Кавказский свекор. Покоренная горцем

Стелла Мун

Кавказский свекор. Покоренная горцем

Глава 1

— Вот же!.. — печально смотрю на свои несчастные “самба”, что окатил из лужи какой-то древний внедорожник.

Кажется, я напрасно жду автобуса в этой глуши, потому что по ощущениям здесь только бараны пасутся на лугах и козлы прыгают по горам. Но таксист, что вез из аэропорта, выкинул меня прямо тут, потому что конечный маршрут у него не пересекается с моим, и сказал ждать попутку.

Попуток нет. Только слякоть, грязь, холод и наглый внедорожник, который даже не притормозил, чтобы не облить меня.

Но похоже, это только начало, потому что машина сдает назад и меня снова окатывает, но уже не грязью, а паникой.

— Куда едешь, красавица? — выглядывает в окно кавказец, и мне становится не по себе от одного его вида.

Лохматые, сросшиеся на переносице брови, черные как угли глаза, густая неухоженная борода и волосатые руки, которые кажутся такими огромными, что я непроизвольно делаю шаг назад.

— Садись, садись, — раздаются голоса из салона авто, и только теперь я замечаю, что там еще трое таких же волосатых и опасных, как и тот первый.

— Нет, нет, за мной муж должен приехать, — пячусь назад и снова наступаю в лужу, но это не останавливает меня.

— И кто ж твой муж, бриллиантовая? — улыбается водила, демонстрируя блестящий зуб.

— Азат Дзаитов, — говорю едва дыша, надеясь, что им знаком мой муж, потому что меня пугают эти незнакомцы до дрожи.

В машине повисает тишина, а затем из салона доносится голос — странный звук, похожий на улюлюканье.

— Вот как? А что же ты не на его празднике, раз жена? — усмехается один из мужчин с заднего сиденья.

— Какого праздника? Он поехал проведать больного дедушку, и я прилетела его поддержать.

— Дедушку? — хмыкает тот, что задал вопрос с заднего сиденья. — Вот и поедем, навестим дедушку Рашида.

Дверь распахивается, и один из мужчин выходит на улицу. Высокий, мощный, устрашающий. Смотрит на меня своим блестящим взглядом, и у меня сердце ухает в пятки.

Я продолжаю пятиться назад, а этот здоровяк, наоборот, надвигается на меня.

— Не надо, пожалуйста, — отворачиваюсь от него, собираясь бежать.

Но нога проваливается в лужу, чемодан застревает в грязи, и я чувствую, как меня подхватывают сильные руки и поднимают над землей вместе с грязным чемоданом.

— Что вы делаете? Отпустите! Вы не имеете права! — визжу я, но в ответ мне слышится лишь низкий гогот.

— Ты чего распереживалась, красивая? Мы тебя прямиком к мужу доставим, — смеются они.

— Вам запрещено меня трогать! Я чужая женщина.

— Так это нам своих нельзя трогать, а ты не наша, — продолжают они потешаться.

Меня запихивают в машину, как мешок с картошкой. Кто-то успевает за это время вырвать у меня чемодан из рук и закинуть его в багажник.

Не успеваю я кинуться к двери, как тот, что втолкнул меня в салон, залезает в машину следом и блокирует двери.

— Это похищение! Мой муж будет искать меня!

— Уверена, что он в курсе того, что ты тут? — оборачивается ко мне водитель, сверкая золотым зубом.

— Он… — слова застревают в горле, потому что меня охватывает диким, неконтролируемым страхом. Я действительно не говорила, что приеду. Он не отвечал на звонки, и я запаниковала. Испугалась, вдруг случилось страшное или связи нет, а меня нет рядом с супругом. — Что вы собираетесь делать?

— Да не боись, красавица! — звонко говорит второй, что сидит на пассажирском сиденье рядом с водителем. — Не обидим тебя. Сказали же, отвезем к дяде Рашиду. Пусть он посмотрит, какую его внучок в столице красавицу отыскал.

— Вы правда знаете Азата? — наверное, я звучу слишком жалко, раз в моем голосе столько надежды, что эти горцы снова начинают хохотать надо мной.

— Мы как раз на праздник к твоему Азату едем, — хрипло говорит тот, что паковал меня в машину, и я только сейчас замечаю, что все они в брюках и рубашках. Правда рубахи на них яркие, безвкусные. Но это не имеет никакого значения, потому что главное лишь то, что я все-таки доберусь до мужа.

