скачать книгу бесплатно
Ракулина встала на ноги и отошла к окну, будто там она в безопасности.
– По твою душу, отродье лживое, – ухмыльнулся довольный Хавр и смачно сплюнул на пол.
– Лина, ради всех святых, ответь мне, что происходит?! – не унималась перепуганная до полусмерти Милина. Покосилась назад, в страхе, что озлобленные поселенцы разнесут дом.
Обозленные уже приближались. Милина хотела закрыть дверь на засов, но Хавр перегородил ей дорогу и покачал головой.
– Отойди в сторону! – хозяйка рыкнула на бугая и сжала кулаки. На грубияна слова сухонькой, по сравнению с ним, женщины, никак не подействовали. Он стоял истуканом, сложив руки на груди. – Вон из моей кухни! – гаркнула Милина, но Хавр лишь ухмыльнулся.
Кухня наполнилась разгневанными людьми. Женщины, те, что вернулись из столицы, буравили Ракулину свирепыми взглядами, мужчины держали в руках вилы.
– Господи, да что происходит?! – не успокаивалась Милина. – Рид, зачем ты притащился сюда с вилами? Каир, тебя это тоже касается! Что вы удумали на моей кухне, придя сюда вот с этим? – прошипела она на них.
– А вот что, – заговорила Жида. Теперь она практически не хромала и даже голос прорезался. – Ты пригрела у себя на груди змею подколодную. Эта дрянь никакая не беднячка, как мы, а гнусная, мерзкая, подлая, жестокая правительница Королевством Масок! Да-да, ты только погляди в эти бесстыжие глазища!
Остальные смотрели на Ракулину так, словно ждали команду Милины, чтобы в одну секунду разорвать лгунью в клочья.
Сначала хозяйка заведения растерялась, но быстро взяла себя руки.
– Вон из моей кухни! – спокойно произнесла она. – У меня двадцать заказов. И, между прочим, часть из них идет на благотворительность.
Милина обвела каждого сердитым взглядом.
– Ваши дети разве не ждут на завтрак свежую выпечку? – гаркнула она на обнаглевших женщин. – Разбираться будем на общем суде! Что решит совет, то и будет, а пока немедленно расходитесь по домам!
Женщины опустили глаза в пол, устыдившись того, что из-за своих необдуманных действий их дети позже получат на завтрак желанную и вкусную сдобу, а может и вовсе не получат после этого инцидента.
Никто не думал уходить, до тех пор, пока в кухню не зашел еще один непрошеный гость. Минор, на вид одного возраста с Милиной, жил через дом. Несколько месяцев подряд он оказывал женщине знаки внимания, стал постоянным посетителем ее заведения, смотрел томным, влюбленным взглядом, и обладал настолько крупными габаритами, что даже местные мужланы считали, что с таким лучше не связываться.
– Вы в столице лишились слуха, что ли? – как ни в чем не бывало, спросил Минор. – Даже с улицы слышно, что сказала Милина. Чего вы встали как истуканы? Для посетителей вход со стороны кафе, а не кухни!
Осознав, что слова Минора не возымели на взмыленных наглецов никакого эффекта, Милина прошипела:
– Вы не у себя дома! Немедленно покиньте мою кухню!
Сперва никто не шелохнулся, но потом люди неохотно потянулись к выходу. Хавр задержался у двери:
– На первый раз тебе повезло, Ваше Величество, – издевательски протянул он последние слова, обращенные к Ракулине, – но второй раз за тебя некому будет заступиться, я уж об этом позабочусь! Тебе здесь не место, и лучше убирайся отсюда подобру-поздорову, пока кому-то не взбрело голову отрубить твою безмозглую башку!
От слов мужчины Ракулину передернуло. Она смотрела на дверь, не мигая, и не понимала, что теперь делать. Прав был Фир. Как только ее раскусят, она огребет по полной!
– Так, ану-ка присядь, – обратилась Милина к Ракулине ласковым тоном, бережно обнимая свою помощницу, чтобы та не свалилась в обморок.
Минор запер дверь, чтобы никто больше не посмел явиться сюда без приглашения, а Милина налила Ракулине вторую кружку чая, после чего угостила еще и гостя. Минор просиял от такого гостеприимства. Защитнику достался фруктовый чай с кусочками ананаса, клюквы, яблок, листьев смородины и вишни. Грушевый конфитюр он уплел в два счета, мыча от удовольствия. Обе женщины с удивлением таращились на то, с каким аппетитом мужчина поглощает вчерашнюю плетенку с изюмом и курагой.
– Вы что же, не прогоните меня после всего услышанного? – промямлила морально раздавленная Ракулина.
