Наташа Шторм.

Ангел над бездной



скачать книгу бесплатно

© Наташа Шторм, 2017


ISBN 978-5-4485-6225-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Тусклый свет единственной лампочки скупо освещал каменный мешок. О, если бы камни могли говорить, они многое рассказали бы благодарному слушателю. Отполированные временем и человеческой кровью, впитавшие стоны и ужас невинных жертв, они и сами давно стали частью кошмаров, атрибутом боли, антуражем палача. Эль-Драгон усмехнулся. Невинные жертвы! Ни одна из дам, пользовавшихся его гостеприимством, не являлась невинной. Каждая была виновна в том, что обладала дьявольской красотой, сводившей с ума мужчин. Когда-то давно такая же хитрая расчётливая бестия довела его отца до самоубийства. И ещё мальчишкой он возненавидел женщин, особенно привлекательных. Теперь он был зрелым мужчиной, знавшим, чего хочет от жизни. А хотел он не так много. Сколько в этой камере было пролито напрасных слёз, сколько слов о пощаде потрачено впустую… Эль-Драгон не чувствовал ни жалости, ни сострадания. Он лишал своих узниц опоры, внутреннего стержня, превращал гордых красавиц в покорные игрушки, в куклы, и отдавал тем, кто мог достойно заплатить. Он делал рабынь в двадцать первом веке, как говорится, по образу и подобию… Да, бывали осечки. А у кого их не бывает? Некоторые куклы не выдерживали пыток и умирали от боли, другие сходили с ума… Те же, кто выживали, летели в бездну и растворялись в ней бесследно. Дальнейшая судьба игрушек Эль-Драгона не интересовала, пока он не увидел ЕЁ. Гордая испанка. Палач выкупил её контракт у клуба лично для себя. Цена женщины превысила долг её отца в тысячу раз. Но это никак не отразилось на сроках рабства. Ровно год Эль-Дргон мог наслаждаться прекрасным телом и упрямством, граничившим с глупостью. Будь она немного умнее, давно сдалась бы, покорилась. Кто знает, может, и он смог сделать некоторые поблажки. Но карие глаза пылали яростным огнём, разжигая в нём всё более и более изощрённые фантазии. Эль—Драгон жалел лишь об одном. Ровно через год испанку предстояло вернуть родственникам живой и невредимой. Контролировать себя было трудно, но он старался. Старался, как мог.

– Она без сознания, хозяин? ? мужчина в маске и кожаном фартуке наблюдал, как серебряная чаша на каменном полу наполнялась кровью.

Палач подошёл вплотную к пленнице и провёл языком по зияющей ране на шее.

– Сладкая, какая же ты сладкая!

Женщина, висевшая на цепях, с трудом приподняла голову и впилась в садиста чёрными, как ночь, глазами. Эти глаза прожгли мужчину насквозь, заставили пропустить вдох. Подняв серебряную чашу, он вылил кровь на затылок несчастной.

– Остынь.

Вязкая жидкость пропитала густые тёмные волосы и струйкой потекла к груди.

Палач склонился над жертвой, облизал сосок и сильно прикусил его.

– Не знаю, что я буду делать через девять месяцев, когда договор истечёт…

– Пусть это не заботит тебя, Эль-Драгон. Получив свободу, я тут же убью тебя!

В огромной полутёмной камере послышался дьявольский смех.

Глава 1

…В комнате было холодно.

Мужчина подошёл к дрожавшей женщине и прикоснулся к тонкой руке. Он всё ещё любил её, свою строптивую испанку.

? Эмма!

Женщина дёрнулась и отошла в дальний угол.

? Нет. Я никуда не поеду. Мой дом тут, в Англии. Я порвала со своей семьёй и не собираюсь отвечать за грехи отца.

? Ты часть клана, дорогая, хочешь того или нет. Долг Хулио лежит на тебе. Я обязан вернуть мою маленькую жемчужину в Валенсию.

? Если ты немедленно не уберёшься, я вызову полицию.

? Дело твоё. Но подумай о дочери. Ты же не хочешь, чтобы она расплачивалась вместо тебя?

Женщина завыла, как раненый зверь, и закрыла лицо руками.

? Год! Целый год! Не уверена, что выдержу всё это.

? Выдержись, ты сильная.

Гордо подняв голову, испанка вышла из комнаты, даже не заметив, что под столом сидела маленькая девочка, сжимавшая в руках фарфоровую куклу…


? Мисс Коуэл! В Вашей комнате опять беспорядок. Вы плохо справились с уборкой и будете наказаны.

Девочка стояла перед классной дамой, кусая губы. Сквозь пелену слёз она наблюдала, как в руках женщины появился тонкий прут.

? Но, мисс Болтон! Я сделала всё, как смогла. Я очень старалась.

Глаза надзирательницы сузились.

? Спорить надумала, маленькая сучка? Руки на стол!

Девочка обречённо опустила ладони на полированную поверхность. Звонкий свист розги, и на нежной коже появились багровые следы. «Только бы не закричать! Мисс Болтон от этого звереет!»

? А теперь в карцер, на сутки…


…Темнота поглотила её сознание. Она уже не чувствовала ни страха, ни стыда. Некогда прелестное платье превратилось в лохмотья. Сегодня её пытали сразу трое мужчин. Три месяца беспросветной боли. Девушка прогнала мысли о смерти. Она слишком любила жизнь. Главное ? не сойти с ума…


Холодно. Я проснулась от собственного крика. Кошмары вернулись. С сожалением покинув продавленный диван, я подошла к электрическому камину и включила его на полную мощность. Языки пламени тут же заиграли красными и оранжевыми огоньками, и даже лёгкий дымок казался живым, настоящим. Дрожь не проходила. Я придвинула кресло к источнику тепла и свернулась калачиком, периодически поглядывая на телефон, который молчал вторые сутки.

Я не была в этом доме много лет. Он обветшал без присмотра, потерял былой лоск и величие. Он лишился души так же, как и я. От нас остались только обёртки, фантики, осколки, которые уже нельзя было склеить.

Бристоль встретил меня на редкость тепло, безоблачным небом и золотом ранней осени. Пожилой таксист аккуратно вёл авто, рассказывая обо всех достопримечательностях, которые попадались на нашем пути. Мне показалось, что он специально сделал несколько лишних кругов по узким улочкам, чтобы я смогла вдоволь налюбоваться и зданием биржи, и Университетом, и прекрасным Собором Святой и нераздельной троицы. Когда мы выехали за город, мужчина замолчал и включил тихую музыку. Боже! Сколько же я тут не была? Лет десять? Да, именно столько. Я покинула родные места семнадцатилетней девочкой, а вернулась взрослой женщиной с разбитым сердцем и разорванной в клочья душой. Оставив чемодан во дворе, я толкнула тяжёлую дубовую дверь и оказалась в кромешной темноте. Какое блаженство! Солнечный свет, пусть и неяркий, раздражал роговицу, вызывая слёзы. Задвинув шторы ещё плотнее, я стянула чехлы с мебели в гостиной и упала на диван, забывшись тяжёлым сном. Больше суток во мне боролось желание умереть с инстинктами самосохранения. Инстинкты победили. Они всегда побеждали, даже тогда, когда мой здравый смысл и сила воли пытались противостоять. Я приехала умирать в родовое поместье, но, проснувшись глубокой ночью, вдруг поняла, что не смогу покинуть этот мир, пока не отомщу.

Холодно. Камин гудел, выжимая два киловатта в час, а я всё ещё не могла согреться. Нужно быть сильной, вот только как? Как собрать в кучу все чувства и мысли, успокоиться, сосредоточиться и уничтожить того, кто уничтожил меня? Мысли путались. Сейчас я расслаблюсь и разложу всё по полочкам.