Пока мы едем, мужчины переговариваются между собой на незнакомом для меня языке. Звонят кому-то, бросая на меня странные взгляды.

Машина движется по горному серпантину, петляя так, что меня начинает мутить. Но я сижу прямо, будто кол проглотила, и молча смотрю перед собой, молясь всем известным богам, чтобы в итоге меня не тронули и сдержали слово.

Наконец-то начинают виднеться дома. Мы въезжаем в населенный пункт и паркуемся возле огромного дома. У высокого забора стоит множество машин, а со двора льется музыка.

Значит, и правда праздник.

Мужчины выходят из авто.

— Следуй за мной, — говорит тот, что сидел рядом с водителем, и ведет меня за угол.

— Разве вход не с другой стороны? — не понимаю, что происходит.

— Тебе туда нельзя, — отвечает он сдержанно и останавливается возле небольшой калитки, с противоположной стороны особняка.

— Почему?

— Вряд ли родне невесты это понравится.

— Так это свадьба?! Как здорово! Никогда не была на кавказской свадьбе. А кто женится?

— Как кто? — усмехается он, открывая калитку и кивком приглашая меня пройти во двор. — Твой муж.

Глава 2

— Какой муж? — врастаю ногами в землю и смотрю на своего провожатого. — Чей муж?

— Ну как же, — усмехается он. — Твой муж, Азат Дзаитов.

— Это… это же ерунда какая-то… Он что, решил взять вторую жену у меня за спиной?

— Да нет, вроде первую, — пожимает он плечами.

— Не может этого быть. Он же… Мы же… Как он мог?

— А это спроси у дяди Рашида.

— У дедушки, который при смерти? — в ужасе смотрю на мужчину. — Азат же уехал прощаться с ним.

— Вот сама и посмотришь, насколько дядя Рашид при смерти, — он подталкивает меня к крыльцу, откуда выходит пожилая женщина в повязанном на голове цветном платке.

— Кадыр, это кого ты привел? — хмурится она, рассматривая меня. — А это, тётя Алма, гости к дяде Рашиду.

Услышав это, женщина еще сильнее начинает хмуриться и говорит что-то на своем языке мужчине. Тот ей отвечает спокойно и, судя по интонации, уважительно. Хотя на самом деле у меня нет ни малейшего представления, о чем они общаются.

— Проходи в дом, — кивает он на крыльцо, и женщина провожает меня хмурым взглядом.

— Я позову Рашида, — слышу я перед тем, как за мной закрывается дверь и меня провожают в небольшую комнату, похожую на кабинет. Вдоль одной стены — высокий стеллаж с книгами, у противоположной — кожаный диван, а у окна — письменный стол, и высокое кожаное кресло за ним.

— Садись, — кивает на диван мужчина по имени Кадыр.

— Вы же пошутили насчет свадьбы Азата? — смотрю на него, ожидая подтверждения.

В ответ он лишь машет головой, смущая меня подобной реакцией.

— А если серьезно?

— Жди! — говорит он и выходит за дверь.

А когда спустя пару минут дверь снова открывается, на пороге появляется пожилой седовласый бородатый мужчина лет семидесяти. В классическом черном костюме и белоснежной рубашке.

— Здравствуйте! — поднимаюсь с места, сразу понимая, что он тут главный.

— Здравствуй! — смотрит на меня пристально и проходит к столу, опускаясь в кресло.

Следом за ним появляется тот самый Кадыр.

— Рассказывай, — переплетает пальцы, положив локти на подлокотники.

— Меня зовут Мария. А вы, должно быть, дедушка Азата?

— Верно, меня зовут Рашид, — медленно кивает он. — Чем обязан такому приятному знакомству?

— Вы выглядите здоровым.

После этой фразы брови мужчины ползут вверх.

— А должно быть иначе? — смотрит на меня пристально. — Вы так и не сказали, кто вы и с какой целью явились в мой дом.

— Я Мария Ануфриева, и я жена Азата.

— Простите, мне показалось, вы сказали “жена”?

— Вам не показалось. Мы встретились с Азатом в столице и поженились на Мальдивах.

Мужчина замирает, рассматривая меня еще более въедливо и будто переставая дышать.

— Я правильно понимаю, что официально регистрации у вас не было?

