Тень былого отчаяния

Надежда Самойленко

Тень былого отчаяния

Глава 1

Это история о том, как я попала в достаточно далекое будущее. Моя жизнь на тот момент казалась мне настоящим адом, и сейчас я расскажу, почему.

Работа моя заключается в том, чтобы выдать заказ через окно выдачи для автомобилистов и, желательно, не получить плевок или этот же самый пакет с фастфудом в лицо. И так изо дня в день, иногда по 2 смены подряд. А все потому, что на моем попечении четырехлетняя сестра. Приходится оплачивать садик, платить за жилье, а еще питание, одежда и ежемесячный платеж по кредиту – для меня эта ноша почти непосильна.

Немного о себе.  Мне 27 лет, зовут меня Нита. Я окончила колледж и даже работала экономистом в крупной компании. Много работала, часто во внерабочее время, редко получая доплату за переработки. Как-то, сваливаясь от усталости в обеденный перерыв, я крепко уснула на своем рабочем месте и  проспала больше положенного часа на отдых. Сон был таким глубоким, что я не слышала как меня пытались разбудить. И тогда мои коллеги подложили бутылку алкоголя на мой стол, а рядом налили немного вина в бокал. В таком виде меня застал руководитель. Объяснять, что это не моих рук дело и я не пила на рабочем месте, не пришлось. Меня выставили неадекватной и уволили по статье, а это означало, что нормальную работу больше не найти.

У меня был муж, с которым мы строили планы на будущее и все было вроде ничего, пока он не возомнил себя чертовым бизнесменом. Его сомнительные схемы потерпели крах, а на мне осталось два кредита за машины, которые, кстати, забрали за долги. Этот кризис сильно сказался на наших отношениях и вскоре мы развелись. Кредиты в суде поделили на двоих, но даже так эту мне сумму придется выплачивать пол жизни.

Больше в отношения я не вступала, да и как будто у меня была возможность. Почти все свои силы оставляла на работе, а после, превозмогая возможности, посвящала время сестре. Ее имя Мила. Она чудесная девочка, которой, увы, пришлось рано повзрослеть. Я не могла себе позволить сюсюкаться с ней, ведь в силу обстоятельств, мне пришлось приучать ее с малых лет самостоятельности.

Если задерживалась на работе, то с садика Милу забирала пожилая соседка. Она часто ворчала, что нельзя так жить , но все равно была к нам добра. Ее единственная дочь жила в другой стране и по каким-то причинам не могла приехать к матери. Мы были для нее хоть каким-то теплом в этом холодном мире.

Возвращаясь в очередной раз из садика за руку с сестрой и увидев почтовый ящик, который был забит письмами и платежками, я вдруг осознала, что не могу вспомнить, когда в последний раз оплачивала коммунальные платежи. Вытащив содержимое ячейки, ужаснулась, ведь за несколько месяцев неуплаты дело уже было передано судебным приставам. Мила спросила: «Нита, что тебя так расстроило? Это все потому, что мы бедные?» И тут, не выдержав, я разрыдалась. Четырехлетка все понимала. А я не могла ей предоставить достойный уровень жизни. Это съедало меня изнутри. «У меня не получается, я не справляюсь…». Эта мысль засела в моей голове и не хотела ее покидать. Мне было противно от самой себя, было горько за сестру.

Впервые за два месяца, чувствуя накопившуюся усталость, я взяла выходной. Мила давно упрашивала сводить ее в парк, покатать на аттракционах. Да и мне не мешало выдохнуть, не зря говорят, что от работы кони дохнут, вот и я была на грани.

Выспавшись и позавтракав, мы стали собираться на прогулку. За окном было пасмурно, казалось, вот-вот начнет срываться дождь. Лениво изредка пролетали желтые листья. Ранняя осень во всей красе. Но не успели закончить сборы, как услышали стук в дверь. На душе стало неспокойно, ведь мы никого не ждали, а через мгновение на пороге оказался соцработник.

– Добрый день, Нита Морган?

– Добрый, да, это я.

– Я Клара Мэдисон, сотрудник Службы защиты детей. Поступила жалоба из садика, что Мила Морган не получает надлежащего ухода и ее опекун постоянно нуждается в денежных средствах.

– Ох, понимаете, сейчас не самое лучшее время, но не все так плохо. Оплату за садик просрочила всего один раз и то на пол месяца. Я все оплачу в ближайшее время

– Наверное, вы хотели сказать, что просрочили оплату один раз лишь за эти три месяца?

– Я стараюсь как могу, работаю и пытаюсь воспитывать сестру одна.

– То есть, вы не отрицаете, что испытываете затруднения. Понимаете, что в таком случае мы будем вынуждены забрать ребенка и поместить в приют, пока не найдутся приемные родители для нее?

– Боже, нет, это невозможно. Я не отдам Милу, у нее никого не осталось кроме меня. Она не заслуживает жить с чужими людьми. И как я переживу то, что моя сестра, единственная родная душа будет оторвана от меня?

– Я понимаю вас, но закрыть глаза на то, что девочка живет в неподходящих для нее условиях, наша служба не может. Просто будьте готовы, что к концу недели мы ее заберем. Мне очень жаль, но так будет лучше и для вас и для нее. Берегите себя, до свидания.

Захлопнув дверь, я рухнула на колени, весь воздух из легких исчез, а душа выворачивалась наизнанку от бессилия. Повернулась посмотреть на сестру. Та стояла в своей незастегнутой курточке, ручками сжимая ее края. Маленькие губки дрожали, глаза были на мокром месте, но она не плакала. Выражение лица Милы было настолько осознанным, мне было сложно поверить, что она всего лишь ребенок четырех лет. Я подползла к ней и крепко прижала к себе, по моим щекам текли безмолвные слезы. Спустя несколько мгновений услышала детский голос: