был большой. Сегодня он учился плавать.

На берегу было уже больше людей. Вечер — время отдыха. Кто-то загорал, кто-то играл в мяч, кто-то просто сидел у воды. Но Данька не смотрел на них. Он смотрел на море.

Бабушка разделась. Вошла в воду первой. Осторожно, по колено. Она не умела плавать. Совсем. И это было страшно — отпустить внука туда, где глубоко. Но она знала: если не сейчас, то когда?

— Данька, — позвала она. — Иди сюда. Держись за меня.

Он вошёл. Вода была тёплая. Как парное молоко. Волны накатывали мягко, не пугали. Бабушка взяла его за руки. И они начали.

— Ложись на воду, — сказала она. — Я буду держать.

Данька лёг. Вода подхватила его. Она была сильной — эта вода. Она держала. Бабушка держала за руки. И он почувствовал: он не тонет. Он лежит. На воде. Как на облаке.

— Двигай ногами, — сказала бабушка. — Как будто плывёшь.

Он начал двигать. Сначала неуклюже, потом смелее. Вода шумела у ушей. Брызги летели в лицо. Он смеялся. И бабушка смеялась. Она стояла по грудь в воде, держала его, и в её глазах было что-то — гордость. Радость. И немного страха. Но она не отпускала.

— Бабуля, я плыву! — закричал Данька.

— Плывёшь, — подтвердила она. — Молодец.

Они были там долго. Пока солнце не начало опускаться к воде. Пока небо не стало розовым. Пока не пришло время идти домой.

Данька вышел из воды уставший, но счастливый. Ноги дрожали. Губы солёные. Но в глазах — огонь.

— Завтра опять? — спросил он.

— Завтра опять, — ответила бабушка.

И они пошли. В горку. К дому. Где ждал ужин и сон. А море шумело за спиной. Оно знало: завтра будет новый день. И новое плавание.

ГЛАВА 8. Генуэзская крепость

Бабушка с Данькой не сидели на месте.

Они колесили по всему побережью. Новый Свет — там были скалы, похожие на огромных зверей. Солнечная долина — там росли виноградники, и воздух пах чем-то сладким, тёплым. Они ездили на автобусах, ходили пешком, дышали морем. Каждый день был новым. Каждый день — приключением.