– А за что мне тебя выгонять, Лина? Лично мне ты ничего плохого не сделала! Со своей работой справляешься не то, чтобы хорошо, но и неплохо. Стараешься, а это самое главное! Люди всякие бывают, голубка. Мне еще моя бабка говорила, что одних хлебом не корми, как дай кого-нибудь обвинить в своих проблемах. Любой виноват в их сложившемся положении, но только не они сами! И только единицы берут ответственность за свою жизнь. Вот таким и живется проще. Я вижу людей насквозь и точно знаю, что, несмотря на свои грехи, у тебя есть сердце. В любом случае, что бы ты не натворила, за это ты расплачиваешься сейчас. Твой любимый бросил тебя, одну, беременную. В этот период женщине, как никогда, нужна помощь и поддержка, а он оставил тебя. Куда же это годится?! Ты лишилась не только власти, а и всего. Но, хочу, чтобы ты знала, что я отношусь к тебе с теплотой. Кем бы ты ни была, а ты такой же человек, как я, или Минор. Твое положение в обществе меня не касается.
– Правда? – опешила Ракулина от речи Милины.
– Правда, Лина. Повторяю, мне ты ничем не навредила. Наоборот, усердно трудишься над выпечкой, что похвально. А вон даже местные выдерживали на кухне не больше трех дней. У них то в спине там что-то защемило, то ноги вдруг слабые стали. В общем, всяких отговорок я наслушалась за последние двадцать лет. Так что, несмотря на то, что ты не привыкла к физическому труду, со своей работой справлялась довольно хорошо. И я бы с удовольствием оставила тебя здесь. Только вот местные со мной не согласятся. Они камня на камне не оставят, но придумают способ тебя наказать. И лучше тебе незаметно сбежать из поселения, пока они не воплотили свой план в жизнь.
– Я помогу сбежать, – вмешался в разговор Минор. Он был готов сделать все, что необходимо, лишь бы угодить любимой женщине, которая делала вид, что не замечает его знаков внимания. – Собери все необходимое, и выдвигаемся. Милина, – обратился он к предмету своего обожания, – или она тебе сегодня еще нужна?
– Та куда уж теперь?! Ты посмотри, на ней лица нет. Я сама доделаю работу, а вы идите к Улану и соберите вещи. Чем скорее сбежите, тем лучше! – и обратилась к Ракулине: – Ребеночка береги! Он ни в чем не виноват!
Ракулина крепко обняла женщину на прощание, не в силах сдержать набежавшие на глаза слезы. Милина зажмурилась. Хозяйка процветающего заведения за столь короткий отрезок времени успела прикипеть душой к своей помощнице. Милина слишком быстро и крепко-накрепко привязывалась к людям, и это разрывало ее сердце в клочья.
– Ну все, идите уже.
– Незаметно выведу ее из Речной Радуги, а потом приду к тебе и расскажу обо всем, – бросил на ходу Милине Минор, легонько подталкивая Ракулину к выходу.
Хозяйка кивнула и отвернулась, чтобы не передумать и не спрятать свою помощницу в кухонном шкафу или где-нибудь еще.
***
Первое, что бросилось в глаза, когда Минор с Ракулиной подошли к пристройке Улана – стены, расписанные ядовитой краской. Как только не обзывали недавно прибывшую гостью: и адовым отродьем, и овцой, и тупоголовой сукой. А от угроз и обещания отсечь башку от тела, поджечь заживо и утопить в реке, у Ракулины мороз прошел по коже.
Улан с поджатыми губами пытался оттереть тряпкой это безобразие, и заметив пару, недовольно на них зыркнул.
– Прости, – прошептала Ракулина, что не свойственно ей. В замке королева редко извинялась, даже когда понимала, что не права. Обычно это служанки старались ей угодить, но маска считывала фальшь. Ох, как же она сейчас жалела, что оставила в замке столь важную для себя вещь.
– Я сразу понял, что Вы с мужем не простые смертные, как все мы здесь. Нор не прислал бы ко мне кого попало. Жаль, что ты не отправилась со своим ненаглядным в столицу. Проблемы теперь одни! – и от досады смачно сплюнул в сторону.
– Мне жаль. Я не хотела, чтобы все так получилось, – прошептала Ракулина с горьким привкусом вины на гортани, и удивилась, что она это говорит. Надо же, как последние события ее изменили!
– Жаль, не жаль, а оттирать всю эту красоту придется мне. Хорошо, что еще жена не видит! Ее бы удар хватил!
– Вряд ли получится оттереть краску тряпкой. Здесь покраска нужна, – подключился к разговору Минор.
