Мирраслава Тихоновская.

Симфония до-мажор. Роман



скачать книгу бесплатно

Круговорот живой энергии, многократно умноженный, достигнув критической массы, вызвал цепную реакцию. Эмоциональный взрыв, вырываясь из глубин существа, выплёскивался, брызжа расплавленной магмой, выжигая всё ложное, отжившее, разрушая старые представления и убеждения. Это было очищение огнём. В мартеновской печи варилась булатная сталь. Из этой переплавленной податливой горячей массы кузнецы нового мира, взмокшие от ста потов, не давая ей остыть, отливали и ковали поколение новых людей.

Быстро темнело, концерт продолжался. По рядам стали вспыхивать огоньки зажигалок. Казалось, что каждая душа обнажила свой свет, чтобы стать видимой для других. Возникла новая общность людей, связанных невидимыми нитями, братство родственных душ, раскольников, объединённых в новую тайную секту разбуженных громом, прошедших через алхимическое преображение настоящего искусства.

Они больше не могли быть прежними.

Это был вечер, когда на вспаханное поле щедро засевали семена, которые уже скоро, в годы перестройки взойдут дружными всходами на ниве тяжёлого рока.

Взбудораженные мощным саундом, ребята чувствовали себя опустошёнными. Внутри, не умолкая, дрожали струны.

Глава 6. Рок

Рома просто сошёл с ума и ни о чём другом не мог думать. Решил, что будет исповедовать рок, иначе жить не стоит. Вдохновлённый блестящей игрой и неимоверно красивым рисунком ритма, он помешался на идее стать барабанщиком и создать свою группу.

Мать и отец не могли узнать своего сорвиголову. Рому как подменили. Каждую свободную минутку ходил, стучал по чему попало, набивал знакомые звуки: пу—тсс, пу—тсс—тсс, 1—2, 1—2,2, пу—тсс, пу – тсс—тсс: бочка – педаль – пу, пу, железо-тс-с, тс-с, тыщ, тыщ, тыщ, пу—тш, бум—тыц, тыгдым—тыгдым, бум—тыц, ты-гдым—тыгдым. Стучал по коленкам, табуретке, по подушке, для тренировки кистей – по мешку с песком, вырабатывал качественную атаку, резкость, под музыку отсчитывал такты двумя ногами, чтобы потом все нажитые навыки использовать при игре на живых барабанах. И уже скоро красовался перед девчонками, эффектно накручивая палочками между пальцев.

В жертву будущим достижениям искусства был принесён стул, хотя диван лучше подошёл бы для отработки ударов. Но на диван рука не поднималась – это было святое, он входил в румынский гарнитур, который с большим трудом удалось приобрести по записи у мамы на работе. Рома прекрасно помнил, как, выкраивая из зарплаты десятку, другую, потом экономили по копейке на всём. Лишние скандалы были ни к чему, обстановка и так была накалена. Если бы с диваном что-нибудь произошло, отец точно навешал бы ему оплеух, тем самым только добавив огорчений маме.

Руки болели, мышцы горели, палки ломались, стул не выдержал атак, лопнула обивка. «Нет, если так долбить, по-настоящему играть не научишься». А он просто умирал, как мечтал играть на барабанах.

Глава 7. Я поэт…

Саня и Лёва тоже заразились мечтой стать рок-музыкантами, и когда после долгих просьб, унижений и обещаний Саньке на день рожденья родители купили электрогитару, ребята решили, что настала пора создавать свою группу.

Они резко повзрослели, это были уже другие люди. Теперь их звали Фил, Алекс и Лёка.

Пока Фил отрабатывал удары, Алекс возился с гитарой, Лёка стал пробовать писать тексты, в нём вдруг проснулся поэтический дар. Когда он показал ребятам готовые стихи, им пришлось признать, что у него это здорово получается, и, беззлобно подтрунивая над ним, они даже не подозревали, что оттачивают своё остроумие на самородке.