— Вы все поняли верно, мы ждем нашей даты в ЗАГСе, чтобы узаконить отношения.

— Тогда у меня для вас плохие новости, Маша, — говорит он тихо. — Азат сейчас официально женится на местной девушке. Официально.

— Что? — у меня сердце ухает в пропасть, потому что я надеялась, что это все какая-то злая шутка и не может мой любимый муж так поступить со мной. У нас же с ним такая любовь! Такая страсть!

А как красиво он ухаживал за мной. И эти два месяца, что мы провели как муж и жена, были похожи на сказку. Я даже мечтать о подобном не смела.

— Но… он же любит меня! Он не может так поступить со мной! — делаю шаг к двери, но Кадыр преграждает мне дорогу.

— Мы не договорили, — раздается тихий голос деда моего Азата.

Я замираю, не зная, закричать, чтобы меня выпустили, или дослушать. Хотя что может сказать этот старик, когда все и так ясно?

Крик застревает в горле комом. Что может быть важнее того, что мой мир только что рухнул? Но что-то в его взгляде, холодном и оценивающем, заставляет меня замереть. Он смотрит на меня не как на нежеланную гостью, а как на шахматную фигуру, которую только что поставил на доску.

— Азат совершил ошибку, — говорит Рашид, его пальцы медленно постукивают по полированной поверхности стола. — Большую ошибку. Он решил, что может жить по столичным законам, забыв о законах рода. Но здесь его ошибки имеют последствия. Для него. И для тебя.

— Какие последствия? — вырывается у меня. — Он женится на другой! А я теперь для него кто!

Рашид медленно качает головой.

— Ты для него проблема. А проблемы моего внука — это мои проблемы. И решаю их я.

В воздухе повисает тягостная пауза. Музыка с улицы кажется теперь не праздничной, а зловещей, навязчивой.

— Ты говоришь, вы поженились на Мальдивах, — продолжает он. — Красиво, наверное. И безумно романтично. Все как любят такие девушки, как ты. Но для нас брак — это не только кольцо на палец и фотографии в интернете. Это договор, семья, обязательства. Его брак с Зариной — это союз двух родов. Он заключен по всем нашим обычаям. Его нельзя просто так отменить.

Я чувствую, как почва уходит из-под ног. Его слова обволакивают меня, как липкая паутина, лишая последних надежд.

— Так что же… так что же мне теперь делать? — звучит почти что шепот, признание собственного бессилия.

Рашид откидывается на спинку кресла. Его взгляд становится еще более пронзительным.

— Ты приехала сюда, объявив себя его женой. На свадьбе присутствуют старейшины, самые уважаемые люди нашего села. Скандал, который ты устроишь, выбежав отсюда, покроет позором не только Азата. Он покроет позором весь наш род. Я не могу это допустить.

В дверь тихо входит тетя Алма с подносом, на котором стоят две чашки с дымящимся чаем. Она ставит одну перед Рашидом, другую передо мной, даже не глядя в мою сторону.

— И что вы предлагаете? — спрашиваю я, глотая комок в горле. — Мне тихо сидеть здесь, пока мой муж женится на другой, а потом молча уехать? И что я должна говорить дома? Он же и с семьей моей знаком.

Рашид делает глоток чая, не спуская с меня глаз.

— Нет. Ты отсюда не уедешь.

Мое сердце замирает, и в животе скапливается холод.

— Что?

— Ты сказала им, что ты жена Азата, — он кивает в сторону Кадыра, который неподвижно стоит у двери, как скала. — Они тебя слышали. Этих слов уже не вернуть. Если ты просто исчезнешь, появятся вопросы. Люди начнут шептаться. Шепоток превратится в сплетни. Сплетни — в позор.

Он говорит какую-то ерунду. Я не понимаю, чего он хочет. Паника снова накатывает, холодная и тошная.

— Чего вы хотите от меня?

Он ставит чашку на стол с тихим, но четким стуком.

— Ты хотела быть частью этой семьи? Хорошо. Теперь ты ею станешь. Официально.

Мозг отказывается воспринимать смысл его слов. Я смотрю на него в полном недоумении.

— Азат женится на Зарине. Это решено. Его выбор, вернее мой выбор за него. Но его легкомыслие нужно исправлять. Ты появилась здесь, заявив о своих правах. Эти права будут соблюдены. По-нашему.

Он делает паузу, давая словам проникнуть в мое сознание, как лезвие ножа.

— Ты выйдешь замуж.

— Что? — в ужасе смотрю на него. — У меня уже есть муж.

— Нет, девочка. Тебе придется забыть про Азата. Но у тебя будет другой муж, с такой же фамилией.

— Вы с ума сошли? — мне кажется, что этот старик не в себе.

— Кадыр, позови Исхака.

— Что? Кто такой Исхак? Не надо никого звать. Это абсурд!

— Это не абсурд. Это единственный способ сохранить лицо для всех. Для Азата, который приведет в дом молодую жену. Для тебя, которая уже не будет чужой, безродной женщиной, а получит статус, защиту и имя. Для меня, который покроет проступок внука и проявит уважение к гостье, приняв ее в свой дом на правильных условиях.

— Каких условиях?! — я вскакиваю с дивана, и Кадыр у двери тут же делает шаг вперед. — Я не вещь! Я не согласна!

— Твое согласие желательно, но не обязательно, — в голосе Рашида слышатся металлические нотки. — Ты думаешь, ты первая? Обычаи сильнее твоих столичных представлений о любви. Ты теперь здесь. И отсюда есть только один путь для тебя, тот, который я укажу.

— Я сбегу! Я вызову полицию!

Он усмехается, впервые за весь разговор. Сухо, беззвучно.

— Попробуй. Посмотрим, далеко ли ты уйдешь. И кто из местных будет помогать столичной девушке против Рашида Дзаитова. Ты ничего не понимаешь, девочка. Ты в совершенно другом мире.

Он поднимается из-за стола. Несмотря на возраст, он еще кажется высоким и могущественным, и его авторитет давит на меня не только морально, но и физически.

— Сейчас ты отдохнешь. Тетя Алма приготовит тебе комнату. А завтра мы поговорим снова. Ты умная девушка. Ты все поймешь и примешь правильное решение.

Он поворачивается к Кадыру.

— Отведи ее наверх. В восточную комнату. И чтоб никто не беспокоил. А ко мне пригласи Исхака, нужно обсудить с ним сложившуюся ситуацию.

— Кто этот Исхак? — кажется, что все происходит во сне. В наше время не выдают девушек замуж насильно.

— Исхак — добропорядочный мужчина.

— Он… Тоже ваш внук?

— Исхак мой сын. И отец Азата.

Глава 3

— Нет, — вырывается у меня тихо. И этот звук больше похож на стон, чем на слово.

Мой мозг отказывался складывать полученную информацию в осмысленную картину. Сын Рашида. Отец Азата. Мой… свекор.

— Это же безумие. Вы не можете это сделать.

— Я могу всё, что считаю нужным для благополучия своей семьи, — голос Рашида тверд. В его глазах нет ни злобы, ни жалости — лишь холодная, непоколебимая уверенность в своем праве вершить мою судьбу. — Кадыр, — смотрит он на моего провожатого, ожидая от него действий.

Тот, будто дожидаясь только этой команды, решительно шагает ко мне. Я инстинктивно отшатываюсь, натыкаясь на кожаный диван.

— Не подходите! Я не пойду с вами! — кричу я, но мой голос звучит слабо и испуганно, даже для моих собственных ушей.

Кадыр не говорит ни слова. Его большая волосатая рука ложится на мое плечо и подталкивает меня к выходу.

— Тихо, девушка, — произносит он низким голосом. — Не унижайся криком. Все уже решено.

Меня выводят из кабинета. В коридоре стоит тетя Алма. Ее лицо — непроницаемая каменная маска. Она молча кивает Кадыру и направляется вперед, поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж.

Я иду, почти не чувствуя ног, ведомая под конвоем.

Из-за стен доносится приглушенный гул праздника. Музыка, смех, радостные возгласы. Там, в самом центре веселья, находится он. Мой Азат. Мой муж.

Тот, кто целовал меня всего неделю назад и шептал, как будет скучать по мне в разлуке. А сейчас он произносит клятвы перед другой женщиной под одобрительные взгляды своих родных.

Комната, в которую меня вталкивают, просторная, но на удивление аскетичная. Пол, устланный цветным ковром, широкая кровать с грудой подушек, тумбочка и большой резной шкаф. А за окном открывается вид на вершины гор, окрашенные закатом в багряные тона. Красота, от которой заходится сердце.