– Та знаю я, – устало ответил Улан. – Но когда время-то найти на эту покраску?
– Я могу помочь, если хочешь. Сперва отведу девушку в безопасное место, отчитаюсь перед Милиной и подключусь к работе. Один, думаю, за час-полтора справлюсь, а вдвоем и того быстрее.
Сперва Улан хотел отказаться от помощи, но потом оглядел творение на стенах, протяжно вздохнул и кивнул.
– Помощь мне бы не помешала. Ладно, я пока сбегаю в лавку за краской, а вы пока соберите вещи.
Улан повернулся к ним спиной и уже быстрым шагом направился за покупкой в сторону базара. Ракулина вошла в дом, где ночевала несколько недель и прижала ладони к груди. Внутри все перевернуто вверх дном, будто по помещению пронесся ураган. Благо, что хоть мебель не сломали!
Пока бывшая правительница Королевства Масок запихивала в холщовый мешок два запасных платья, книгу, подаренную девочкой десяти лет и шерстяной шарф, Минор возвращал мебель в нужное положение: переворачивал, отодвигал к стене. Осторожно, чтобы не пораниться, мужчина выбрасывал в мусорный мешок осколки банок из-под консервации, сморщенные помидоры и огурцы. Нашел в углу швабру, опустил тряпку в таз с водой и прошелся по полу.
Ракулина дважды его поблагодарила, но мужчина лишь отмахнулся.
– Пустяки, мне все равно нечем дома заняться, а тут хоть кому-то помогу. И кстати, хотел тебя поблагодарить.
– За что? – удивилась она.
– Милина рассказала мне, как ты на базаре покупала для детворы конфеты, а потом раздавала им. Очень великодушно с твоей стороны. Ты могла бы потратить свою зарплату на что угодно, но сделала приятное другим. И, к сожалению, родители этих самых детей ополчились на тебя только из-за того, что узнали, кем ты являешься на самом деле.
Ракулина прикусила губу, чтобы из глаз не брызнули слезы. «Это беременность на меня так действует», – решила она. Милина платила ей каждую неделю. Сумма постоянно отличалась. Все зависело от того, сколько клиентов они накормили сдобой. Истинная королева попыталась переключиться на другую тему, от этой становилось тошно.
– А чем ты занимаешься, Минор?
– Владею домами. Строю, ремонтирую, сдаю в аренду. Проработал больше сорока лет, накопил достаточно лир, чтобы на старости лет спокойно дожить в тепле и достатке. Недавно лавку открыл с лечебными мазями, но так как одному мне скучно сидеть там с утра до ночи, нашел помощника, а сам в это время занимаюсь тем, что хочу.
– И ты не боишься, что он тебя обманет?
– Кто, помощник-то? – усмехнулся Минор. – Тоже скажешь! Людям доверять надо, Лина. Не все жестокие, злые и подлые. Есть добрые и хорошие. Ну, а раз тебе попался человек из второй категории, то ты сам виноват, что вовремя не разглядел гаденыша. Я за свои годы, как и Милина, повидал разных людей и уже научился различать их.
– Сколько же тебе лет?
– В этом году стукнет шестьдесят четыре.
– Правда, что ли? По тебе и не скажешь, – выпалила Ракулина.
– Как и по Милине, – улыбнулся он. – Мы с ней ровесники. И у нее, как у меня, нет ни второй половины, ни детей, ни внуков.
– Ты все это ради нее делаешь, я угадала? – спросила Ракулина, когда уже собрала сумку и проверила под кроватью, что ничего не забыла. Напоследок положила под подушку пять лир за гостеприимство для Улана и его жены. Минор закончил с уборкой и сел рядом с ней на кровать.
– И ради нее, в том числе. Если Милина считает, что ты хороший человек и тебе нужна помощь, то я готов помочь. Друг моего друга – мой друг, – тепло улыбнулся мужчина.
– Ты любишь ее?
Минор протяжно вздохнул и уверенно кивнул.
– Только вот не знаю я, что еще делать. Она не подпускает к себе, боится привязываться.
– Мне показалось, что ты ей небезразличен.
– Как ты это поняла? – оживился мужчина. По сияющим от радости глазам Ракулине даже показалось, что Минор помолодел на десяток лет.
– Ну, она тебя сегодня не прогнала, угостила чаем и плетенкой.
Минор тихонько рассмеялся.
– Твоя правда. Она вообще редко кого подпускает к своей кухне, помимо своих помощников. Но я все равно не считаю, что она что-то ко мне чувствует.
– Не все открыто демонстрируют свои чувства. Мне показалось, что Милина с интересом на тебя поглядывала. Так что, не думаю, что все потеряно.