– Слушай, классно! Ты прям как этот, как его..? – Алекс никак не мог найти подходящее сравнение.

– Самуил Маршак! – подсказал Фил.

– Да, ладно, ты… – вступился Алекс, обидевшись за друга. Он не мог скрыть своего удивления. Они учились вместе с первого класса, прекрасно знали кто на что способен. И вдруг оказалось, что под видом обычного губошлёпа скрывался настоящий поэт. Это ж надо! И как это ему удаётся? Сам он никогда не смог бы так красиво напустить туману, да ещё и срифмовать.

– Вот! А вы говорили, что я ни на что не гожусь, – польщённый Лёка просиял.

Лёка, учитывая критику друзей, не переставая шлифовал свой поэтический талант. Ребята не без ехидства, пользуясь лексиконом Гортензии Георгиевны, признавали, что каждое новое стихотворение было «шедевральнее» предыдущего.

– Слышь, Лёка, раз у тебя пошло, ты пиши. Но, скажу тебе прямо, если ты собираешься писать, как все, про небо, облака, вот это вот: лесок – колосок, радуга – дуга, то продолжай в том же духе. Но если ты хочешь, чтобы на твои стихи слагались песни для рока, послушай меня. Выбери серьёзную тему.

– Ну, например?

– Слушай, а напиши что-нибудь эдакое, апокалиптическое! – Рискуя споткнуться на трудно выговариваемом словечке, Роман решил блеснуть перед ребятами эрудицией.

– ??? – Друзья переглянулись. – О чём?

– О крахе всего человеческого мира. Лютики и рябинки, трали-вали – это никому не интересно, так каждый дурак может. Ты смог бы постараться и написать что-то подходящее для рока? Ты пойми, людям нужна правда. Вот тогда все стадионы будут рыдать.


Однажды Лёка подошёл к друзьям и со скрытым трепетом протянул Роме листок с новым стихотворением. Ему хотелось бы самому прочитать его вслух, с авторскими ударениями, с выражением, со смыслом, который он вкладывал, передать ритмику стиха. Но он представил, как будут смотреть на него, малорослого поэта, мальчишки, покатываясь со смеху, и решил не портить обедню.

Рома пробежал глазами лесенку строк и, как истинный поэт, взявшись рукой за борт пиджака, встав в стойку, с пафосом Маяковского начал читать вслух:

«23:00. – Всем назначено: ночь»
 
Двадцать три ноль—ноль,
всем назначено: «Ночь» —
Веселиться, шуметь запрещается.
Вся огромная наша страна
В черный ящик пустой превращается…
 
 
Потом с утра по радио
Долдонят каждый раз,
Что трудовые будни,
Как праздники для нас!
Должно быть, убедительно
Для всех народных масс…
 
 
И, отышачив с радостью,
(Хоть вроде не кретин),
В отличном настроении —
За жрачкой – в магазин…
 
 
А там, в такой привычной очереди,
Когда уж впору просто с ног валиться,
И ничего уже вообще не хочется,
Нет, вру,
Хотелось бы за все отматериться.
 
 
От Съезда к Съезду мы растем и крепнем,
Нас убеждают – лучше нам живётся,
Но… после Съезда мясо убирается,
А перед Съездом снова достаётся.
 
 
Реклама предлагает нам товары
Для нашего прожиточного мизера.
О них услышать можем мы по радио
И даже посмотреть по телевизору.
 
 
Зато у нас огромные успехи,
Мы трудовые празднуем победы,
И все возможные перекрываем нормы,
И с гордостью везде орём об этом.
 
 
В восторге все должны быть от какой-то
Доярки, типа Клавы Ивановой,
Но непонятно, как ей удаётся
Три нормы выжать из одной коровы.
 
 
А впрочем, как тобой не восхищаться,
Воспетый в наших песнях милый «край»,
Но почему же все в Америку стремятся
И негры не бегут в «советский рай»?!33
  Стихотворение Лены Масленниковой (14 лет).


