скачать книгу бесплатно
– Девушка администратор велела заполнить квитанцию. Я уже взяла в руки ручку, но вспомнила, что забыла очки в номере. Очки долго найти не могла, они завалились за подкладку. Когда нашла очки, оказалось, что квитанцию надо заполнять на английском языке. А ты знаешь, что я с этим языком не дружу! Мы вдвоем с администратором что-то накарябали, хорошо, что как раз подошел турист из Хабаровска, я его попросила, и он заполнил квитанцию. Вот деньги, а… Слушай, а как ты отделалась от хозяина ресторана? Убежала?
– Убежишь тут! Да ты не волнуйся, – успокаивающе похлопала подругу по плечу Таня, – пойдем, я тебе сейчас все расскажу!
После обеда, наконец, занялись шопингом. Калину тянуло побродить по многоэтажным магазинам, а Татьяне хотелось спуститься в подземку, где все товары были дешевле и продавцы готовы были торговаться до последнего. Решили разделиться. Татьяна уже почти спустилась в подземку, как вдруг услышала крики Калины, которая отчаянно звала подругу. Взлетев назад по ступенькам, она увидела подругу, которая пыталась вырваться из оцепления. Нищие тянули руки к Калине и, мешая русские слова с китайскими, что-то просили. Некоторые предлагали свой товар, поднося его прямо к глазам впавшей в ступор женщины. Одна из китаянок водила по руке Калины массажером, другая предлагала продать сумку, сшить шторы, а заодно вылечить зубы. Таня вклинилась в толпу, как ледокол. Один из китайцев, едва достававший до пояса женщины, попытался что-то сказать, но осекся на полуслове, подняв глаза на выразительно глянувшую на него Татьяну. Толпа рассосалась. Заведя Калину в первую попавшуюся кафешку, Таня выяснила, что все началось с того, что Калину обуяло желание подать милостыню нищему. Бедный мужчина не имел ни рук, ни ног. Он сидел возле большой железной миски и бился головой об асфальт.
– Калина, – серьезно посмотрев в глаза подруги, проговорила Таня, – это было твоей ошибкой! Нищим в этой стране не подают. Обрати внимание, соотечественники ни копейки им не дают. Ты думаешь, они такие жестокие? Нет, дело не в этом. Я не знаю, как остальные нищие, но вот этот мужчина был вором. Ему отрубили руки и ноги. Он отсидел в тюрьме. И государство не собирается каким-то образом поддерживать его. Увидев, что ты решила поделиться своими деньгами с нищим, другие, промышляющие похожим промыслом, решили, что они тоже достойны твоего внимания.
– Тань, я все поняла! – вдруг абсолютно спокойно проговорила Калина, – пойдем, уже вечер скоро, а мы еще ничего не купили!
Подивившись резкой смене настроения подружки, Таня хотела что-то сказать, но передумала. Решили так: с часик походят по подземке, а потом, остановят свое внимание на одном из крупных магазинов.
Сумки наполнялись с похвальной быстротой. Три раза возвращались в гостиницу. Выгружали товар и снова шли по магазинам. Незаметно настал вечер. Во время бесконечных подъемов и опусканий на лифте Таня узнала всю подноготную лифтерши Тони, а Калина просто улыбалась и кивала.
Настал вечер. До ужина еще оставался час, и Калина попросила подругу остановиться и полюбоваться красочным действием, которое развернулось на площади. На одной половине площади пожилые женщины и мужчины в красочных костюмах с веерами под национальную музыку выполняли упражнения. Было не совсем понятно, то ли это танец, то ли вечерняя гимнастика, но смотрелось все очень красиво. На другой стороне площади, на концертной площадке, пела молоденькая девочка, вокруг шумела и аплодировала молодежь. Музыка гремела с такой силой, что голосок китаяночки доносился еле-еле. А посредине площади танцевали пары. Пары были разного возраста. И музыка была разной: вальс, танго, фокстрот. И все это одновременно. Грохот стоял неимоверный. Много было детей, которые сновали между танцующими взрослыми, Таня улыбалась мамашам с грудными детьми, те улыбались в ответ и гордо поднимали детей над головой. Калина устала фотографировать Татьяну в обнимку с китайцами и их детьми. Вдруг Калина увидела красавицу в норковой шубке. В это время Татьяна рассказывала пожилой китаянке и столпившимся вокруг зевакам, что у нее во Владивостоке трое племянников. Калина бросилась вослед красавице, но, оглянувшись на море людей, колышущееся вокруг, испугалась, и бегом вернулась к Татьяне. Прошло лишь несколько секунд, но момент был упущен.
– Пойдем, Таня, – тянула подругу Калина, – мы ее догоним!
– Калинуша, – благодушно пробасила Таня, отцепляя руку подруги, – Сунька, конечно, город маленький, но в нем около шестидесяти гостиниц и вдвое больше кафе и ресторанов. Кстати, о ресторанах, – встрепенулась она, – нам с тобой пора на ужин. Подожди, покажу желающим фотографию моих племянников и пойдем!
Путь к ресторану показался для Калины очень длинным, за ними шла большая компания общительных китайцев, вдруг воспылавших дружескими чувствами к богатырше с русой косой. Впрочем, возле ресторана «Максим» компания рассосалась. Это был один из ресторанов, куда китайцев не пускали. Ужин прошел очень быстро. Магазины работали до 23 ночи и, наскоро поужинав, туристы разбежались по своим делам.
Ночь для Калины тянулась бесконечно. Несмотря на усталость и натруженные ноги, она не могла уснуть. Соотечественники никак не хотели успокаиваться. Кто-то кричал, кто-то матерился, потом началось выяснение, кто кого уважает, и закончилось действие хоровым пением русских народных песен. И все это под окнами гостиницы. Будто бы ночевала Калина не в китайской гостинице, а в деревне, где молодежь, возвращаясь с танцев в клубе, бурно обсуждала события прошедшего вечера. Орать и выяснять отношения закончили где-то к трем часам утра. Калина только начала засыпать, как кто-то постучал в дверь. На резонный вопрос Калины, кто там, за дверью помолчали, а потом робкий девичий голос на ломаном русском ответил, что это пришла куня – «б…».
Растолкав Татьяну, Калина хотела уже идти открывать дверь, но не решилась, когда вдруг услышала в коридоре дружное мужское ржание. Наскоро одевшись, Татьяна вышла в коридор и выяснила у присмиревших вмиг мужичков, что это их розыгрыш. Мужички решили пошутить и заказали в соседний номер китайскую девушку легкого поведения. Героиня истории оказалась маленькой, щуплой, слегка рябой, с обесцвеченными, то ли рыжими, то ли пегими волосами, и в мужских подштанниках. Девушка стояла и тряслась, а Калине захотелось подойти и тряхнуть кого-нибудь из мужичков. У Калины возникло желание, а Татьяна осуществила его, но по-своему. Увидев, что мужчины отсмеявшись, собираются вернуться в номер, она сгребла за шиворот ближайшего из них и сказала:
– Куда? А платить, кто будет?
– За что? – удивился мужчина, – мы же только пошутили!
– За то! За шутки надо платить!
Стряхнув руку Татьяны, мужчина попытался юркнуть в номер, но не тут то было, наскоро сориентировавшись, женщина закричала дурным голосом:
– Люди добрые, помогите! Да что же это делается? Оскорбили, скомпрометировали! Помогите, люди добрые!
Куня, дежурная по этажу, услышав знакомый Танин голос, съежилась и спряталась за стойкой. Та же, которая, назвала себя куней «б…», только стояла и хлопала глазами. Мужики спрятались за дверью, а Таня продолжала кричать:
– Неужели перевелись мужчины на свете? Бедную, одинокую, слабую женщину оскорбили, и никто не вступится и не защитит! Люди добрые, да что же это делается?!!!
Захлопали двери номеров, послышались недовольные голоса, из дверей начали выглядывать встрепанные головы.
– Паша, – вдруг закричала какая то женщина, – буди детей, собирай вещи, горим!
Ей в ответ забубнил мужской голос, но женщина не успокаивалась:
– Тебе лишь бы на боковую! Как же не горим, если женщина кричала? Я же слышала!
Началась суета в соседних номерах. Наконец, из номера, где жили шутники, вышел мужчина. Недовольно покосившись на Таню, он подошел к щуплой китаяночке, сунул ей в руку несколько юаней и подтолкнул к выходу.
Но не тут то было. Таню не устраивал такой исход дела. Заступив дорогу китаянке, она громко и отчетливо сказала мужчине:
– Извинись!
– Перед кем? – удивился тот.
– Перед ней! Девчонка, как может, зарабатывает на жизнь, а ты издеваешься!
– Да ты что, совсем рехнулась? Буду я перед китайкой извиняться!
– А ты знаешь, как девчонкам в этой стране тяжело живется? А может она второй или третий ребенок в семье? У нее нет паспорта. Она не существует официально ни для кого! Ее всю жизнь прятали по сараям, чтобы власти не увидели, а когда она подросла, родители отделались от нее, сплавив сюда, в Суньку!
Калина зарылась головой в одеяло, чтобы не слышать громовой голос подруги. А та продолжала свою речь, почерпнутую из долгих разговоров с лифтершами, продавцами, обслугой.
– Ну и кем бедная девочка может устроиться, здесь, в Суньке? Без образования, без паспорта? А ты издеваться над ней собрался? Извиняйся, иначе сейчас всем расскажу! Люди добрые, – чуть повысив голос, обратилась она к собравшимся полусонным людям, – этот человек…
– Хорошо, – испуганно согласился мужчина. – Я извиняюсь! И больше так не буду!
– Ты поняла? – ласково обратилась Таня к девушке, – он извиняется! Ты ничего не разобрала, бедная! Эй, куня, – обратилась она к дежурной, – да не прячься ты, все равно вижу! Переведи ей и скажи, что, если кто еще так попытается пошутить над ней, пусть она обращается ко мне! Поняла? А вы что столпились, – обратилась возмутительница спокойствия к соседям по этажу, – спать идите! Ну перепутала девочка номер, с кем не бывает! Молодая совсем и русского языка не знает! Идите, идите спать!
Через полчаса Татьяна уже спала. Было пять часов утра. От богатырского храпа женщины дрожали стены, а Калина лежала и плакала в подушку, боясь разбудить подругу. Но к шести часам утра заснула и она. Подруги спали и не слышали, как рано утром мужчины из соседнего номера тихонечко переговорили с куней и перебрались в номер на другом этаже.
