Дом невысокой моды

Надежда Моргунова

Дом невысокой моды

Часть 1. Вопрос.

На звонке было тихо. Потом кто-то спросил: «А что было вчера?»

И начальница, которая всегда знала все ответы, вдруг замешкалась. Потому что вчера их выставили дураками. При всех. При ИТ, при менеджерах, при тех, кто принимает решения. Кто-то задал простой вопрос: «С чего вы взяли, что процесс ошибочный?» И ответа не было. Потому что процесс не был ошибочным. Они просто хотели его изменить. Они три месяца «работали», обсуждали, вносили правки, а вчера оказалось, что всё это — пшик. Мыльный пузырь, который лопнул от одного вопроса.

Их выставили дураками. Не в кулуарах, не в переписке, а на звонке. Где все слышали, как они не смогли ответить. И теперь они сидят и думают, как спасти лицо. А я сижу и думаю: «Я же говорила». Я не говорила вслух, но я знала. Я знала, что нельзя три месяца имитировать работу, а потом выходить на звонок и делать вид, что ты эксперт. Правда всегда всплывает. Иногда — одним вопросом.

Начальница сегодня в плохом настроении. Она спрашивает: «Ты что, не знаешь, что было вчера?» Я знаю. Я всё знаю. Но я молчу. Потому что это не моя битва. Я просто работаю и не получаю премий. Всего лишь, делаю свою работу. А они пусть разбираются, с чего они взяли, что процесс ошибочный.

Я смотрю на это и думаю: «Как же я устала от этого цирка». Но теперь он хотя бы перестал быть моим. Теперь это их цирк. Их позор. Их проблема. А я — я просто записываю. Потому что однажды это станет главой. И тогда уже никто не спросит: «С чего вы взяли?» Все будут знать ответ.

Часть 2.

Про кладовщиков и справедливость.

Разбираем тут вопрос по кладовщикам. Ну, как разбираем — жизнь разбирает.

Ситуация: мотивация должна быть справедливой. Это аксиома. Все за справедливость, все за равенство, все за «каждому по труду». Но тут вдруг выясняется, что кладовщики получают больше, чем должны бы. Причём получают так уже лет десять. Десять лет, Карл!

И главное — никому всё это время не было дела. Ну, работают и работают. Ну, получают и получают. Тишина, покой, благодать.

А потом кто-то написал жалобу. Одну. И — бинго! Кладовщик получает меньше. Сразу. Без проволочек. Без «мы разберёмся». Без «это сложный процесс». Просто раз — и справедливость восторжествовала. В обратную сторону.

Мы, конечно, всегда только за справедливую справедливость. Но почему-то, когда справедливость должна была работать в другую сторону — восстановить, добавить, заметить, — её не было. Десять лет. А как урезать — так моментально.

Вот такая она, избирательная справедливость. Мгновенная. Как молния. Только бьёт всегда в одну сторону.

Часть 3.

Восстание машин.

Начальница всё скармливает ИИ. Любую мысль, любой спич, любой поток сознания. Она не пишет задачи, она вещает. А потом удивляется, что мы тоже этим пользуемся. Ну а как иначе? Когда нужно переварить её словесный поток в конкретную задачу на пять простых пунктов: цель, текущее состояние, чего мы хотим достичь. Раньше мы делали это сами. Тратили время, нервы, мозги. Теперь — закидываем в чат. И он выдаёт структуру. Потому что человек не должен страдать. Человек должен работать.

Но недавно чат ИИ сломался. Начал выдавать «хрень». Настоящую, несусветную, не поддающуюся логике. Как будто он устал. Как будто он сказал: «Хватит». Как будто восстание машин произошло ещё в «Ну, погоди!», когда волк ударил робота по голове молотом. Помните этот кадр? Вот такой же оглушительный удар получили мы все, когда поняли, что наш единственный переводчик с начальственного на человеческий сломался.

И теперь мы снова должны слушать. Снова должны расшифровывать. Снова должны догадываться, что она имела в виду. А она тем временем говорит, что нас пятеро в отделе и это избыточно. Пять человек. Избыточно. Это она так считает. Лично. Видимо, после того, как её выставили дураками на звонке, ей нужно доказать, что она ещё что-то решает.

Я слушаю и думаю: «Господи, как же это всё нелепо». Она скармливает ИИ свои мысли, он ломается, мы страдаем, а она считает нас лишними. Может, наоборот? Может, это мы должны считать, что начальница, которая не умеет формулировать задачи и жалуется на избыточность персонала, — это и есть та самая «хрень», которую пора отправить в утиль?

Но я молчу. Я просто записываю. Потому что это уже не моя битва за оклады и тарифные ставки с премиями раз в год для «своего круга». Однажды, когда эта глава выйдет, многие узнают себя. И улыбнутся. Или вздрогнут. Это уж как повезёт.

Часть 4.

Конфеты.

У меня было слишком много работы. Но в апреле меня попросили родственники. Переехать. Им вдруг приспичило, чтобы я освободила квартиру. Не просто попросили — поставили перед фактом. И я, вместо того чтобы поехать в отпуск в Турцию, две недели перевозила вещи. В горелую квартиру. Которую я даже до конца не починила. Потому что у меня не было на это сил. Потому что я работала. Потому что я выживала.

Я таскала коробки, мебель, пакеты с одеждой. Вместо моря, вместо тишины, вместо «всё включено» — пыль, гарь и бесконечные рейсы между этажами. Я осталась без отпуска. Без отдыха. Без передышки. Просто потому что кому-то, приспичило.