[Закрыть]

 

– Да, не слабо… Всю изнанку нашей жизни точно передал, – похвалил Рома. – Слушай, а ты случайно не содрал это у каких-нибудь диссидентов?

– Да ты чё?

– Смотри, а то вместе с ними «загремишь под фанфары», – назидательно, сдвинув брови, поддержал Фила Алекс.

Впервые Лёка не только не обиделся на друзей, но, наоборот, очень обрадовался такому замечанию, в котором узрел и скрытый комплимент, и одобрение. Это уже было своего рода признанием его таланта. Самые главные слова были сказаны. Его друзья, такие беспощадные критиканы, скопом ругая всех подряд, незаметно для себя поставили его в ряд с настоящими поэтами!

– Ваще-то это не я пишу, они сами собой как-то пишутся, – под действием лести он так размяк, что случайно открыл секрет своей кухни.

– Так, может быть, ты у нас гений? – уставившись на него пристальным взглядом, ехидным голоском спросил Алекс.

– Не-а, ты что! Чтобы стать признанным гением, нужно сначала умереть, – парировал довольный Лёка. Никто не знал, чего ему стоило соответствовать друзьям, которые были старше его на год.

– Хочешь сказать, что ты прирождённый поэт, что у тебя от рождения в башке шарманка заложена? – Фил с пониманием кивнул головой, как доктор на безнадёжно больного, и развёл руками. – Ну вот, первые звоночки мании величия уже есть, а ведь это, батенька, только начало!

– Слышь, а может, ты и музыку сможешь сочинить? – на полном серьёзе поинтересовался Алекс.

– Надо попробовать. – Наконец-то и для Лёки закончилась полоса, когда он терпел насмешки товарищей, вот и он снискал себе уважение.

– Представляешь, как было бы здорово играть свои вещи, – мечтательно заметил Алекс, на мгновение почувствовав тепло лучей славы, освещающих три небольшие фигурки на сцене огромного стадиона.

Глава 8. Виктор Николаевич

Однажды в местной газетке появилось объявление о продаже барабанной установки. Цена не была указана, но можно было представить, что стоит она баснословно дорого. Рома показал объявление ребятам, и они вместе стали думать, где взять деньги. Никому из них даже в голову не приходило отказаться от этой бредовой затеи. Варианты рассматривались разные – заработать, занять, найти спонсора. Для начала решили позвонить и договориться о встрече, чтоб только посмотреть барабаны.

Блеск барабанов ослепил, цена была оглушительной. По их представлениям перед ними, сияя хромовым покрытием, красовалась не просто превосходная установка, а какой-то звёздный аппарат. Ребята ехали домой раздавленные. Где взять такую сумму? Даже если к деньгам от проданных коллекций марок, старых монет, значков, которые собирали всю сознательную жизнь, двух перочинных ножичков, фонариков и всего, что так мило сердцу подростка, целый год мыть машины, таких денег им не собрать никогда.

Надеяться, что музыкальная школа приобретёт барабаны, было бесполезно. Но вот во Дворце культуры были кое-какие инструменты. Конечно, это было не то, что могло потрясти, но означало, что в принципе у них есть возможность приобретать инструменты.

– Я придумал, – сказал Рома, собрав свою команду, – идём к директору ДК «Строитель».

– А что ты ему скажешь? – Ребята не представляли, каким образом можно уговорить незнакомого взрослого дядьку купить для них барабаны.

– Там по ходу дела видно будет, – сосредоточенно, по-деловому ответил Рома.

Потоптавшись немного у двери директора Дворца культуры, набравшись храбрости, ребята вошли в кабинет.

– Заходите, заходите. Слушаю вас.

Молодой мужчина стильного вида, в чёрной водолазке и серых наутюженных брюках с интересом поглядывал на подростков.

Рома нерешительно начал объяснять.

– Вы, Виктор Николаевич, наверное, ещё не знаете, у нас в школе создана рок-группа…

– Да ну? Хорошо! А что вас привело ко мне? – Директор, сам увлекающийся рок-музыкой, был приятно удивлён, но не показывал виду.