Утром, пока Калина спала, Таня пробежалась по магазинам. Утро было солнечным, но морозным. Вернувшись в гостиницу, она обнаружила, что Калина все еще спит. Позвонила Варвара, руководитель группы и сообщила, в каком ресторане будет завтрак. Время шло, а Калина все спала. Когда Таня попыталась растолкать подругу, то обнаружила, что у Калины температура. Вероятно, высокая. Когда Калина, наконец, проснулась, оказалось, что волнения вчерашнего вечера не прошли для нее даром. У женщины безумно болела голова. При упоминании о завтраке, который ждет в ресторане, Калину стало тошнить. Растерянная Таня присела на край постели и задумалась. Ни одна поездка с Калиной не обходилась без происшествий. Либо в середине поездки, либо в конце, но подруга обязательно заболевала. Что интересно, дома, во Владивостоке, Калина вообще не болела. Даже инфекционные заболевания обходили ее стороной, а вот тут…
Время шло, а Калине лучше не становилось, хотя Татьяна дала подруге двойную дозу китайских таблеток от температуры. Снова позвонила Варвара и раздраженно осведомилась, будут они завтракать или нет. Переговорив с Калиной, Таня сказала, что на завтрак придет, но одна. Так и получилось, что весь день Калина пролежала в постели, а Татьяна бегала по магазинам одна, без товарки. Вечером Калине стало лучше. Температура спала, и она почувствовала жуткий голод. Ужинали в ресторанчике «У Иры и Нади». Пока группа собиралась, Калина нашла в себе силы зайти в магазинчик, который стоял через дорогу от ресторана. У магазинчика было смешное название «Бижутерия от Пугачевой», а продавались там изделия из жемчуга. В голове мутилось, коленки тряслись, но Калина двигалась от стенда к стенду, надеясь найти колье из жемчуга, похожее по описанию на то, которое хотела получить на день рождение мама. Но такого колье не было. Продавец, обрадовавшись, что заполучил покупательницу, выкладывал на прилавок все новые ожерелья, колье и просто нитки жемчуга. Черный, белый, розовый жемчуг мерцал и переливался, а Калина еле стояла на ногах. Двинувшись к выходу, женщина увидела, что продавец загородил собой дверной проход. Назревал скандал. Сил доказывать продавцу, что нужного колье здесь не имеется, не было. Непримиримое лицо китайца говорило все без слов. Вернувшись в торговый зал, Калина ткнула пальцем в колье из черного жемчуга. Стоило оно копейки, а смотрелось очень хорошо. Вернувшись в ресторан, Калина увидела, что ужин уже в разгаре. Татьяна похлопала по сиденью, которое берегла для подруги. Присев к столу, Калина задумалась, можно было заказать нужные блюда, но был еще и второй вариант – шведский стол. Повертев меню, Калина, не нашла ни одного вдохновившего ее блюда и решила взять тарелку и выбрать нужные блюда из шведского стола. Возвращаясь с полной тарелкой, она обратила внимание на группу, которая сидела вокруг круглого стола и упоительно крутила стеклянный круг с блюдами. Одна из женщин, видимо, сказала что-то смешное, потому что члены группы тут же поддержали ее дружным смехом. Вдруг сердце у Калины упало. Она увидела похитительницу сумки. Женщина смеялась вместе со всеми и накладывала в свою тарелку еду с гигантских блюд, еле помещающихся на стеклянном круге. Первым порывом Калины было желание подойти к женщине. Но, взглянув на свою тарелку, она решила отложить разговор. Группа сидела вокруг стола в такой тесноте, что Калина просто не смогла представить, как вклинится в тесный круг, и будет рассказывать историю о сумке при всех. Дав себе обещание не спускать глаз с женщины, Калина двинулась к своему столу. Но поесть спокойно ей так и не удалось. Только она расположилась за столом, как погас свет. Следом включили светомузыку и началась дискотека. Сполохи света больно били по глазам, музыка грохотала, визжала и не давала сосредоточиться. К тому же из-за лучей, создающих состояние тревоги, и дыма, окутавшего танцующих и немногих оставшихся за столами, блюда на столе стало трудно разглядеть. Татьяна пошла танцевать, а Калина осталась за столом и попыталась поужинать. Прошло минут десять. Одна визгливая мелодия сменяла другую, а конца-края дискотеки не было видно. Вдруг в гуще танцующих что-то произошло. Послышались глухие возгласы, кто-то стал расталкивать танцующих и требовать врача. Раздались крики: «Женщине плохо!», «Да включите же свет!». Но прошло еще минут пять, пока организаторы дискотеки сориентировались в происходящем. Свет включили, но музыка продолжала орать, потом выключили и ее. Кто-то находящийся в круге стал требовать, чтобы толпа разошлась. Кому-то стало плохо и ему потребовался приток свежего воздуха. Чуть погодя явились представители полиции и несколько человек в белых халатах. Толпа раздалась в разные стороны, и тогда стало ясно, что свежий воздух потерпевшей уже ничем не сможет помочь, потому что женщина, лежащая на полу, была мертва. Убита.
Двери в ресторан тут же перекрыли. Неорганизованных туристов задержали, а тех, кто был в составе групп, отпустили, предварительно переписав названия тургрупп. Татьяна всю дорогу до гостиницы плакала, а Калина молчала, замкнувшись в себе. Было только двадцать часов по китайскому времени, но женщины решили сегодня больше из номера не выходить. Калина лежала, отвернувшись к стене, а Таня щелкала пультом от телевизора, пытаясь найти среди китайских каналов русские: ТНТ или НТВ, но, как назло, сегодня ни один из этих каналов не ловился. Наконец, ей это надоело, и она выключила телевизор.
– Калина, – обратилась Таня к подруге, – а ты что себе купила-то? Мы же несколько шуб хотели купить, чтобы ты рассчиталась с долгами! А завтра с утра уже уезжать! Что делать будем?
– Не знаю, – безучастно ответила Калина.
– А я знаю, – решительно поднялась с кровати Таня, – собирайся, пойдем!
– Нет. Пока не придет время уезжать, я из номера не выйду!
– Калина, пойми, жизнь продолжается! На что ты будешь жить целый месяц?
– Не знаю. Но из номера я сегодня не выйду!
Таня знала, что если Калина закусит удила, то ее с места никакими силами, не сдвинешь. Прошло еще полчаса, воздух в номере сгустился настолько, что Тане стало нечем дышать. Тишина давила на уши. Таня хотела что-то сказать, но в дверь вдруг постучали. Калина отреагировала очень резко:
– Не открывай, – прошептала она, – пусть решат, что нас нет.
Но в дверь упрямо продолжали стучать. Наконец, терпение у Тани лопнуло, и она решительно двинулась к двери, несмотря на протест Калины.
Резко открыв дверь, она с удивлением увидела вчерашнюю гостью. Только сегодня девушка была одета по погоде и превратилась в натуральную блондинку. Процесс осветления был завершен. В руках девушка держала пакет и большую корзину с фруктами. Прощебетав на ломаном русском слово «подарок», девушка повернулась и хотела уйти, и ушла бы, если бы ее не остановил зычный приказ Тани:
– Стой! Это еще что такое? Какой подарок? За что?
Девушка вздрогнула и остановилась. То ли у китаяночки кончился словарный запас, то ли она просто испугалась, но больше девушка не произнесла ни звука. Услышав голос Татьяны, прибежала куня. Приглядевшись, Таня увидела, что эта куня тоже блондинка, но на вчерашнюю все же не похожа. Лицо этой было ближе к европейскому, да и рост повыше. А говорила сегодняшняя куня на хорошем русском и почти без акцента.
– Что случилось? Вы чем-то недовольны?
– Пусть унесет свой подарок назад, – отрезала Таня.
– Ей нельзя, – умоляюще прошептала куня, – ее хозяин с работы выгонит!
– Выгонит, – повторила за куней Таня, – это, конечно, меняет дело. Но я все-таки кое-что не понимаю. За что подарок-то?