– Надеюсь, – задумчиво протянул мужчина. – Ну ладно, что-то мы с тобой засиделись. Идем, пока еще не поздно. Успеть бы вывести тебя отсюда, чтобы ты не пострадала.
Стоило Минору и Ракулине выйти на улицу, как их встретила та же шайка, что еще недавно, как гром среди ясного неба, заявилась в кухню Милины.
Женщины держали в руках яйца, гнилые и перезревшие помидоры, картофельные очистки и рыбьи потроха. Мужчины, кажется, не расставались с вилами, и, как и прежде, смотрели настолько злобно, будто поставили цель испепелить истинную королеву одним взглядом. Дело дрянь!
Ракулина застонала и сжала кулаки. Ну что ж, нужно бороться до последнего. Нельзя сдаваться, даже если боги предпочли сделать из тебя фарш. Без орудия она мало что сделает против этих головорезов, иначе их никак не назовешь по этим колючим взглядам и боевому настрою. Хавр оказался тут как тут. «А куда же без него», – подумала Ракулина и печально вздохнула. Мужчина стоял с пустыми руками, но тот, судя по его габаритам, любого голыми руками разорвет. Хотя, это, конечно же, преувеличение!
– Если вы пришли на чай, то нам нечего вам предложить, – насмешливо произнес Минор. – Кто-то уничтожил запасы Улана. – Он красноречиво осмотрел каждого желающего навредить Ракулине. Со стороны Минор держался уверенно, но в действительности внутри с каждой секундой гасла надежда. Что старик и беременная девушка сделают против пятнадцати человек, настолько яростно настроенных, что и мокрого места от них не оставят?!
Высокая темноволосая женщина швырнула в Ракулину гнилой помидор, а бывшая правительница чудом успела увернуться. На платье осталось большое пятно и мерзкий запах, от которого Лину тут же вывернуло прямо в цветочный горшок возле порога пристройки.
Женщина постарше зарядила в нее картофельными очистками. Сверху прилетели рыбьи потроха. Все это время бедную женщину так рвало, что толпа брезгливо смотрела на нее и морщила нос. Хавр выкрикнул: «Какая же ты мерзкая гадина! Вот насколько сильно испугалась нас. Гляди, еще обделаешься!» Толпа разразилась диким хохотом. Рыдать в эту минуту хотелось лишь самой Ракулине, попавшей под раздачу, и Минору, который чувствовал себя беспомощным.
– Хватит! – выкрикнул Минор. – Дайте нам спокойно уйти! Вы уже и так до полусмерти напугали беременную женщину. Как можно быть настолько бессердечными?! – он пытался достучаться до глупых людей, но все без толку.
– Так эта дрянь еще и плодится? Нет, ну, это ни в какие ворота не лезет! А ну-ка дай мне сюда вилы! – сказала Жида и выхватила у местного кузнеца сельскохозяйственный инструмент.
– Жида, а я погляжу, тебе стало лучше. Не хромаешь, пышешь здоровьем, даже расхрабрилась. Раньше вон дома сидела и боялась нос высунуть на улицу! – спокойно сказал Минор.
– Не твое дело! Лучше отойди в сторону, чтобы и тебе не досталось!
– А ничего, что тебя подлечили по ее приказу? Ты об этом не подумала? Вы все уехали в столицу для медицинской помощи. А кто вам ее оказал? Кто приказал помогать нам, а, Жида? После смены власти, кто знает, останется ли этот приказ или нет. Эта женщина, – не унимался Минор, – уже не правит Королевством Масок. Она такая же, как и мы. Хоть кто-то из вас знает, каково это: с рождения нести на себе тяжелое бремя правления?! Сталкиваться с сопротивлением людей? Брать на себя столь огромную ответственность?
– Ой, а то ты знаешь, – промямлила цветочница Либа, но опустила вниз руку с сырым яйцом. Ее примеру последовали и остальные женщины. Их спесь и уверенность как рукой сняло.
– Нет, не знаю. Поэтому и не смею судить, – голос Минора с каждой минутой звучал увереннее. – Здесь в поселении эта женщина помогала всем нам: Улану, Милине, вашим детям, между прочим, а вы казнить ее решили. Мне стыдно за вас! – он посмотрел на тех, с кем бок о бок жил столько лет и встретился взглядом с той, которую любил.
Милина присоединилась к толпе во время его пламенной речи. Она смотрела на Минора с такой теплотой, что у мужчины перехватило дух. Затем хозяйка процветающего заведения протиснулась через толпу, расталкивая жестоких людей локтями, подошла к крыльцу, прошептала на ухо: «Отличная речь!» и протянула Ракулине бумажный пакет.