– У нас нет инструментов!

– И что вы хотите этим сказать?

– Что без установки, э.., – Рома спешно должен был придумать весомый довод, – э… мы не сможем принять участие в зональном смотре! Мы же тренируемся на самодельных инструментах, э… на коробках там, на стульях…

– Вот оно что! Понятно, пыль выбиваете ложками из дивана? Пробуете дроби на разных поверхностях? Соседи ещё не вешаются от равномерного тюканья по ушам? – Рома только кивал головой в знак согласия, видя, что Виктор Николаевич, прекрасно разбираясь в этом вопросе, слегка подтрунивает над ними.

– Ну, вы всё правильно делаете. А знаете, чтобы учиться играть на ударных, установка не обязательна. Даже наоборот, неумелой игрой можно неправильную технику выработать, да и пластик попортить. Для начала технику отрабатывать можно на… – он нагнулся под стол и достал оттуда корзину для бумаг, – пластиковых вёдрах.

Видя, как от его «ценных» советов юноши завяли, он взял со стола пару карандашей, наигранно комично съехал в расслабленной позе на стуле и, подражая барабанщику, максимально задействовав руки и ноги, рассыпав серию быстрых стремительных ударов, изобразил, как ударник стучит по тарелочкам: «тыщ, тыщ, бум, тыц, тыгдым, тыгдым».

– Вот так и координацию можно тренировать. Смотрите. – Он начал азартно наяривать ритм и напевать, заодно имитируя голосом разные инструменты. Мелодия была как будто знакома, но когда он пропел: «Джимми, Джимми, Джимми», – и, развернувшись к ним, указал карандашами в их сторону, они хором гаркнули: «Ача, ача, ача». И все дружно покатились со смеху.

– Ладно, идите, отрабатывайте технику, но я вам ничего обещать не могу.

– Ага, это как в сумасшедшем доме: «Вот научитесь плавать, тогда нальём воду», – сморозил осмелевший Рома.

– Как твоя фамилия? – Ему нравился этот настырный заводила.

– Филонов.

– Филонов, ты что, забылся, я всё-таки директор Дворца культуры. – Он сделал ударение на «культуру», последовала многозначительная пауза. – Да, и главное: прежде чем отвечать, подумай хорошенько. Первое: способен ли ты часами высиживать за инструментом? Это крайне изнурительное занятие, ударные требуют приличных усилий. Быть барабанщиком – это не просто наяривать ритм, но и проливать литры пота, часами выстукивая простейшие рисунки. Готов ли ты распрощаться со свободным временем?

– Я смогу.

– Сможешь? Второе. Барабаны – инструмент дорогостоящий. Ты готов отказывать себе во всём, лишь бы накопить на самый паршивый набор для начинающих?

– Мне ничего больше не нужно.

– Да что вы говорите?! – с лёгкой иронией покачал головой директор. – Имей в виду, барабаны – это вообще самый громкий инструмент. Тебе-то что, а вот окружающим, родным, соседям и другим нормальным людям это почему-то не нравится. Всех бесит, когда им по мозгам долбят. А технику-то надо отрабатывать! Готовься к скандалам, упрёкам, конфликтам. Ну что, страшно?

– Да мы уже нашли местечко – собираемся в гараже.

– Учти ещё вот что: на репетиции будешь ездить как мешочник – со всех сторон обвешанный своими барабанами. А весят они в целом килограммов сто. Я так могу до завтра продолжать, и вывод всё равно будет один: быть музыкантом – это прежде всего труд и время, а слава, она как линия горизонта: маячит где-то впереди, и чем ближе ты к ней приближаешься, тем быстрее удаляется. Не обольщайся!