Вот только для меня этот дом, как и этот пейзаж, становится ловушкой.

Тетя Алма заходит следом и ставит на тумбочку кувшин с водой и стакан.

— Жди тихо, — говорит она без эмоций. — Не выходи. Не кричи. Не позорь себя и нас.

— Не позорь? — я задыхаюсь от возмущения. — Мне стыдно? А вашему внуку, который женится на другой, не стыдно? А вам?

Женщина смотрит на меня пустым взглядом, будто я говорю на неизвестном ей языке. Она просто разворачивается и выходит, щелкнув замком в двери. Я кидаюсь к выходу и дергаю за ручку, но это все бесполезно.

Я остаюсь одна. До меня долетают отголоски шума свадьбы. Опускаюсь на кровать, поджав ноги, и обхватываю колени руками. Тело дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью.

А мозг твердит лишь то, что этого не может быть. Это сон. Кошмарный, страшный сон. Сейчас я проснусь в нашей с Азатом квартире в столице, он обнимет меня и посмеется над моими фантазиями.

Но вот только стоит ущипнуть себя, и я не могу больше убеждать себя в нереальности происходящего.

Мы же любили друг друга. Он говорил, что я его счастье, его судьба. Он познакомил меня со своими друзьями в Москве, мы строили планы.

Я даже подумать не могла, что это все было ложью.

Стемнело. Музыка стихает, и теперь я отчетливее слышу гулкие голоса и смех. Все? Азат теперь уединится с новой женой?

Перед глазами появляется картинка, как Азат идет в спальню с невестой, с этой Зариной. Улыбается ей. Прикасается…

В горле встает комок горькой, невыплаканной обиды, а на глаза наворачиваются слезы.

Что мне делать? Сидеть и ждать, пока этот тиран Рашид решит выдать меня за своего сына? За отца моего мужа! Это средневековье какое-то!

Я подхожу к окну. Высота кажется приличной. Прыжок равносилен самоубийству. Да и бежать… куда? В незнакомую горную местность, в темноте, без телефона, без денег? Меня тут же найдут эти бородачи на своих внедорожниках.

Позже Алма приносит мне ужин. Сразу видно: собран с праздничного стола. И у меня даже получается поесть.

Но после на меня снова накатывает холодное и липкое отчаяние. Я ложусь на кровать, уткнувшись лицом в подушку, которая пахнет чужим, горьковатым запахом полыни. И мне хочется плакать.

Вдруг снаружи слышатся шаги. Сердце замирает, когда ключ поворачивается и дверной проем заполняет огромная мужская фигура. Он заходит в комнату, и у меня перехватывает дыхание перед мощью вошедшего.

Он кажется просто огромным. Высокий, с широченными плечами и мощной грудью, на которой, кажется, от любого неловкого движения могут лопнуть пуговицы на рубашке, и такой поступью, что у меня сжимается все в животе.

Черная как смоль борода и такие же волосы. А из-под густых бровей на меня взирает темный, хмурый взгляд, от которого каждый волосок на теле встает дыбом. Он приближается к кровати, и я ощущаю, как кровь стынет в венах.

— Кто вы? Что вам нужно? — смотрю на него снизу вверх.

— Твой будущий муж, — гремит его голос на всю комнату. — Ну что, давай знакомиться, невеста, — мужчина откидывает в сторону одеяло, и я понимаю, что от этого монстра меня ничто не спасет.

Глава 4

— Что вы делаете? — в ужасе отползаю к изголовью и автоматически тянусь за одеялом, стараясь спрятаться от этого мужлана.

— Оцениваю то, что мне подсунули, — говорит он грубо и резко дергает одеяло на себя, откидывая его на пол.

Его взгляд, тяжелый и изучающий, скользит по мне, будто я не человек, а покупка на рынке. Он медленно обходит кровать, и я замираю, прижавшись к холодной резной спинке. Сердце колотится так громко, что кажется, его слышно даже за стенами этой комнаты.

— Встань, — приказывает он тоном, не терпящим возражений.

Я не двигаюсь, парализованная страхом. Он не повторяет дважды. Его рука, огромная и шершавая, сжимает мое запястье, и он с легкостью стаскивает меня с кровати на ноги. Я едва достаю ему до плеча. От него пахнет холодным горным воздухом, табаком и чем-то еще, терпким и первобытным.