Глава 2

Десять лет назад

Осень на юго-западе Англии была чудесной. Сезон дождей начинался в середине октября, а сентябрь просто завораживал волшебным золотым сиянием и буйством красок. Сегодня мне исполнилось семнадцать. Отец, наконец-то, решил внять мольбам и забрать свою единственную дочь из закрытого пансиона для девочек, где я провела девять мучительно долгих лет. Теперь вся жизнь лежала, как на ладони. Старшая школа, университет, встреча с тем, единственным. Последнее особенно будоражила моё воображение. Каким он будет? Блондином или брюнетом, высоким или среднего роста, как мой папа, весёлым или серьёзным? Сможет ли он полюбить футбол, как любила его я? А, может, он и сам будет футболистом…

Я слонялась по комнате в пижаме, мурлыча незатейливый мотив, пока на моём пути не попалось огромное зеркало. Старинное, местами потёртое, в причудливой бронзовой оправе, оно являлось семейной реликвией. Отец рассказывал, что во время войны его бабка тщательно прятала именно этот предмет, который получила в дар от своей бабки, а та от своей. Добрая женщина верила, что именно в нём скрыто счастье всех поколений. Каждую девочку, рождённую в этом доме, непременно подносили к потускневшему стеклу. Все умершие родственницы, пристально наблюдавшие за семьёй с небес, одаривали ребёнка красотой и мистической притягательностью.

Я горько рассмеялась. Семейное придание дало сбой уже на моей маме. Она появилась на свет за много миль отсюда, но каждый день смотрелась в старинную реликвию и страстно верила в легенду. То ли мои прабабки расслабились, то ли сила зеркала иссякла, но матушка скончалась в тридцать от тяжёлой болезни. Красота покидала мир, а врачи только разводили руками. Я не видела самого момента смерти. Отец отправил меня к дальним родственникам, а, вернувшись назад, я поняла, что жизнь изменилась. И от этого дома, и от моего горячо любимого папочки остались лишь оболочки. Внутри же была холодная пустота. Два года мы предавались унынью, пока отец не решил отправить меня в закрытую школу. Девять лет тюрьмы, в которой всё было подчинено строгому режиму, а за шалости и непослушания строго наказывали. Моими подругами стали озлобленные маленькие стервы, дочки богатых родителей, от которых те практически отказались. В основном, ненужные дети попадали в пансион после развода предков, которые безжалостно вычёркивали их из своей новой жизни. Девчонки ненавидели мам и пап, жили в злобе и упивались ею. Я же была другой. Разлука с отцом доводила меня до отчаяния, хотя я и не понимала его мотивов. И только этим летом, выпив свой первый бокал вина, я решилась спросить.

Мы сидели на веранде в полной тишине, прерываемой лишь отдалённым гулом судов и лёгким шелестом листвы. Отец пил виски, а я нечто сладкое и лёгкое со вкусом винограда. Это нечто, ударяя в голову, приятно расслабляло. Я не надеялась на откровенный разговор, но всё-таки рискнула.

– Скажи, папа, почему ты сдал меня в приют?

– В приют? ? густые брови отца поползли верх. ? Ты не котёнок. Я поместил тебя в частную школу, в очень дорогую школу с безупречной репутацией. До тебя там учились отпрыски женского пола многих титулованных особ.

Я пододвинулась к отцу ближе и прошептала:

– Папочка! Там просто ужасно. Я не могу читать книги, какие хочу, не могу смотреть фильмы, которые мне нравятся. Мне и сотовый иметь не положено. Мою электронную почту просматривают, я даже в туалет хожу по расписанию.

Отец улыбнулся.

– Не преувеличивай, малышка.

Да, наверное, я зря затеяла весь этот разговор, но меня понесло.

– Не преувеличивай? Да я преуменьшаю. Мои ровесницы встречаются с мальчиками, ходят в кафе, танцуют… А я… А ты… Ты хоть понимаешь, что похоронил меня вместе с мамой?

Я вскочила со стула и кинулась прочь, чтобы выплакаться без свидетелей, но папа поднялся и, схватив меня за руку, притянул к себе.

– Прости, девочка. Я даже не представлял, что тебе там так плохо. Почему ты мне сразу не сказала?

Я тихонько всхлипывала.

– Я пыталась. Помнишь, что ты ответил? «Это капризы, детка, скоро ты привыкнешь!» Но я не привыкла. И это не было капризами. Я жила в аду девять лет, а, когда возвращалась на каникулы, ты вечно куда-то уезжал. У тебя даже не было времени со мной поговорить. Смотри. ? Я протянула правую руку, на которой у запястья красовались тонкие розовые шрамы. ? Знаешь, что это? Следы от розг. Такие же у меня на спине. Показать?

Я заскулила, вспомнив последние дни учебного года…


? Эва Коуэл! Вставай!

Я только съёжилась в постели.

? Вставай немедленно.

Сильные руки сорвали с меня тонкое одеяло, жгучая боль пересекла спину. Боже! Как я ненавидела мисс Сару Болтон, старшую надзирательницу. Прикусив губу, я старалась сдержать стон.

? Ты немедленно идёшь со мной в карцер.

Я присела на кровати.

? Теперь за что?

Женщина швырнула к моим ногам пакет с книгами.

? Твои?

Я кивнула.

? Тогда пошевеливайся!

Двухтомник «Крнсуэло» Жорж Санд и «Графиня Рудольштадт».

? Ты запустила учёбу, Эва Коуэл. Не рано ли развлекаться эротическими романами?

Я просто открыла рот от изумления.

? Эротическими? Бред. Это же классика!

Женщина пропустила мою реплику мимо ушей.

? Ты не только читаешь этот кошмар сама, но и развращаешь своих подруг.

Спорить было бессмысленно. Разъярённая мисс Болтон визжала и брызгала слюной. А это было хуже трёхдневного пребывания в карцере. Я потянулась за фланелевым халатом.

? Не сметь. Ты проведёшь там сутки, в одной сорочке…


? Папа! Ты мне не веришь?

– Этого не может быть, детка. ? Отец осмотрел мои шрамы. ? Как долго это продолжается?

Я опустила голову.

– Все девять лет. Я даже посчитала, что в общей сложности провела в карцере восемьдесят два дня. Но это неважно. Я бы смогла выдержать и не такое, я сильная. Меня медленно убивал моральный прессинг.

Отец отвернулся и вышел во двор.

– Мне нужно сделать пару звонков.

Немного успокоившись, я вновь уселась за стол. Боже! Зачем я всё ему рассказала? Знала ведь, что папе нельзя волноваться. Вот сейчас давление подскочит! К моему удивлению, отец вернулся совершенно спокойным. Таким ледяным спокойствием от него веяло только после похорон мамы.

– Школой займутся компетентные люди. Если случаи издевательств будут подтверждены, её вообще закроют. Как думаешь, другие девочки подтвердят твои слова?

Я кивнула.

– Да, если руководство поменяют. Просто, понимаешь, им некому жаловаться, их никто не защитит. Родители сослали ненужных детей в дорогущий интернат и вычеркнули из сердца. А ты, папа, ты тоже просто избавился от меня и забыл? Может, мне собрать вещи уже сегодня?

Отец долго молчал.

– Я очень люблю тебя, милая. Не знаю, как объяснить… Просто ты очень похожа на Эмму. Я оказался эгоистом, думал только о себе. Мне было тяжело смотреть на тебя, слишком больно… слишком… ты так напоминала её… даже в детстве…

Он обнял меня за плечи. Тело отца начало содрогаться. Я поняла, что он плачет.

Стояли последние летние дни. Я с тоской паковала свои вещи, когда узнала радостную новость. Отец всё обдумал и согласился перевести меня в обычную школу Бристоля. Он даже купил квартиру в городе. Мои каникулы могли продлиться ещё на месяц, так как предстояло оформить некоторые бумаги и подготовиться к переезду, но чудо свершилось. Я получила свободу.


Прошло три недели, а я всё ещё не верила в собственное счастье. Папа не жадничал. Он отдал мне золотую карту и личного шофёра. Двадцать один день мы колесили по всем торговым центрам. Девид сгибался под тяжестью моих обновок, упаковывая их в автомобиль, а мне всего было мало. Элегантные платья и модные костюмы, гора джинсов и откровенных маечек, кружевное бельё и моя первая косметика. Возможно, для моих ровесниц это были самые обычные вещи, но я, покинув среду запретов и наказаний, просто упивалась новой жизнью. Отец только улыбался.

– Па, я не сильно много трачу? ? мы не бедствовали, но я хотела не нарушать пределов разумного.

– Детка! Я работаю только для тебя и для твоего будущего. Ты вольна распоряжаться деньгами так, как сочтёшь нужным.