Виктор Николаевич смотрел на этого парнишку и по-своему завидовал ему. Не было в нём сомнений, пустых мечтаний, ничего лишнего, что могло бы помешать сбыться его намерению, он знал, чего хочет. Такое редкое ценное качество вызывало уважение. «Этому паруснику не хватает только умелого управления. А я знаю, как поймать ветер в паруса, чтобы двигаться быстрее, а главное, в правильном направлении. Если увлечённость и упорное стремление этих ребят умножить на мои знания, опыт и умение, из этого вполне могла бы получиться рок-группа. А что, если действительно стать руководителем такого музыкального коллектива? Сколько времени потратил я понапрасну, сделав приоритетом карьеру музыканта и ломясь в закрытые двери. Все мои усилия были никчемным, бездарным, бесперспективным занятием. Пыжился, злился, трепал свои нервы попусту. А вдруг в действительности моё призвание совсем не в этом. Зачем сокрушаться, что сам не смог пробиться на сцену. Ну, не вышло из меня артиста, ладно. Зато они меня слушают, мне есть чему научить их, я прекрасный педагог! Ведь то, что я могу передать им, негде больше взять. Да если бы у меня был такой учитель, моя карьера сложилась бы более удачно. Так, может быть, дело моей жизни во взращивании талантов, а вовсе не сцена? Вот и ответ на мой вопрос „в чём смысл моей жизни?“ Спасибо, пацаны! Я же Виктор, „победитель“, а до сих пор не оправдал имя, полученное авансом».

– Ну что, ещё не передумал?

Рома молча затряс головой – нет!

– Тогда запомни: чтобы научиться играть на барабанах, нужно терпение, терпение и ещё раз терпение. Как говорил Суворов, тяжело в учении – легко в бою! – Это звучало как обещание. И глаза его при этом как-то заговорщицки прищурились.

Глава 9. Барабаны

Загоревшись идеей создать настоящую метал-группу, Виктор Николаевич постарался убедить секретарей горкома комсомола в необходимости открыть в городе под эгидой комитета ВЛКСМ рок—клуб. «Надо выманить из гаражей и подвалов „подверженное тлетворному влиянию запада“ подрастающее поколение, сгладить некоторое напряжение в отношениях с молодёжью, которая стала выходить из-под контроля, и держать её у себя на виду. Если вовремя не увлечь молодёжь какой-нибудь идеей, то всегда найдётся тот, кто сумеет обратить её в свою веру».

В это трудно было поверить, но в горкоме ВЛКСМ готовы были пойти навстречу и пообещали найти возможность для приобретения комплекта музыкальных инструментов, и очень скоро во Дворце культуры появились две электрогитары и стандартная барабанная установка.

К тому моменту, когда Рома пришёл в ДК, у него уже был кое-какой навык, была развита постановка рук и ног. Но когда ему впервые предложили сесть за настоящую ударную установку, у него от волнения так тряслись коленки, что он засомневался в своих силах. Пока он сам не попробовал стучать на барабанах, думал, что на них играть проще, чем на гитаре или на клавишных. «Чтобы фигачить по тарелкам в такт, большого ума не надо». А сев за ударную установку, и взяв в руки палочки, пытаясь выбивать ритм, понял, насколько это сложно. Поначалу даже извлечь чистый звук оказалось не так-то просто.

Но Виктор Николаевич верил в него.

– Ну, что? Бум-тыц, тыгдым-тыгдым ты уже умеешь. Если хочешь научиться играть что-нибудь ещё, нужно усвоить посадку. Для чего нужна постановка посадки за установкой, постановка рук и ног? Если не «поставить» руки и ноги, ты не сможешь играть быстро или медленно, мощно или тихо, но в любом случае качественно! Вот бы тебе показать, как движутся руки и ноги профессионального барабанщика, как он извлекает звук из барабана. Видел бы ты, как он на барабанах выписывает рисунок ритма. У него руки, ноги и мозг работают настолько слаженно, что он совсем не устаёт, а получает кайф. Скоро сам узнаешь, когда у тебя начнёт получаться…

Первые уроки Рома получил у Виктора Николаевича и, быстро усвоив азы игры на барабанах, уже через полгода разучил несколько расхожих, простых ритмов. Но Виктор Николаевич убеждал не впадать в иллюзию, не мнить себя настоящим барабанщиком.