– Вы не дали унизить эту девушку. Мы очень гордая нация, хотя не всегда показываем это. Хозяин этой девушки запомнил вас, и теперь, когда бы вы ни приехали, здесь, в нашем городе, вам будет оказано всяческое уважение.
– Но, – попыталась возразить Таня, однако уставшая куня решила поставить точку в разговоре.
– И, пожалуйста, возьмите подарок! Хозяина нельзя обижать отказом. Подарки были присланы от чистого сердца.
Тане ничего больше не оставалось, как взять подарки из рук так больше ничего и не сказавшей девушки. Девушка ушла, а Таня немножко помедлила, прежде чем войти в номер.
– Слушай, куня, – обратилась она к дежурной, – где ты так хорошо научилась говорить по-русски?
– Я два года училась в русской школе, – с гордостью произнесла девушка. – И имя мне дала учительница по русскому языку.
– А как тебя зовут? – спросила Таня
– Таня! – ответила китаяночки
– Тезка, значит, – обрадовалась Татьяна, – ну хорошо! Ты меня убедила, оставлю подарки себе! Пойду в номер, там у меня подруга больная лежит.
Пока разглядывали подарки, Калина успокоилась, и Тане теперь не составило большого труда уговорить подругу выйти из гостиницы и пройтись по магазинам. Вернувшись в номер, подруги начали упаковывать покупки. Сумок не хватало. Таня сбегала на улицу и купила на последние деньги большущую сумку на колесиках. Но и теперь не удалось уместить все вещи. Денег у Калины и Татьяны не осталось совсем. Ну так получилось! Сделали несколько попыток переупаковать вещи по-другому. Но результат был все тот же. И тут Таня вспомнила о сумке, которую Калина прихватила с собой. Услышав о роковой сумке, Калина потеряла дар речи и начала от негодования махать руками. Потом речь вернулась к ней, но это ничего не изменило. Вещи надо было упаковывать, но Калина не хотела пользоваться сумкой убитой женщины. Татьяне понадобилось больше часа, прежде чем Калина пошла на попятный. Наконец сопротивление было сломлено, и Калина расправила сложенную вчетверо сумку и подала Тане. Несложное с виду усилие окончательно сломило Калину. Отдав сумку, она рухнула на кровать и замерла, уставившись глазами в потолок. Таня знала особенности нервной системы подруги, но то, что произошло дальше, удивило даже ее. Она успела только расправить сумку и сдвинуть молнию, как вдруг Калина подскочила на кровати и закричала, схватившись за горло.
– Откуда… Откуда этот запах? Я не могу дышать! Ты открыла окно?
– Нет, – испуганно ответила Таня.
– Но он откуда-то появился! Что ты сейчас делала?
– Я расправила сумку и хотела… – начала оправдываться Таня, но, увидев, что по лицу у Калины начали расползаться красные пятна, без лишних слов кинулась к аптечке. Обычно «Тавегил» действовал на Калину почти мгновенно, но на этот раз Тане пришлось ждать около получаса, пока подруга погрузится в сон. Тихонько открыв окно, Татьяна расправила на подоконнике злополучную сумку и потянула молнию, чтобы открыть на этот раз сумку до конца. Оглянулась на кровать. Все было тихо. Вздохнув с облегчением, двинулась, было, к другой сумке, чтобы закончить, наконец, укладывать вещи, но услышала стон Калины. Какой-то зловредный поток воздуха снова донес до больной запах из сумки, и Калина начала задыхаться. Начался второй виток истории под названием «Ах, как я ненавижу этот Китай!». На этот раз процесс утешения занял больше часа. Время шло. Еще несколько часов и ложиться спать уже будет бесполезно. Калина спала, а Таня стояла возле переполненных сумок и думала, что ей делать дальше. Это было сложно. Прислушавшись к тишине, царившей в коридоре, Таня тихонько двинулась к входной двери с пахучей сумкой под мышкой. Куни за стойкой не было. Не то что бы дежурная особенно помешала бы Тане в процессе укладки, но вещи, уложенные в нужном порядке, были апофеозом каждой поездки, и в этом торжественном акте не было места для посторонних. Бегая из номера в коридор с охапками вещей и сумками, Таня думала о Калине. Всякое случалось во время поездок, но запахи никогда не приводили подругу в такое состояние. Наконец сумка была наполнена, и скоро ее нельзя было отличить от других товарок. Все вещи заняли отведенные им места. Молнии были закрыты. Сумки перемотаны скотчем. Чтобы не повторить ошибку, к ручкам сумок были привязаны бантики из синих ленточек. Полюбовавшись на плоды своих трудов, Таня втащила сумки обратно в номер и с чувством выполненного долга легла спать. До отправления автобуса оставалось четыре часа. Утро началось с сюрприза. Татьяна проснулась оттого, что кто-то ее тряс. Открыв глаза, она увидела Калину. Подруга была уже готова к дальней дороге. Ничто в женщине не напоминало о событиях произошедших ночью. Но особенно удивительно было то, что обычно Таня будила Калину, а не наоборот. И процесс этот всегда проходил долго и мучительно. Сдача номера прошла без сучка и задоринки. Когда подруги спустились в холл, следом за ними прибежала куня-дежурная. Оказывается, Татьяна забыла вчерашний подарок. Как поставила его в тумбочку, так и забыла. Пока подтягивались зевающие члены группы, Калина болтала без умолку. Причем говорила она о чем угодно, только не о вчерашних событиях. У Тани трещала голова, и очень хотелось спать, но расслабляться было нельзя. Пока автобус не окажется на родной земле, от психики Калины можно было ждать любых сюрпризов. Вот и сейчас ее болтовня уже сильно напоминала истерику, грозящую вылиться смехом или слезами. Но до кульминации, слава богу, дело не дошло. После взвешивания сумок и погружения в автобус прошло больше получаса, а автобус все не трогался. Оказалось, что потерялся один из туристов. Прождали еще полчаса. Наконец, автобус тронулся. Китайскую таможню прошли быстро. В хорошем темпе пролетели нейтральную полосу, казалось до родной земли рукой подать, но, находясь в дороге, никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Тем более, если это дорога в Китай или из Китая. До русской таможни оставалось всего ничего, каких-нибудь несколько метров, когда автобус