скачать книгу бесплатно
Это ж прям перебор. Переборище.
Мой "кокон" с мягкой сидушкой плетёный, поэтому обзор через прутья на вход отличный. К тому моменту, как сигарета дотлевает до середины, из стеклянных парадных дверей на улицу вываливается запыханная девица.
Та самая, что перемигивалась с Сашей. И в том же прикиде, в котором танцевала. Даже не удосужилась накинуть на себя что-то. Обмахивается, остужаясь, и, отойдя к оббитым деревянной рейкой ограждению, тоже закуривает.
Нормально. Прям отрада для глаз всей мужской компашке, раскуривающей неподалёку кальян. Про который они благополучно забывают. Не каждый день вместо десерта тебе полуголую девчонку подкидывают.
Завязывается закономерная беседа с типичным подкатом и намёками присоединиться, но особо не вслушиваюсь. Её проблема. Нечего щеголять в одном купальнике, который и купальником-то сложно назвать.
Политика невмешивания работает ровно до того момента, пока через те же двери не появляется та, которую я как раз-таки и жду. Уже одетая, к счастью.
Что, смена закончилась? Или она специально стрекоча даёт раньше времени, чтоб на меня не нарваться?
Курящая девица окликает Саню, которая вызывает не меньший интерес у подвыпившей, но в меру адекватной компашки. Девчонка-то она всё-таки миловидная.
Пора, наверное, вмешаться? А то они так долго стоять будут и трещать.
Оттолкнувшись ногой, разворачиваюсь на кольцевом креплении, но не окликаю. Жду.
И, естественно, меня замечают.
Прям вижу пронёсшуюся по нахмурившемуся лбу бегущую строчку: "мать твою, он всё ещё здесь".
Здесь-здесь.
Вот теперь можно и встать.
Встать, я сказал, а не вывалиться из этого гнезда.
– Ну что, красота, натанцевалась? ? затушиваю бычок в ближайшей пепельнице, подходя к ней. ? Домой подвезти или сама дойдёшь?
Всё прекрасно, и от её панической атаки, мешающей сообразить по-быстрому наиболее колкий ответ, я получаю прямо-таки моральное удовлетворение, вот только подружка её меня напрягает.
Так въедливо на меня таращится, что тонкая сигарета в пальцах успела прогореть до фаланг. Неосторожное движение и весь пепел падает на лакированные туфли, но на это едва ли обращают внимание.
Вот и что она пытается высмотреть?
Впрочем, неважно.
Забираю у Саши женскую сумку. Раздутую и оттягивающую плечо. Туда гирю затолкали?
– Вперёд и с песней, Горошек, ? настойчиво подгоняю её вперёд. ? Разъяснительная беседа не ждёт.
– Не надоело в папочку играть?
– Кто-то ж должен тебя воспитывать, раз совсем от рук отбилась. Как там пелось? "И то, что влипла я по пояс видел и доберман", а?
– Не знаю такой.
– Само собой. Когда она была популярной ты ещё даже не родилась, ? переходим почти безлюдную дорогу, тормозя возле чёрного Хаммера.
Открываю со стороны пассажирского, галантно подавая раскрытую ладонь, чтобы помочь забраться на высокую подножку.
Не а. Мы слишком гордые. Сами кое-как залезаем.
– Я не стану оправдываться, ? отвернуашись к окну, бурчат неразборчиво, скрестив руки на груди.
– Да и не надо, ? запрыгиваю следом на водительское, скидываю сумку на заднее и, пристегнув обоих ремнями безопасности, завожу тачку. ? Просто сиди и слушай то, что буду говорить я. Но мне вот интересно: ты чем думала-то, а? Тем местом, которым светила перед похотливыми рожами? ? молчит. Как и обещала. ? Не, ну а чего не стриптизёршей сразу пошла? А лучше эскортницей. Они в разы больше получают. Не взяли? И то верно, те допуслуги, что они оказывают ты вряд ли потянешь. Опыта недостаточно. Хотя я уже хз. Может, ты и тут ранняя ягодка.
– Ты подменяешь понятия, ? не выдерживают. ? Танцовщица и проститутка ? разные вещи.
Замечание лишь вызывает у меня смех. Наивная.
– О, тут ты глубоко заблуждаешься, Сань. В половине случаев это одно и тоже. И можешь меня даже не переубеждать.
– Не стану и пытаться. Лучше ответь: откуда ты узнал адрес?
– О, это была самая тяжёлая задачка на дедукцию, ? усмехаюсь, вслепую нашаривая в "кармане" кресла бейсболку и бросая ей на колени.
Самую обычную, чёрную. Всё бы ничего, если бы не вышитый логотип бара. Подобные заведения любят штамповать подобный личный мерч, чтобы срубить ещё больше бабла на клиентах.
– Значит, устраивал в моих вещах шмон?!
– Не пришлось. Скажи спасибо своему Анубису. Еле отвоевал у него цацку.
Причём доказательство этого можно прекрасно углядеть на погрызанном козырьке.
– Прекрасно. И что дальше? Ор, скандал, ультиматумы, запреты?
– А есть смысл? Ты со дня приезда упорно делаешь всё с точностью да наоборот. О чём бы я не попросил.
– Попросил? Ты снова экстраполируешь.
– Ого. Какие слова ты знаешь. Этому учат на курсах юных стриптизёрш?
Мне сейчас кулаком в висок с разворота заедут, отвечаю.
Нет. Сдерживается. Вместо этого теперь уже очевидно включает молчанку, потому что до самого дома не пророняет больше ни звука.