– Я решила, что ты захочешь подкрепиться в дороге, – молвила она мягко.
Истинная королева взяла из рук Милины подарок и чуть не разрыдалась на месте от накативших на тело облегчения и благодарности. Их трое, уже легче!
Милина обняла Ракулину и помогла ей пройти мимо толпы, не сводя обжигающего взгляда с каждого, кто попадался на пути, а когда они оказались на безопасном участке, сказала паре:
– Ну все, идите. Дальше вы без меня справитесь. Ой, старая моя башка. Забыла совсем, – хлопнула себя по лбу женщина и обратилась к Ракулине: – Лина, тебя кое-кто ждет. Поверить не могу, что все так удачно складывается. Да и мне будет легче, что за тобой есть кому присмотреть.
Ракулина замерла на месте каменным изваянием. Кто может ее ждать? Не Фир ведь пожаловал за ней! Неужели, сюрпризы продолжаются?! От напряжения беременная прокусила губу до крови.
Минор провел ее к тракту. Здесь заканчивались жилые дома, но детвора бегала туда-сюда и выманивала у торговцев леденцы на палочке. А когда Ракулина увидела, кто ее ждал, резко остановилась. Ближе к деревьям, открывающим путь в неглубокий лес, стояла небогатая, но вполне рабочая повозка с двумя крепкими лошадьми, на козлах которой сидел Дарон.
Глава 5. Глупый поступок
Каримаса проснулась в роскошных покоях и посмотрела в высокий помпезный потолок. Не ее комната, не ее жизнь! Опять она задремала всего на несколько часов, ворочаясь с бока на бок и вопя посреди ночи от кошмаров. Со дня коронации и свадьбы прошло несколько недель, и каждый раз Ясара измывалась над ней во снах, появлялась во всей красе с покрасневшими пятнами на лице и всем теле, с горящими от гнева глазами. Иногда к ней присоединялась Лирана, и обе нашептывали гнусные фразочки: «Скоро придет и твоя очередь, мертвая королева! Не думай, что победила! Ты еще не понимаешь до конца, в какую опасную игру ввязалась! Тебе не сойдет с рук то, что ты натворила!» В призраков она не верила и понимала, что все дело в совести.
Паутина гнетущих мыслей накрыла с головой, отчаяние насквозь пронзило живую плоть острыми иглами. Под яркими глазами цвета аметиста появились темные уродливые круги. Сшитые под стройную фигуру платья висели мешком, и спасали только корсеты, кое-как подчеркивающие грудь. Волосы начали выпадать. Но если так пойдет дальше, то через несколько месяцев она станет лысой!
Криган ночевал в противоположном крыле этажа. Первое время парень цеплялся к Каримасе, проявлял интерес и намекал на близость, но когда увидел, что он ей безразличен, сдался. Девушка не раз дала ему ясно понять, что их брак фиктивен, и Кригану не на что рассчитывать. Главное – покончить с ужасом, за которым стояли Ясара и Брендона, и навести порядок в королевстве, пока есть такая возможность.
Брендона клялась, что вычеркнула себя из того списка, но у Каримасы никак не появлялся случай это проверить. Постоянно казалось, что она на шаг позади и не контролирует ситуацию.
В замке, несмотря на роскошь, девушка чувствовала себя самозванкой. Впрочем, это правда. Иногда рой мыслей атаковал, словно надоедливые, свирепые пчелы: «Зря я все это затеяла! Не справлюсь! И о чем только думала, когда соглашалась временно занять место Ясары?! Кишка у меня тонка!» Оказалось, что играть роль правительницы – слишком тяжелая ноша. Служанки смотрели на нее по-разному: кто со страхом, кто с презрением, а придворные и вовсе испепеляли дерзкими взглядами. Ясара успела нажить себе достаточно врагов!
С Криганом троица (Брендона, Каримаса и Рага) вела себя осторожно – терпеливо общалась, уклончиво отвечала на вопросы, но при этом не подпускала к своим планам. Они водили молодого мужчину за нос, не раскрывали карты, каждый день собирались в секретной комнате и обсуждали план, как скинуть это недоразумение со счетов.
Напыщенный, высокомерный и безмерно жадный сноб видел перед собой лишь трон и роскошь, на остальное ему, по большому счету, плевать! Нелепые вещи из золота: венки, кубки, одежды из бархатной плотной ткани, тарелки с изображением Кригана раздражали всех, кроме него самого. Только самый внимательный мог различить отличия между лицом Дарона и другого парня, но на это никто не обращал внимания. Выброшенные на ветер средства могли пойти на нужды беднякам, а не на прихоти гада с испорченным характером.