остановился. Оказалось, что впереди пробка из автобусов. Автобусов было одиннадцать. Всё, приехали! Периодически кто-то выскакивал из салона и приносил свежие новости. Постепенно картина сложилась. На русской таможне что-то произошло. То ли проверка приехала из Москвы, то ли сами таможенники кого-то усиленно проверяли, но поток автобусов застопорился. Грубо говоря, в час пропускали по три автобуса. Вскоре за автобусом, где ехали подруги, выстроился хвост из десяти автобусов. В довершение ко всему, с неба посыпалась какая-то гадость: то ли дождь, то ли снег. Время шло. Народ развлекался, как мог. Началось братание между автобусами. Калина безучастно смотрела в окно, Таня беспокойно ерзала на сиденье. Наконец, и ее терпение кончилось, накинув капюшон, она вышла из автобуса. На улице было мерзко, снег с дождем уже валил не переставая. Пройдя вдоль автобусов, измученная женщина попыталась узнать какие-нибудь новости, но пассажиры автобусов ничего не знали сами. Наконец один словоохотливый дяденька, из второго автобуса, поделился неожиданными новостями. Исходя из его слов, граница должна работать до двадцати одного часа. Те автобусы, до которых очередь не дойдет, останутся ночевать на ничейной полосе. Вернувшись в автобус, Таня поделилась свежими новостями с Варварой, руководителем группы. Раздраженная женщина зашипела на Таню и посоветовала не собирать сплетни и не сеять панику. Сев рядом с Калиной, Таня осторожно поделилась новостями с подругой. Но та лишь пожала плечами. Создавалось такое впечатление, что, пройдя китайскую границу, Калина стала совсем другим человеком. Вздохнув, Калина посоветовала подруге набраться терпения и смотреть на все философски.
– Таня, ну что ты кипишь? Кому мы здесь нужны? Все равно уедем! Не будут они нас держать всю ночь!
– Что это ты такой разумной вдруг стала? Всю ночь устраивала мне истерики, – Таня проглотила комок в горле, не в силах говорить дальше, – а потом заснула, а я легла спать только под утро…
– Таня, ну перестань, если мы сейчас поругаемся, тебе легче от этого станет? Или быстрее границу перейдем?
Таня хотела что-то ответить, но в этот момент автобус дернулся и двинулся к зданию таможни. Начался последний этап прохода границы. Вокруг были родные стены, таможенники улыбались родными, официальными улыбками, жизнь становилась все прекраснее и прекраснее, пока в какой то момент все опять не изменилось в худшую сторону. Оказалось, что группа не может сделать этот последний рывок через границу, потому что потерявшийся в Суньке турист так до сих пор и не нашелся. Варвара не сдерживаясь, начала ругаться матом. Если в течение четырех часов, пока автобусы стояли между двух границ, он не нашелся, то надежды, что он появится сейчас или в ближайшие несколько минут не было совсем. Однако везение, снизошедшее внезапно на группу, решило не оставлять её до конца. Еще не успел отзвучать последний забористый мат Варвары, как вдруг появился потеряшка. Он был одет с чужого плеча, весел и добродушен. Позже, уже по дороге домой, он рассказал свою нехитрую историю. Вообще-то Валера, так звали нашего соратника-помогайца, не пьет. Ну, если только изредка, по праздникам. Китайцы, партнеры по бизнесу, пригласили его в ресторан. Отказаться было неудобно. Застолье длилось долго, с бесконечной переменой гигантских блюд. Было много китайской и русской водки, японское саке и пиво «Харбин», в общем, всего было много. После ресторана партнеры, как водится, увезли русского в гостиницу. Утром, за завтраком, Валера, попытался найти сок или чай, но на столе стоял только «Спрайт» и самовар, на котором была наклеена этикетка «Водка». Самовар был большой, похожий на самовары из Тулы. Мужчина подумал, что это шутка. Но оказалось, что самовар действительно доверху налит водкой. Подозвав «корефана», это обращение применительно и к продавцам и к официантам, он попросил сока или чая. «Корефана» сообщил, что сок, чай и кофе в бесплатный завтрак не входят, и предложил принести пива. Оно было тоже бесплатным. Поразмыслив, Валера решил, что надо остановиться на водке. Что было дальше, он помнил смутно. Непосредственно в то утро, когда был назначен отъезд, он решил дойти до автовокзала самостоятельно, но очень скоро заблудился. В Суньке русский язык понимают отлично. Но в это утро, как Валерий не старался, его никто не мог понять. Китайская водка делает чудеса с русской дикцией. Наконец, обозлившись на весь свет, он пошел по улицам, куда глаза глядят. Глаза глядели плохо, зато вдруг прорезался голос. Но с дикцией было по-прежнему сложно. Кидаясь к китайцам, он требовал показать дорогу к автовокзалу, китайцы разбегались в сторону. Впав в неистовство, он начал ругать всех встречных и поперечных. Опустошая желудок и справляя малую нужду прямо на улице, он кричал в пространство, требуя вернуть его на Родину. Очнулся он в каком то переулке между домами. Из всей одежды на нем были только кроссовки. Кто-то раздел его, сняв даже носки и трусы. Да еще на шее оставили цепочку местного изготовления и кулончик с изображением Будды. Очень долго наш герой был в отключке. Как уж его разыскали партнеры по бизнесу, неизвестно. Автобус догоняли на такси. Догнать не успели, зато нашелся билет на автобус, идущий следом. На нейтральной полосе, увидев, что торопиться некуда, Валера нашел желающих сообразить на троих. И только когда автобус двинулся к русской таможне, а проехать-то надо было не больше пятнадцати шагов, он спокойно преодолел этот путь пешком и, смешавшись с туристами из автобуса, вошел в таможню. Потерявшийся турист вернулся в лоно родного коллектива, но судьба продолжала играть c туристами в кошки-мышки. Калина шла по списку третьей. Ничего не предвещало неприятностей. Уставшие таможенники были корректны и внимательны при проверке груза, но не придирались. Неприятности начались из-за злосчастной сумки. Таможенник велел снять сумку с транспортера и объяснить, что в ней лежит. Что Калина и сделала. Сумку снова поставили на ленту транспортера, и снова она не прошла проверку. На этот раз таможенник велел растерянной женщине вытащить все из сумки. Поколебавшись, Калина выполнила требование. Пустую сумку снова поставили на транспортер. В глазах таможенника появилось подозрение. Очередь сзади стала вяло возмущаться. К Калине подошли две женщины в форме и предложили пройти в один из кабинетов, естественно, прихватив с собой пустую сумку. В кабинете одна из таможенниц, взяла в руки сумку и сразу же обнаружила в ней то, на что Калина до сих пор не обратила внимания. У сумки было двойное дно. Вторая таможенница предложила Калине рассказать, для чего был придуман тайник и что Калина в нем собиралась перевезти. Калина хотела рассказать строгим женщинам про перепутанные сумки, про убийство, но слезы, внезапно прорвавшись наружу, полились градом и никак не хотели утихать. Женщины терпеливо ждали, но Калина никак не могла успокоиться. Тогда одна из женщин, спросила у Калины, можно ли распороть нитки, скрывающие двойное дно? Калина кивнула. Кивать она уже могла, а вот говорить – еще нет. Одна из женщин поднесла сумку прямо к зареванному лицу и предложила Калине рассказать о контрабанде, которую она пыталась провезти в двойном дне. Этим Калина якобы могла облегчить свою участь еще до того, как дно сумки будет взрезано, но Калина ни в чем признаться не могла. Во-первых, она действительно ничего не знала о втором дне, а во-вторых, у нее вдруг начался сильнейший приступ аллергии. За несколько секунд ее лицо покрылось красными пятнами, а в горле вспух шар из воздуха и стал ее душить. Таможенницы, повидавшие немало на своем веку, решили, что Калина очередная симулянтка, но, увидев, что у бедной женщины от удушья глаза буквально полезли на лоб, вызвали врача. Врач диагностировал отек Квинке. Сделав укол, он посоветовал срочно госпитализировать Калину, но наткнулся на неожиданный отпор таможенниц. Дело с сумкой застряло на мертвой точке. В досмотровом зале было не продохнуть от скопившихся тургрупп, перед таможней собралось немереное количество автобусов. Прошло минут двадцать. Наконец вызвали руководителя тургруппы. Та отказалась брать на себя ответственность за Калину. За это время больная пришла в себя. Таможенницы оживились. Задав несколько вопросов, успокоившейся Калине и получив согласие на вскрытие второго дна, они быстренько распороли шов и осторожно вытащили… ложку. Ложка была потемневшей от времени. Ручка у ложки была перекручена. Размер ее колебался между столовой и десертной. Одна из таможенниц недоуменно крутила ложку, другая снова подступила с расспросами к Калине. На этот раз Калина решила рассказать все, она начала издалека: с кофточки, которую она в прошлой поездке купила маме и которую мама так и не получила, так как… Калина рассказывала и рассказывала, ее голос то поднимался до опасных высот, то опускался почти до шепота. Таможенница несколько раз хотела задать уточняющий вопрос, но увлеченная рассказом Калина, не давала ей это сделать. Дойдя в рассказе до визита в офис турфирмы «Владколеса», она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, но это оказалось ошибкой. В разговор вклинилась молчавшая до сих пор Варвара.
– Да, что вы эту малахольную слушаете? Она вам такое тут наговорит! Знаю я эту историю, все совсем не так было! У моей сестры есть подруга, а у этой подруги своя сестра, правда, двоюродная. И вот у этой сестры тоже есть подруга, эта подруга знает Ленку, менеджера из турфирмы «Владколеса». Ленка врать не будет. Дело было так: в прошлый раз, притворившись беременной, эта вот туристка, со странным именем Калина, подменила у туристки из турфирмы «Владколеса» сумку. Вы же знаете, они все одинаковые! А потом, вероятно, ее жаба задавила, и она пришла требовать еще и свою сумку. Давно я уже просила директора моей турфирмы не включать в мою группу эту Калину. А ведь у нее есть еще подруга. Крикливая такая особа. Ты ей слово, а она тебе десять. Никак не дает с этой вот Калиной поговорить один на один. Только начнешь беседу, а она тут как тут. И что ходить веревочкой? Это еще надо посмотреть, какие они подруги! Что-то подозрительная дружба, честное слово! Вы разберитесь там, и если что…
– Женщина, – попыталась перебить разбушевавшуюся особу таможенница, – мы во всем разберемся! Сейчас ложку унесут на экспертизу. А вот вам лично я бы посоветовала лучше следить за своими туристами. И когда в следующий раз вам захочется облить их грязью, вы должны помнить, что этим вы унижаете в первую очередь себя, ведь за жизнь, безопасность и поступки туристов отвечаете в первую очередь вы!
Смутившись, Варвара пробормотала что-то про то, что мы свои права тоже знаем, чай, не в тайге живем. Прошло около получаса. За это время Варвара несколько раз порывалась провести профилактическую беседу с Калиной, вероятно, чтобы доказать таможеннице, что у них в турфирме порядок и она, Варвара, тоже не лыком шита. Калина молчала, только жалобно смотрела в сторону женщины в форме. Наконец, та не выдержала и посоветовала Варваре успокоиться, а воспитательную работу проводить за пределами таможни – где-нибудь в автобусе, а еще лучше – на территории родной турфирмы. Наконец вернулась вторая таможенница. Сердце у Калины упало. Она не знала, в каком транспорте увозят арестованных похитительниц сумок. Наверное, для них выделяют специальную машину! А может, преступниц до Владивостока везут в общем автобусе и только там, на Родине, передают в руки родной милиции? Калина оживилась: в этом случае она успеет уговорить Таню, чтобы та позаботилась о сыне-школьнике. Она так глубоко ушла в мысли о грядущем разговоре с подругой, что не сразу услышала, как к ней обращаются.
– Калина Сергеевна, вы меня слышите, – воззвала к ней таможенница с ложкой, – или вам опять стало плохо?
– Нет, простите, я задумалась. Я вас слушаю.
– Это мы вас слушаем! Вы можете, нам, наконец, рассказать, откуда в этой сумке оказалось двойное дно, а в нем ложка?
– Я же уже рассказывала, – беспомощно заломила руки Калина, – произошла ошибка…
– Это мы уже слышали. Про то, что вам стало плохо, и у вас в это время подменили сумку. Как я понимаю, вы много раз брали эту сумку в руки, но неужели ни разу не обратили внимания на двойное дно.
– Нет.
– Ну хорошо. Сколько человек находилось в турфирме «Владколеса», когда вы приходили узнать адрес владелицы сумки?
– Трое.
– Трое, значит, ну я надеюсь, они подтвердят ваши слова.
В кабинете повисла тишина
Наконец Калина не выдержала.
– И что… Как мне быть дальше?
– Дальше мы действуем так: я дописываю вот это заключение, даю его вам, и вы с ним идете в таможенный зал. Подходите к стойке слева, отдаете заключение, и вам возвращают сумку и вещи, временно изъятые из нее. Вот, возьмите документ. Кстати, ложка не является контрабандой. Это просто ложка, правда, довольно старая. Но не настолько старая, чтобы считаться предметом искусства. Вы можете ее тоже забрать. Что же вы стоите?
– А что мне делать дальше?
– В каком смысле?
– Ну с ложкой и сумкой?
– А это уже не наши проблемы. Можете выкинуть и то и другое, можете продолжать ездить с этой сумкой.
– Да, кстати, – вмешалась вторая таможенница, – из-за вас застопорилось все движение. Люди хотят домой, а вы их задерживаете! Знаете же, что без вас автобус не уедет! Эх, люди, люди, только о себе и думаете!
Вскоре Калина уже сидела в автобусе, на своем законном месте. Подруга тут же забросала ее вопросами. Измученная тревогой, она готова была уже идти на штурм того кабинета, где измывались над ее дорогой Калиной, но, слава Богу, Калина объявилась сама. Зная взрывной темперамент подруги, она постаралась как можно спокойнее и лаконичнее рассказать о мытарствах в кабинете. Никаких ярких красок, все серо и приглушенно. Но и то, что она рассказала, подвигло Татьяну, известного борца за справедливость, вскинуться. Калина еле успела поймать Таню за полу куртки в тот момент, когда она решила разобраться с предательницей Варварой. Но автобус дернулся и, наконец, поехал. А в автобусе, который мчится на полном ходу к родной гавани, туманному Владивостоку, как вы знаете, стоять и ходить нельзя. Пассажир должен сидеть. В кресле. Желательно, пристегнувшись ремнем безопасности, если он есть.
Домой возвращались под громкие песни. Мужики мирно спали, зато женщин, вдохнувших воздух родного Приморья и вероятно захмелевших от этого, невозможно было успокоить. Впрочем, никто и не пытался! Калина крепко спала или делала вид, что спит.
Глава пятая
Знакомая девочка
На следующее утро Калина проснулась с жуткой головной болью. Потрясения вчерашнего дня не прошли даром. Хотелось зарыться в одеяло и никого не видеть. Но надо было вставать и собираться на работу. Начальство отпустило Калину только на один день, пятницу. А сегодня был понедельник. Калина работала в детском клубе руководителем музыкального кружка или, говоря официальным языком, педагогом дополнительного образования. Раньше таких клубов было много, они существовали при ЖЭКах, сейчас их осталось мало, да и относились они к отделу образования. Открыв дверь в помещение клуба, Калина тут же унюхала запах канализации. Туалет опять затопило. Регулярно, раз в две недели, Калина приглашала слесарей из ЖЭКа. Слесари ругались, но сделать ничего не могли: всю систему канализации надо было менять, а денег на это никто выделять не собирался. Раньше, когда клубы принадлежали ЖЭКам, все проблемы с ремонтом решались моментально, стоило только подать заявку. Эти счастливые времена Калина не застала, ей рассказывал об этом ее коллега, который занимал вторую половину клуба. Мерзкий запах не добавил хорошего настроения, но тяжелее всего было то, что опять придется выслушивать бурчание слесарей в адрес народного образования, клуба и непосредственно в ее адрес, адрес Калины. Усугубляло ситуацию то, что на сегодня был запланирован концерт, посвященный двадцать третьему февраля. Были приглашены гости, а также родители и бабушки с дедушками тех детей, которые участвовали в концерте. Слесари пришли и ушли, оставив не убранными все последствия прорыва канализации. Калине хотелось не просто плакать, а выть в голос. Но делать было нечего, скоро сюда придут наряженные по-праздничному дети и их родители. Калине было стыдно, будто она пригласила гостей в собственный дом, а в доме… Туалетная комната совмещала оба места пользования: унитаз и душ. Зажав нос одной рукой, в другую она взяла шланг от душа и, зажмурившись, начала смывать последствия канализационной катастрофы. Когда процесс был завершен, Калине показалось, что она вся пропиталась запахом нечистот. И ей никогда не отмыться от этого запаха. Но время неслось со страшной скоростью, нужно было подготовить зал для концерта. Увлекшись процессом украшения, Калина вдруг услышала какой-то посторонний звук и выбежала в коридор. Взглянув на то, что происходило в коридоре, она остолбенела. С потолка потоками низвергалась вода. Особенно сильно она лилась в том месте, где через час должны будут проходить дорогие гости, на стыке между прихожей и коридором. Входная дверь легко пропускала морозный воздух, и вскоре на полу возникла наледь. Закусив до боли губу, женщина заставила себя успокоиться. Сделав три коротких вздоха, она закрыла глаза. Постояв так несколько секунд, она снова подняла глаза к потолку. Это был не сон. Это во сне все решается и делается само собой, а наяву.…Кинувшись к телефону, Калина опять позвонила в ЖЭК. Ей пообещали прислать кого-нибудь, но посоветовали ни на что не надеяться. Над клубом находился салон красоты, а в нем арендовали помещение какие то специалисты по промыванию желудков. Точного названия фирмы Калина не запомнила. Да и не нужно ей это было. Рабочий день у чистильщиков желудков еще не начался, и не факт, что администрация салона пустит работников ЖЭКа в арендованное помещение. Прошел час, слесари все же что-то сделали, потому что лило уже не так интенсивно. Но водичка еще капала. Появились первые приглашенные. Первой пришла внучка бывшего мэра города. Красивая девочка в воздушном наряде. Ее привезли на машине прямо в концертном платье. Чтобы не испортить прическу и платье, Калина на всем отрезке пути «прихожая-зал» держала над девочкой зонтик. Благо, он нашелся под рукой – остался от музыкального спектакля «Мери Поппинс». Девочка благополучно миновала опасный участок, а Калина поспешила к вновь прибывшим. До концерта оставалось десять минут, когда произошла катастрофа. Упала девочка лет семи, поскользнувшись на опасном участке. Как только потоп прекратился, Калина расслабилась и перестала встречать гостей в дверях, потому что и в зале было полно работы. И вот результат: мало того, что девочка упала, она еще и испачкалась. С новенькой куртки текла вода. Девочка не участвовала в концерте, вероятно, ее пригласил кто-то из артисток в качестве гостьи. Но совсем незнакомой ее Калина бы не назвала. Где-то она уже эту девочку видела. Впрочем, времени копаться в ощущениях и воспоминаниях не осталось. Калина вытерла, как могла, куртку и, раздев девочку, посадила ее в первый ряд смотреть концерт. Зазвучали фанфары и вперед вышли две девочки-ведущие. Но концерт так и не начался, вернее, его прервали. Пришла инспектор из детской комнаты милиции. Пришлось бросить и гостей, и артистов и идти выяснять, что случилось. Оказалось, ничего не случилось, просто, так как в клубе намечалось массовое мероприятие, прислали инспектора наблюдать за порядком. Инспектор долго не могла понять, что происходит в этом помещении. Откуда несет таким амбре и почему с потолка течет вода. Калина попыталась растолковать ситуацию, но что можно объяснить, когда и сам не знаешь ответа. Когда с объяснениями было покончено, инспектор возмутилась. Ее поразило, что в таких условиях проводятся концерты. Отсюда надо было бежать и закрывать помещение на санитарную обработку. Калина молчала, да и что она могла сказать? Ее тоже давно волновал вопрос условий, но, похоже, никто не собирался давать на него ответ.
Все проходит, кончился и концерт. Довольные зрители осторожно покинули помещение очага культуры. Калина пошла к телефону рапортовать начальству, что концерт прошел с большим успехом. Начальство находилось в другом помещении. Ближе к центру города. Все беды клуба начальство принимало близко к сердцу, но помочь ничем не могло. Диагноз был один: нет денег! Наведя порядок, ушли дежурные по клубу, пора, кажется, было уходить отсюда и Калине, но сил встать и куда-то идти у женщины пока не было. В коридоре послышались детские голоса. С улицы вернулась любимая ученица Калины, Оля Ерохина. Вероятно, Оля ходила провожать друзей и вот теперь вернулась, чтобы помочь закончить уборку в зале. Но голос девочки тут же стих и через минуту донесся с улицы. Похоже, что-то не давало девочке вернуться в теплое помещение. Или кто-то. Так и оказалось. Этим кто-то, оказалась та девочка, которая упала перед концертом. Исходя из слов Оли, девочка очень хотела тоже записаться в кружок, но отчаянно стеснялась. Девочки вернулись с улицы. Оля уговаривала новенькую, расписывая прелести занятий в кружке. Калина довольно улыбнулась. Ради слов, которые говорила Оля, стоило жить и переносить все эти напасти. Включив диск с музыкой на всю громкость, Калина сделала вид, что ничего не слышит. Оля и девочка уже почти дошли до зала, как вдруг ветер распахнул форточку, хлопнула от сквозняка входная дверь, и в зал вплыл запах. Чувствуя, что лицо моментально покрывается аллергической сыпью, Калина, не глядя, пошарила в кармане. Лекарство было на месте. Но откуда появился запах? Когда Оля и девочка возникли в дверях, Калина тут же вычислила источник запаха. Он шел от девочки. Запах не был отвратительным, то есть, он не шел ни в какое сравнение с запахом, который так и не смогли побороть слесари, но этот запах Калина узнавала мгновенно. Это был запах Китая. Запив лекарство, женщина внимательно посмотрела на девочку. И сразу вспомнила ее. Лицо девочки было на тех фото, которые Калина нашла в чужой сумке. К тому же, Калина, кажется, видела эту девочку во время позапрошлой поездки в Суйфэньхэ. Оля представила девочку. У девочки было замечательное имя – Катя. Согласно правилам, Калина вытащила журнал. Все данные детей, которые хотели записаться в кружок, руководители обязаны вписывать на специальную страницу. Записывая адрес Кати, Калина узнала, что они с девочкой соседи, живут в одном дворе. И даже номера квартир у них одинаковые. На резонный вопрос Калины, почему она ни разу не видела девочку раньше, Катя ответила, что они живут здесь совсем недавно. Раньше они жили в районе Тихой. А переехали несколько недель назад, еще даже и вещи не все распакованы. В графе родители, Калина вписала данные мамы. О папе девочка ничего не упомянула, а Калина ничего не стала спрашивать. Домой Калина возвращалась вместе с девочкой. Беззаботно болтая, Катя рассказала, что живут они втроем: мама, тетя и она, Катя. Девочка, действительно, жила в соседнем доме. Прощаясь с Катей, Калина пошутила по поводу того, что номера квартир у них одинаковые, чем привела простодушную Катю в восторг. Остаток дня пролетел незаметно, завтра Калина собиралась съездить за сыном к маме. Мама жила в Уссурийске. Электричка туда уходила рано утром, и поэтому Калина попыталась лечь пораньше, но не тут-то было. События последних дней все крутились и крутились у нее в голове. Но стоило ей только задремать, как в дверь позвонили. Обалдевшая со сна женщина бросила взгляд на часы. Два часа ночи. Странно, кто бы это мог быть? Немногочисленные друзья и родственники не имели привычки ходить в гости по ночам. Таня жила рядом, через дорогу, но прежде чем придти она обязательно позвонила бы по телефону. Звонок в дверь прозвучал еще раз, и еще и еще. Путаясь в полах халата, Калина подбежала к двери. Посмотрела в глазок, за дверью стоял кто-то маленький, был виден только помпон от шапки.