Культ Бездарности 2 Код Посредственности

Сакоси Накомода

Культ Бездарности 2 Код Посредственности

Часть 1: Эпидемия исключительности

Визуальный и концептуальный ключ части: Что, если талант – это не свет, а яркий, выжигающий сетчатку всполох, после которого наступает слепота на всё остальное?

Сцена 1: Пролог эпидемии. «Симфония забвения».

Место: Скромная квартира в типовой многоэтажке.

Персонаж: Кэндзи Танака, бухгалтер с 30-летним стажем.

Не Кэндзи просыпается в 3:14 ночи. Не от кошмара, а от звука. От тишины его комнаты, которая внезапно сложилась в совершенный, математически безупречный аккорд минорной тональности. Он садится. Его пальцы, привыкшие к клавишам калькулятора, начинают бешено барабанить по одеялу. В голове – шквал. Не мыслей, а нот. Целые партитуры выстраиваются сами, как падающие кости домино.

К утру он записал. Не на нотный стан – он не умеет. Он записал симфонию бухгалтерскими отчётами, где дебет – это скрипки, кредит – виолончели, а сальдо – грозный, нарастающий гул литавр. Его жена, Митико, зовёт его к завтраку. Он оборачивается. Его взгляд ясен, горел, лишён всякой усталости. «Ты слышишь? – спрашивает он, указывая на стопку бумаг. – Это гимн континуума. Финал ещё не дописан… нужны данные по амортизации».

Он не узнаёт её. Он называет её «первой флейтой». Когда она плачет, хватая его за рукав, он терпеливо объясняет: «Твоя диссонансная эмоция интересна. Я запишу её как соло гобоя в третьей части. Теперь отойди, ты нарушаешь тишину».

Документ доктора Мори (первая запись в деле):

«Случай 001. Субъект Т.К. Полная трансформация когнитивных паттернов. Области мозга, ответственные за долгосрочную память (эпизодическую) и эмпатию, демонстрируют подавленную активность. Взамен гиперактивны зоны, связанные с абстрактным мышлением и pattern recognition. Похоже на искусственно вызванный синдром саванта. Но есть ключевое отличие: савант не теряет связь с базовой личностью. Субъект Т.К. – потерял. Его «гениальность» выжгла личность дотла. Это не дар. Это когнитивное аутоиммунное заболевание».

Сцена 2: Агентство обыденности. Брифинг в состоянии лёгкой паники.

Место: Подвал-офис Агентства. Запах старой бумаги, чая и беспокойства.

Сакоси Накомода слушает отчёт Юмы, который мониторит новости. Случаи множатся:

Студентка-троечница за ночь доказала гипотезу Пуанкаре, но теперь не может переступить порог аудитории, потому что «геометрия дверного проёма режет её поле зрения».

Повар-неудачник из забегаловки создал кулинарный шедевр, покоривший критиков, но отказывается готовить что-либо ещё, бесконечно «оптимизируя» рецепт того самого блюда, доводя процесс до абсурда (ищет яйца от куриц, слушавших только до-мажорные гаммы).

Уборщица в муниципалитете разработала идеальную модель городского управления, но потребовала снести все «неэффективные» исторические здания.

«Общее, – бубнит Сакоси, глядя в потолок, – они все становятся… одержимыми. Не талантливыми. Одержимыми одной идеей. Как будто их мозг – это комната, и кто-то выключил весь свет, кроме одной лампочки. И под этой лампочкой они видят гениальную мысль. Но всё остальное – тень. Включая себя».

Мао, его правая рука, строит диаграммы связей. Её подход системен: «Это эпидемия. Есть нулевой пациент. Есть вектор заражения. Нам нужно найти того, кто «включает» эту лампочку».

Сцена 3: Первая встреча с «Призмой». Не атака, а «дар».

Место: Заброшенная галерея современного искусства.

Команда выходит на Аято Химуро по следам его прошлой жизни – неудачливого художника, чьи работы высмеивали за «пустоту и претенциозность». Они находят его в пустом зале. Он не прячется. Он стоит перед огромным белым холстом, на котором ничего нет.

«Аято Химуро?» – спрашивает Сакоси.

«Меня звали так, – оборачивается человек с тихими, слишком внимательными глазами. – Теперь я – Призма. Я не создаю искусство. Я преломляю реальность. Я показываю людям, кем они могли бы быть, если бы сбросили оковы своего «я».

Он не нападает. Он улыбается. Он указывает на Юму, самого молодого и неуверенного члена команды. «В тебе спит гениальный стратег. Ты видишь паттерны там, где другие видят хаос. Позволь мне… показать тебе».

И он говорит. Не гипнотизирует. Он описывает. Он описывает мир глазами Юмы-гения: как каждое движение команды, каждый их план – это часть грандиозной, видимой только ему шахматной партии. Юма замирает. Его глаза расширяются. В них вспыхивает знакомый Сакоси ужасающий, холодный блеск.

«НЕТ!» – кричит Мао, отталкивая Юму. Но уже поздно. Юма отстраняется, его взгляд становится отстранённо-аналитическим. «Твои действия, Мао, иррациональны на 73%. Ты – сбой в алгоритме». Он поворачивается к Сакоси: «А ты… ты ноль. Абсолютный ноль. Ты не игрок. Ты – белое поле на доске».

Побег. Они еле уносят Юму, который бормочет формулы расчёта траекторий их бегства. «Призма» не преследует. Он снова смотрит на пустой холст. «Видишь? – говорит он воздуху. – Искусство – это не картина. Искусство – это процесс. Превращение серости в сияние. Скоро весь город будет моим шедевром».

Сцена 4: Кульминация. Заражение Мао.

Место: Штаб-квартира Агентства. Превращается в «Командный центр эффективности».

Мао всегда была организатором. Её талант – в наведении порядка в хаосе Сакоси. «Призма» находит её через её же слабость: невыносимую неэффективность мира.

Он встречает её случайно (или нет?) в переполненном, плохо организованном госучреждении. Видит, как она сжимает кулаки, наблюдая за очередью, которая движется не по логике, а по прихоти уставшего клерка.

«Они тратят 40% времени на ненужные движения, – тихо говорит «Призма», стоя рядом. – Ты это видишь. Ты всегда это видела. Представь мир, где всё работает как швейцарские часы. Где каждый человек находится на своём месте, выполняет свою функцию с максимальным КПД. Не мир роботов. Мир просветлённых, видящих оптимальный путь».

Он не «дарит» ей гениальность. Он снимает тормоз. Тормоз, который говорил: «Люди – не шестерёнки. У них есть чувства. Им нужно время».

Мао заражается.

Сначала это выглядит как улучшение. Она оптимизирует расписание Агентства. Сокращает время совещаний на 50%. Потом она начинает «оптимизировать» самих членов Культа. Скромному Харуте она рекомендует бросить «неэффективное» хобби – вышивание, и заняться скорочтением. Толстяку Танаке – сесть на строгую диету, рассчитанную по калориям и биохимии.

А потом она приходит к Сакоси. Её глаза горят тем же холодным, лишённым тепла светом.