Что ж, оно и к лучшему. Есть время поразмышлять, так как я пока не особо понимаю: что делать и как реагировать. И больше всего бесит как раз то, что по идее это вообще не моего ума дела, вот только…
Всё упирается в одно и тоже: я за неё в ответе.
Хочу я того или нет.
Выгружаемся у подъезда, окрашенного оранжевыми отблесками фонарей. Так же молча поднимаемся на лифте и так же молча заходим в квартиру
Я поворачиваю в сторону кухни, она ? к себе в комнату, к услышавшей нас псине. Та, то и гляди, на радостях дверь насквозь сейчас продерёт. То ещё разрушительное чудовище. Уже все углы в доме погрызла.
– И куда ты опять собралась? ? высовываюсь в коридор, уловив шорохи.
Саша снова обута. Стоит, накинув джинсовку, и с поводком. Ловит довольную морду, нарезающую вокруг неё круги. Вот-вот обоссытся от радости, как пить дать.
Тоже мне, грозный охотник.
– На прогулку, не очевидно?
Ну, да. Хрупкая девочка, шатающаяся по улице в три утра с доберманом-пацифистом ? что может быть безопаснее?
– Кстати, об этом. Я вроде давал установку: один день на перекантовку. Здесь моё слово тоже ничего не значит?
– Я развесила объявления.
– И? Меня это должно успокоить?
– А я что должна сделать? ? взрывается Саша, повышая голос. ? Выкинуть его на помойку? Потерпишь. Не устраивает ? мы завтра же съедем.
– Куда?
– Да куда угодно! На вокзале лучше буду жить, чем отчитываться за каждый шаг и выслушивать бесконечные оскорбления. Достал.
Приехали.
– Ты когда зверинчик успела принять, малявка? Кто тебя оскорбляет-то? ? подхожу к ней, обшаривая карманы джинсовки.
– Что ты делаешь? ? с досадой наблюдают, как телефон, уже достаточно старой модели, но отлично сохранившийся, откладывается на тумбу. Стягиваю с неё верх, забираю поводок и, чуть оторвав от пола, уношу в ванную. ? Даня, что ты… Ааа! ? взвизгивают, когда душевая лейка выплёвывает полый напор прямо ей на голову.
– Остудись. И смой с себя шалашовские блёстки. А когда помоешься и успокоишься, договорим спокойно. Лады?
Горошек стоит и буквально обтекает, вымокая за секунды. Обтекает и закипает. Закипает и…
Не пойму. Не улавливаю эмоцию.
Это разочарование?
– Это никогда не изменится, да? ? тихо спрашивают.
– Что?
– Твоё ко мне отношение. Малявка. Глупая, наивная, не самостоятельная. Ребёнок.
– Да нет. Уже точно не ребёнок. Ты не забываешь об этом напоминать, щеголяя по квартире в чём мать родила.
– И тебе это не нравится?
Ха. Вопрос с подковыркой.
– Догадайся с трёх раз. Сань, я всё-таки парень, и у всего есть пределы.
Включая мои буйные фантазии, распаляющиеся совсем не к месту после её дефиле.
– Да, ты прав. И у меня тоже есть пределы!
Прежде чем успеваю съехидничать, меня притягивают мокрыми руками за шею и…
Эээ…
Целуют?!
***
Я вот щас чё-то нихрена не понял. Прям слышу, как заводские мозговые настройки, скрипя раздолбанными шестеренками, летят к чёрту.
Робкие, но настойчивые губы Сани мнут мои, а я…
А я жёстко туплю, не понимая: что делать. Соблазн ответить есть, и большой, но…
КАКОГО, МАТЬ ЕГО ЧЁРТА!?
Может, она под чем-то?
Спихнуть всё на алкашку и неокрепший юный организм было бы прям очень к месту, только вот бухлом вообще не пахнет.
И другим ничем тоже не пахнет. Ничем, кроме земляничного шлейфа духов. Так что нет, целует Саша меня по трезваку, но что ещё хуже ? чувствую, как начинаю сдаваться.
На инстинктах, похоти, азарте и хрен знает на чём ещё, но уже приоткрываю рот, собираясь запустить язык туда, куда не следует, однако спасение приходит откуда не ждали.
Вздрагиваю, отстраняясь и маша укушенной конечностью. Несильно, но в реальность возвращает на раз-два.
– Совсем офонарел!? ? шикаю на крутящуюся рядом псину. ? Что за прикол такой: вечно цапать?
– Он просто гулять хочет, ? Санёк тушуется. Вжимает голову в плечи, виновато прячет глаза, тянет мокрые рукава.
Что, уже сама пожалела, что учудила?
Очень надеюсь. Потому что в одиночку мучиться угрызениями совести я не собираюсь. Да и вообще… надо бы покурить.
– Мойся, ? бросаю ей через плечо, выталкивая пса в коридор. ? Пошли, дьявольское нечто. И только попробуй ещё раз зубы распустить, сточу наждачкой под корень.
Накидываю на себя ветровку, влезаю в новые кроссы и с поводком наперевес иду к лифту, который ещё не успел уехать по другому вызову.
Спускаемся вниз, выходя на ночную улицу. По сравнению с ванной, где за секунды стало настолько душно, что запотело зеркало, здесь в меру ветренно и свежо.
Женский парфюм выбивается быстро, а вот с фантомными покалываниями на губах даже ветер ничего способен сделать.
Что ж, факт-то очевиден: я полагал, робкие безответные чувства Саньки остались далеко в прошлом, но, судя по всему, дела обстоят многим хуже. Что сильно усложняет… абсолютно всё.
И что теперь?