Хорошенько подумав, я решила остановиться.


Ночью я плохо спала. Опять снились кошмары. Мисс Болтон брызгала слюной и размахивала тонким гибким прутом. Пришлось закусить губу. Проснувшись, я ощутила во рту вкус собственной крови. Может, отец прав, и мне стоило посетить психотерапевта? Нет. Разве способен чужой человек понять, что творилось в моей душе? А желания выговориться не было.

Тряхнув гривой смоляных кудряшек, которые доставляли кучу неудобств, я прогнала остатки сна и сладко потянулась. «Добро пожаловать в новую жизнь, Эва Анджела Коуэл! Теперь всё будет хорошо!» Выпрыгнув из-под одеяла, я скинула пижаму и принялась разглядывать своё отражение. За такое в пансионе могли запросто лишить прогулок, заставив целый месяц сидеть в холодной классной комнате, или запереть в карцере на сутки. «Ты негодная девчонка, мисс Коуэл! Как можно выставлять напоказ свои прелести?» ? я прищурила глаза, пытаясь скопировать надзирательницу. «О, простите, мисс Болтон! Но ведь должна же я знать, как выглядят мои сиськи. А вот вы хоть раз видели свои? Или у Вас они отсутствуют?» Я рассмеялась и закружилась по комнате, оказавшись вновь перед зеркалом. Теперь я могла изучать своё тело безнаказанно, хотя увиденное меня и не радовало. Всегда хотела быть тоненькой и длинной, как фотомодель. Но худышек в нашей семье не было. Я не отличалась высоким ростом, зато пышность форм бросалась в глаза. С моей точки зрения, грудь могла бы быть и поменьше, а бёдра поуже. Я играла в женской футбольной команде, занималась гимнастикой, иногда плавала, но упрямое тело вовсе не хотело тянуться вверх, зато щедро разрасталось вширь. Лицо мне нравилось хотя бы потому, что я была копией мамы. Тёмные волосы, большие карие глаза, смуглая кожа. И рот, и нос, и подбородок меня полностью устраивали. Пообещав полюбить себя такой, какой создал меня Господь, я подмигнула отражению и помчалась к бассейну, радостно наблюдая за праздничной суетой. Прислуга улыбалась, расставляя на первом этаже вазы с цветами. Представители службы «Праздник в каждый дом» водружали во дворе золотистые шатры, выгружали мебель и посуду.

Отец спустился в гостиную в строгом деловом костюме. Мне даже показалось, что он помолодел.

– С Днём Рождения, Эва! ? он нежно обнял меня.

– Ты уезжаешь? А я надеялась, что этот день мы проведём вместе.

Папа только развёл руками.

– Некоторые дела требуют моего присутствия в порту, но я ненадолго. Ты можешь поехать в город со мной. Дэвид повозит тебя по магазинам, посидишь в кафе…

Я кивнула и помчалась одеваться. Соорудив на голове высокий хвост, нацепила короткую юбочку, лёгкий джемпер и вернулась в холл. Отец стоял ко мне спиной и разговаривал по телефону. Он был напряжён и зол.

– Даже не думай, мерзавец. Ты её не получишь. У меня есть и силы, и средства тебя приструнить. Если ещё раз услышу твой голос, твой труп найдут в придорожной канаве.

Я вжалась в стенку, боясь пошевелиться. Отец в сердцах швырнул телефон на пол, и тот разлетелся на запчасти.

– До вечера будешь сидеть в своей комнате и не высовываться. Ясно? ? он повернулся ко мне.

Я почувствовала, как моё лицо вытянулось.

– Что?

– Ты слышала, Эва. Не думал, что этот сумасшедший захочет явиться сюда.

– Папа! Я ничего не понимаю.

– Некогда объяснять. Просто сделай то, что я прошу. ? Голос отца смягчился.

– Хорошо. Но, надеюсь, вечером ты объяснишь мне всё.

– Постараюсь.