– Ты не думай, что барабанщик работает руками и ногами, он работает в первую очередь головой. Чтобы по-настоящему начать играть на барабанах, нужно примерно года два развивать мышцы и, главное, мозги, приучая их к непривычным движениям и нагрузкам, чтобы довести работу до автоматизма. Для этого нужно время и упорство, но зато когда твои руки-ноги станут работать автоматически, появится лёгкость, выносливость, сила, качество удара, динамика игры. Результат превзойдёт все ожидания.

«Если кому-то и требуется два года, то для меня – максимум год», – решил для себя Роман.

Рома был упрям. Увлёкся так, что день и ночь мог не вылезать из-за барабанов, и в самом деле забыв обо всех других делах. Родители наседали на него, увещевали, совестили. Отец, кипя от гнева, говорил: «Ты бездарь, всё равно ничего путного из тебя не выйдет». Мама, напротив, пытаясь образумить, взывала к его самолюбию: «Этим увлечением ты губишь себя, транжиришь на чепуху драгоценное время, которое должен посвятить подготовке к музыкальному фестивалю. Это такой шанс! Я прошу ради меня, ради твоего будущего. Ты одарённый, у тебя прекрасные способности. Ты смог бы добиться признания и известности. Что ты нашёл в этой бездарной, тяжёлой, агрессивной, я даже не хочу музыкой это называть?! Если б ты был двоечником и хулиганом, я ещё бы поняла такую тягу, но ты! – и, видя, что нотациями его не проймёшь, срывалась: – …Может, ты ещё и патлы отрастишь, рванину на себя напялишь и будешь башкой трясти, как припадошный?»

Притом, что Роме совсем не хотелось огорчать и разочаровывать свою добрую, милую маму, которая, видя в нём многообещающие способности, надеялась, что он вырастет и сможет воплотить её мечты в реальность, взаимные обиды только росли. Мама плакала, просила одуматься. Из-за этого постоянного её недовольства, частых упрёков, претензий непременно сделать из него человека, достойного разделить с нею любовь к возвышенному, Рома всё время чувствовал себя каким-то виноватым перед ней. Но то, как она светилась тихой радостью, сидя рядом с пианино и глядя на его руки, когда он занимался, было для него самым большим, немым укором.

Школьные учителя тоже заметили в нём перемену. Если раньше на уроках он всё-таки проявлял признаки присутствия, то теперь отсутствовал совершенно. Узнав о его одержимости ужасной, «просто демонической музыкой», математичка с ревностным сожалением заметила:

– Подумать только, часами тупо, бездумно выбиваешь дробь на туземных барабанах и глух к той истинной музыке и гармонии, что содержится в математике. Обидно, такая светлая голова и так бездарно пропадает. Ты же обкрадываешь себя! Математика открывает целый мир совершенства, а ты даже не догадываешься, что он существует. Математика как океан: ни переплыть, ни достичь дна. А ведь ты, если бы захотел и не пропускал всё мимо ушей, мог бы быть не просто математиком, а учёным, мог бы постичь невероятную красоту и гармонию математического построения.

Это была не шутка и не грубая лесть симпатизирующей ему училки, а чистая правда. Действительно, математика легко давалась Роме, но он был абсолютно равнодушен к ней и поэтому не считал нужным её изучать. Для этого математику необходимо было бы полюбить. «Вот ещё и математичка привязалась! Хвалит меня, а потом заставляет всякие дурацкие формулы учить. Да если я суть понимаю, мне проще самому вывести формулу, чем её запоминать. Уж лучше бы все махнули на меня рукой и просто не замечали. Какое мне дело, что кто-то влюблён в математику, а кто-то в классическую музыку?» – думал Рома. Можно подумать, что, предпочтя классической музыке и божественной математике какие-то примитивные тамтамы африканских аборигенов, не оправдывая надежд, он мешает им прикасаться к великому.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8