Отец развернулся и вышел из дома. Я молча побрела на второй этаж. Что значит «постараюсь»? Настроение резко испортилось. Я плохо знала родителя. Мы мало общались последние годы. Но то, что он чего-то боялся, не могло остаться незамеченным. Решив занять себя хоть чем-то, я вошла в папин кабинет, совмещенный с библиотекой. Пролистав несколько книг, выбрала томик Шарлотты Бронте и уселась в глубокое кресло. Роман поглотил меня с головой, вырвав на пару часов из реальности. Я погрузилась в мир грёз и вздрогнула, когда на письменном столе задребезжал телефон. Звонок меня не касался. Знакомых в городе у меня не было, а папа предпочитал общаться по сотовому, который появился у меня совсем недавно. Через несколько секунд включился автоответчик.

– Рик! Получил твоё послание. Буду ближе к вечеру. Постарайся продержаться. Лучше всего запрись в доме и никуда не выходи. Всё гораздо серьёзнее, чем ты думаешь. Я кое-что выяснил.

Ого! Эта информация показалась мне достаточно важной. Я знала, что папина трубка разлетелась от удара. Значит, нужно звонить в офис, немедленно. Я набрала номер. Бойкая секретарша Надин, которую я неплохо знала, сообщила, что мой отец ещё не прибыл, но, как только появится, тут же отбудет на суперважное совещание с советом директоров. Естественно, она не забудет и сразу же передаст информацию. Информацию… Тут я сообразила, что передавать нечего. Я не знала даже имени звонившего. Из всего выходило, что некий незнакомец сообщает о своём приезде и просит отца сидеть за тремя замками. Бред. У Надин язык не повернётся передать это владельцу корпорации. Я тяжело вздохнула.

– Пусть перезвонит домой, как сможет.

Читать расхотелось. И снова телефонная трель. Я притихла в кресле, словно абонент на том конце провода мог почувствовать моё присутствие.

– Рик, дружище, не стоит прятаться от меня. Или ты отдаёшь девчонку, или становишься финансовым покойником. Хотя нет, я оставлю тебе дом, только дом, чтобы ты жил в нём долго и вспоминал, как был счастлив с Эммой. Пусть эти воспоминания сводят тебя с ума, лишают сил, вызывают кошмары. А в это время я буду развлекаться с твоей дочерью. Я уже придумал две сотни поз и скупил тысячу игрушек. Я буду трахать её целыми днями, срезать с неё кусочки кожи, клеймить её юное тело. Ей это понравится. Ведь Эмме нравилось…

Плёнка закончилась, и я почувствовала дурноту. Что всё это значило? Я опять набрала номер отца. Пальцы дрожали, цифра «пять» никак не хотела срабатывать. Тупо тарабаня по упрямой клавише, я, наконец, добилась соединения.

– Мистер Коуэл на совещании, Эва. Он не появлялся в кабинете, поэтому я не передала твою просьбу.

Я была в отчаянии. Липкий страх вызвал бешеную тахикардию. Шатры во дворе уже установили. Одни машины въезжали, другие выезжали. Где-то среди этих людей в фуражках и комбинезонах мог быть мой потенциальный похититель. Я была неискушённой в вопросах секса, но, представив, что с меня срезают кожу, ужаснулась. Лучшим, что я смогла придумать, было найти оружие. Я знала код сейфа. Отец открывал его много раз, чтобы я могла полюбоваться фамильными украшениями, которыми он слишком дорожил и не хотел сдавать в банковскую ячейку. 583946782wwj. Дверца скрипнула и открылась. На верхней полке лежал пистолет и коробка с патронами. Внизу ? стопка бумаг. Я пробежала их глазами. Какие-то счета, расписки, квитанции. Я ничего в этом не понимала, решительно ничего. Меня привлёк простой файл, в котором находилась пожелтевшая газетная вырезка. Я подошла к окну. Некий Гарольд Эль-Драгон был найден в тюремной камере мёртвым. Пожав плечами, я захлопнула сейф и спряталась в углу за панелью дубового стола, прикрывшись краем занавески. Я не умела стрелять, не знала, заряжен ли пистолет, но холодная сталь в руках предавала уверенности. Не знаю, сколько прошло времени, когда в коридоре послышались торопливые шаги. Вот и дождалась! Стиснув ствол, я замерла, стараясь не дышать. Судя по всему, вошедших было двое.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное