Милослав Князев.

Инопланетное вторжение. Ответный удар



скачать книгу бесплатно

Пролог 1

Павел Смирнов. Временно исполняющий обязанности первого пилота

Свой первый космический бой помню очень плохо. Легендарный поход ремонтных доков против вражеской эскадры в память врезался навсегда, а собственный бой как бы проскочил незамеченным. Да и что там запоминать-то? Если против единичной орудийной платформы выходит тяжелый корабль, то результат известен заранее и никакое чудо не поможет.

Вернее, чудо как раз и произошло. Весь экипаж платформы остался жив и даже относительно цел. Мало того, сумели воспользоваться спасательным катером и добраться до корабля-носителя. Когда вылетали из остатков платформы, видели, что наш линкор еще держится, а к тому времени, как спасательный катер, маневрируя и убегая от вражеских истребителей, все-таки добрался до приемного ангара, «Последний император» практически вышел из боя, получив страшные повреждения.

Уже внутри узнали, что капитан и большая часть офицеров погибли, а один борт превратился в груду обломков. Многие считали, что зря летели. С таким же успехом могли остаться на обломках орудийной платформы. Дождаться окончания боя там точно безопаснее, так как по израненному линкору все равно продолжали стрелять.

Что было потом, опять помню весьма смутно. Каким образом нашли резервный пункт управления? Кому пришла в голову идея его оживить? Где набрали достаточное количество народа, способного занять офицерские должности? Ответить на эти и многие вопросы не смогу, единственное, что помню, людей там оказалось куда больше, чем ашжуров, и команды отдавались все больше на русском матерном, чем на положенном по уставу языке.

Следующим врезавшимся в память моментом было появление на резервном мостике стрелка Дали и ее напарницы Гинтири. То, что она потомок последнего императора ашжуров, имеющая право отменять любой приказ капитана, ерунда, куда важнее, что она самый опытный офицер и лучший во флоте пилот. Нетрудно догадаться, почему так обрадовалась наш капитан. Для вчерашней курсантки оказаться на мостике тяжелого линкора, да еще во время боя – неподъемный груз. Она понадеялась, что сможет его передать в более надежные руки.

– Временно исполняющая обязанности капитана тяжелого линкора, капитан орудийной платформы Наталья Стрельцова! – отрапортовала девушка.

Однако в ответ услышала вовсе не то, что ожидала. Гинтири буквально взорвалась:

– На военных кораблях никогда не было, не может быть и никогда не будет временно исполняющих обязанности капитана! Бывает только капитан! Всегда! В случае гибели капитана им автоматически становится старший офицер. Пока на корабле останется хоть кто-то живой, он и будет капитаном, даже если это простой солдат или уборщик.

Девочка буквально сжалась от такого ответа, я решил вмешаться, пока ашу совсем не затравила нашего капитана:

– Так ты, Гинти, и есть старшая.

– Нет! – сразу успокоилась та. – Ты лейтенант, она целый капитан, пусть и орудийной платформы, а я простой пилот-истребитель.

– Тогда какого Арбитра тут разоралась на старших по званию?! – ответил я, после чего повернулся к девушке: – Наташа, гони этих сумасшедших со своего мостика.

Капитан не знала, как реагировать, ведь не формально, а реально старшей, с правом отменить любой приказ даже настоящего капитана, была именно Гинтири.

Положение спасли две вещи. Во-первых, корабль прилично тряхнуло от очередного попадания, а во-вторых техник-ожу сообщил:

– Из ангара докладывают о готовности истребителя.

Обе напарницы, пилот и стрелок, сразу направились к выходу. Даже не попросив разрешения капитана, между прочим. Из-за не опущенной бронеплиты послышались удаляющиеся голоса:

– Какая муха тебя укусила? Зачем наорала на девочку?

– На боевых кораблях не бывает временных капитанов.

Пролог 2

Даля. Стрелок-истребитель

Мы попали в ангар. Во всяком случае, очень похоже. Огромный! Причем видимое нами явно было лишь частью, перегороженной с обеих сторон гигантскими защитными переборками. На полу и потолке стояли корабли разных форм и размеров. Пилот тут же подтвердила мою догадку:

– Это корабли! Ни с чем не спутаю, какой бы расой они ни были построены.

– Вылетаем доложить или продолжаем исследовать сами? – спросила скорее для порядка.

– Если так сделаем, то нас оставят снаружи патрулировать, а сюда пришлют десант, – сообщила очевидное напарница.

– Тогда остаемся, – подвела итог я.

– Потом накажут, – усмехнулась Гинта.

– Пускай. Лучше скажи, куда будем садиться, – на пол или потолок?

– А ты знаешь, где тут что?

– Нет, и думаю, без разницы. Ты пилот, тебе виднее, выбирай сама.

Напарница кивнула и попыталась посадить истребитель рядом с группой кораблей, размерами и формой близких к нашему. Очень медленно, маневрируя двигателями, она подобралась к нужному месту. Когда до поверхности оставалось меньше десятка метров, нас довольно ощутимо тряхнуло. Напарница смогла практически сразу выровнять полет, после чего объяснила:

– Локальная гравитация. Еще действует! Очень странно…

Я ничего не ответила. И сама почувствовала. Просто дождалась, пока Гинта посадит машину, и только потом высказала свое мнение:

– Если тут хоть что-то до сих пор работает, исследования могут представлять опасность.

Пилот согласилась, но стартовать обратно не спешила.

– Ну что ж, тогда выходим? – правильно истолковала ее молчание я.

– Вообще-то пилотам, да и стрелкам, покидать истребитель запрещено всеми существующими инструкциями, – напомнила ашу, будто я сама не знала.

– Сколько мы уже успели нарушить? – спросила у нее.

– Больше чем достаточно.

– Тогда еще несколько погоды не сделают. И потом, зачем наши летные комбинезоны могут выполнять функцию легких скафандров пассивной защиты, если воспользоваться ими все равно нельзя согласно уставу?

– На случай аварии и непредвиденных обстоятельств, – ответила Гинта.

– Как раз про нас! – обрадовалась я. – Обстоятельства более чем непредвиденные.

Вот так мы друг друга и уговаривали, хотя обе прекрасно понимали, что это совсем не нужно. И ей, и мне одинаково хотелось пощупать руками артефакты неизвестной цивилизации. Не сговариваясь, герметизировали шлемы и разгерметизировали кабину. Прыжок вниз оказался совсем мягким, гравитация раза в два уступала привычной.

– Как думаешь, напарница? – спросила я. – Это у них такая норма, приемлемый минимум, или за время, что тут без дела болтаются, пол разрядился?

– Не знаю, пускай ученые разбираются. Но в последнем очень сомневаюсь. Локальная гравитация – очень сложная штука. У нас пока дальше экспериментов дело не дошло, да и Арбитры тоже вроде не особо преуспели, во всяком случае, в предоставляемых ими образцах техники ее точно не замечено. Так что либо есть, либо нет, и никаких «частично разрядилось».

– Ладно, пошли одним глазком глянем на местные истребители и сразу назад.

Гинтири не возражала. Однако сначала мы пошли не к предполагаемым истребителям, возле которых сели, а к стоящему чуть в стороне кораблю чуть больших размеров, сравнимому скорее с малым челноком. Причиной выбора оказался опущенный задний пандус.

– Слушай, Гин, забыла у тебя поинтересоваться, наши разговоры тоже пишутся? – спросила я, когда мы шли, наступая на собственные длинные тени, образовавшиеся от света фар истребителя, бьющего в спины.

– Конечно, – даже слегка удивилась та.

– Ну, тогда действительно, одним пунктом больше, одним меньше, значения уже не имеет.

К челноку мы сходили не зря. Когда залезли внутрь и включили нашлемные фонари, обнаружили шесть тел в скафандрах. Гуманоиды. Рост средний. Две руки, две ноги, одна голова. На руках по пять пальцев (разве что чужие перчатки напялили, что очень сомнительно). Лица под шлемами вполне сохранившиеся, а не высохшие мумии. На первый взгляд более чем сравнимые с человеческими или ашжурскими. Вполне себе братья по разуму, а не какие-нибудь гигантские пауки или мыслящие полукальмары.

Тем временем, когда Гинта полезла смотреть пилотскую кабину, я заинтересовалась оружием, висевшим у них на поясах. Нечто похожее на энергетический бластер и короткая сабля. Престранное соседство. Хотя, если подумать, эти, как их, ас-шииш-а тоже повсюду свои мечи таскают и при случае умело пускают в дело. Но те почти обезьяны, а эти вроде цивилизованные, на кораблях с маленькую луну размером меж звезд летали и с кем-то тут воевали. Решила забрать себе и то и другое и уже потом разбираться, что в каюте на стену вешать, а из чего попробовать пострелять.

Пока размышляла, неожиданно почувствовала дрожь под ногами. Напарница явно что-то без меня нажала. Само по себе такое произойти никак не могло. Бросилась в сторону пилотского отсека, даже не подумав, что говорить можно и так, все равно по связи, а не напрямую.

– Гин! Нарушать уставы – это одно, считай, почти святое, а самое главное правило игнорировать нельзя ни в коем случае!

– Это какое? – не поняла ашу.

– Находясь в пилотском кресле чужого космического корабля, ничего руками не трогать! – процитировала я.

– Так я и не трогала, – не моргнув глазом соврала напарница.

– Да?!

– Почти.

– Надеюсь, мы еще не летим? – на всякий случай спросила я.

– Да за кого ты меня принимаешь? – возмутилась ашу.

– За лучшего во флоте пилота, дорвавшегося до новой игрушки.

– Я потому и являюсь лучшей, что никогда не полечу на незнакомом корабле.

– Так значит, мы все-таки не летим? Уже хорошо.

– Мы нет, – подчеркнув первое слово, ответила она.

– Тогда кто?

Вместо ответа Гинта указала на лобовое стекло. Далеко в глубине темного ангара появилась медленно расширяющаяся светящаяся полоса. Открывались внешние врата, и свет давали прожектора собравшихся по ту сторону истребителей. Нашим одиночным исследованиям пришел конец.

Пролог 3
Республика Куршская коса

Примерно наши дни или за одиннадцать лет до описываемых в книге событий

Даля. Латышский стрелок

Вообще-то я не латышка. Совсем. Но стоило один раз сказать, что мама рижский институт еще при Советах закончила, как сразу и обозвали. Русские! Литовцы бы до такого не додумались. Поначалу обижалась, а они еще и удивлялись. Девушка с винтовкой, на счету имею гориллоидов больше, чем любой, кого я тут знаю, так как меня еще называть? Я и говорю, что русские.

Правда, они не только обидные прозвища придумывают, но еще и сражаются с гориллоидами. В отличие от литовцев, а вернее, литовского сейма. Как только выяснилось, что связи с внешним миром нет и ждать помощи от НАТО бесполезно (неизвестно, существует ли оно еще вообще, это НАТО), так сразу же в экстренном порядке созвали внеочередное заседание и практически единогласно приняли закон о капитуляции. Потом называли себя спасителями Литвы и всего демократического сообщества, а по всем каналам крутили, как колонна из пяти необычного вида танков едет по улицам Вильнюса. Кадры на первый взгляд мало чем отличались от таких же с русскими танками, но тогда обычно говорят об оккупации.

Сама я в подобной технике не разбираюсь, танки и танки, ничего особенного, кроме синего цвета, но в нашем отряде нашелся специалист, который и объяснил, что нигде и никогда ничего подобного не видел. Это потом стало известно, что мы имеем дело с инопланетянами, а тогда еще никто ничего не знал. Да и не любой поверил бы.

Особенно мне запомнился момент, как маленькая перепуганная девочка в ярком национальном костюме и с огромными бантами в соломенных волосах была выпихнута вперед двумя здоровыми дядями и бросила на броню букет каких-то цветов. Теперь русские чуть не каждый день рассказывают, что прибалты ЛЮБЫЕ танки цветами встречают, национальная традиция у нас такая. И ответить нечего. Вернее, большинству нечего, а я предлагаю острякам сначала убить хотя бы столько пришельцев, сколько я, и уже потом языками чесать. Затыкаются. Уважают. Один даже где-то старый значок раздобыл «Ворошиловский стрелок» и мне подарил. Теперь всегда ношу, имею право.

На том берегу зашевелились, пора мне браться за свою ижмашевскую винтовку СВ-98. Вес шесть с половиной килограммов, длина тысяча двести семьдесят миллиметров без штатного глушителя ТГП-В. Десять патронов в магазине. Оптика переменной 3—10-кратности 1 П69 «Гиперон» позволяет укладывать все выстрелы в круг диаметром 120–130 мм на 300 м. Ударно-спусковой механизм с изменяемым от полутора до двух кгс. Регулируемое ложе из прочнейшей авиационной фанеры, приклад с регулируемыми упорами под щеку и затыльник, телескопические сошки.

Еще совсем недавно я не только ничего этого не знала, но даже не подозревала, что есть такие слова, но теперь аккуратно наизусть выучила. Я вообще все делаю аккуратно. Ну, а запомнить сведения об оружии, от которого не только зависит жизнь, но которое еще и неплохо по нынешним временам кормит, оказалось совсем не сложно.

Во всем виновата мама. Вернее, ее желание записать меня на уроки фортепиано. Мне эта идея тогда ужасно не понравилась, а папе еще больше. Он категорически заявил, что у нас в квартире и так места мало и пианино ставить просто некуда. Вообще-то в таких случаях предки идут на компромисс и папа обычно уступает, но не на этот раз. В детстве его родители тоже мучили музыкой, пускай это была скрипка, он не сдался и вместо маминых курсов записал меня на стрельбу. Пострелять час в неделю в тире из пневматической винтовки не так уж и обременительно, поэтому я аккуратно посещала занятия. Мало ли что, вдруг мама опять про пианино вспомнит. А мне такая идея не нравилась, да и места в квартире действительно маловато было.

Литовцы занимают одно из первых мест в мире по количеству самоубийств. Но это не про меня. Поняв, что выжить вряд ли удастся, весь мир молчит, будто его уже нет, а Литва с пришельцами, кем бы они ни были, точно не справится, я решила непременно прожить все, что мне осталось, и по возможности лучше других. А кто у нас сейчас живет лучше? Правильно, те, кто воюет. У них и пайки больше, и спирт, и сигареты, и шоколад. Вот я первым делом и направилась в приемный пункт добровольцев.

– И что ты умеешь, девочка? – спросил меня там усталый пожилой мужчина.

– Стрелять из снайперской винтовки, – нагло соврала я.

И свой абонемент предъявила в стрелковый клуб. А что? На нем ведь не написано, что только пневматика. Да и не проверить уже.

Никто и не собирался проверять. Выдали мне тогда «ижевку» и даже инструкцию к ней. На русском языке! Была бы она хотя бы на английском. По-русски я с трудом и не все понимаю, когда говорят, а читать не умею совсем. И вообще, по закону все инструкции должны быть с переводом на литовский язык, и даже у любого самого китайского товара такие имеются, пускай неточные и очень сокращенные, а тут никакой. Но возмущаться я тогда не стала, а быстро нашла того, кто мне все прочитал и перевел.

Сейчас я даже не представляю, как выжила в первые дни. Быть снайпером и стрелять во врага издалека оказалось вовсе не таким безопасным занятием, как я поначалу думала. Но выжила. И выяснила, что стрелять я все-таки умею, и получше многих. И то, что правое плечо – один сплошной синяк от приклада, не самая большая цена. Я вон даже на пляж ходить не стесняюсь. Когда рядом на одеяле лежит винтовка с оптикой (никогда с ней не расстаюсь), а на бикини пристегнут «Ворошиловский стрелок», такой синяк не уродство, а отличительный знак.

Враг уже в пределах моей уверенной стрельбы, так что хватит воспоминаний. Очередная попытка занять плацдарм на нашем берегу, неотличимая от многих других. Странные какие-то эти попытки, складывается впечатление, что пришельцы с нами просто играют. И если бы не одно «но», то это и было бы единственным объяснением. А что еще можно подумать? Прилетели из огромной звездной империи, если верить допрошенным пленным, а как минимум сам факт прилета не вызывает сомнения, шутя уничтожили базу НАТО, без труда справились со всеми военными из тех, которые вопреки приказам сейма и президента попытались оказать сопротивление, потопили чем-то дальнобойным корабли береговой охраны, а теперь упорно штурмуют Куршский залив на самодельных паромах, вооруженные исключительно стрелковым оружием, а некоторые еще и мечами. Что же это, если не игра? Только вот реальные потери с обеих сторон заставляют отбросить такую версию.

На этот раз приближаются три совсем маленьких паромчика. Уже хорошо. Это значит, там никак не более полусотни человек, то есть особей противника. Хотя и люди, к сожалению, там тоже бывают. Этих я ненавижу больше всего. Как увижу зеленую полицейскую форму, сразу стреляю. У меня на счету уже даже несколько выговоров есть за то, что вместо обезьяньего офицера полицая первым пристрелила. Но я ничего не могу в такие моменты с собой поделать. Гориллоиды всех своих прихвостней в полицейскую форму одевают. Наверное, какой-то склад с обмундированием разграбили, не сами же они ее шьют. На этот раз на приближающихся плотах зеленой формы не видно. Уже хорошо, значит, очередного выговора не предвидится.

Почему они не настроят тысячи таких переправочных средств и не нападут все сразу, завалив нас числом, раз уж так равнодушны к собственным жертвам, так же непонятно, как и то, почему не используют свою технику. От пленных тут тоже ничего не удалось добиться. На некоторые вопросы они отвечают нормально, а на другие, и в первую очередь на все, что связано со странностями, молчат. Вернее, одни молчат, другие нет, только вот что бы они ни говорили, их автоматический переводчик, который имеется у всех без исключения в виде большой синей пуговицы, каждый раз начинает нести какую-то чушь о великой миссии и тому подобном. Наверное, специально так запрограммирован, чтоб не выдать то, что у них считается военной тайной или чем-то вроде нее.

Вот в перекрестье прицела попал гориллоид с мечом.

Офицер. Теперь уже был.

Дальше можно стрелять во всех, кто высунется из-за борта. Второй выстрел. Явный промах, только патрон зря истратила. Третий, есть! Скорей всего, ранен, но все равно считается. Четвертый…

По мне тоже открыли ответный огонь. Винтовки у пришельцев мощные, калибр серьезный, дальнобойность куда повыше, чем у моей, да и прицелы на них хорошие стоят, а все равно стреляют куда хуже. Или просто к нашей атмосфере не привыкли? Хотя и я сама из их позиции, с движущихся паромов, пусть в заливе почти и нет качки, стреляла бы не очень хорошо. Какая мне разница, не попадают, и это главное. В любом случае не буду дожидаться удачного выстрела.

Отползаю назад и скатываюсь по песчаной поверхности дюны. Теперь бегом к заранее подготовленной второй точке. Сбоку и чуть сзади от первой. Осторожно выглядываю. Инопланетяне уже добрались до берега и бегут, активно отстреливаясь, к лесу. Оттуда ведут частый огонь из разномастного оружия. Немало и трофейного. Плечо у меня опять болит, но на десяток выстрелов терпения хватит. Сколько раз я уже успела проклясть оружейника, подсунувшего мне винтовку под патрон от мосинки. Сейчас такими только из пулеметов и стреляют. Не мог выдать карабин СКС под патрон к АК-47. Садист несчастный! Точно садист.

– Так, значит, снайпер, говоришь? – нехорошо ухмыляясь, спросил он, когда я без разговоров взяла предложенное оружие.

– Да! – с вызовом ответила я.

– Ну, тогда винтовка как раз для тебя.

Вот ведь гад! Откуда я могла тогда знать про калибры и отдачу? Но сейчас не время предаваться воспоминаниям.

Целюсь. Выстрел. Теперь я немного сбоку и стреляю почти как в тире. Гориллоидам не до меня, так что к тому времени, как они отступили, потеряв половину убитыми, я успела сделать обещанные десять выстрелов, промахнувшись всего дважды.

Ну все, мне тут больше делать нечего. Смотреть, как собирают трофеи, я не хочу, видеть погибших с нашей стороны тем более. А их просто не может не быть. Так что лучше идти отдыхать. Странная тут у нас война, и более одной попытки в день пришельцы не делают, за что им огромное человеческое спасибо, так как больше и не за что. Но сначала нужно подать рапорт об уничтоженных гориллах и получить премию. Две сигареты за тушку. И хотя сама я не курю, табак отличная валюта, и на него тут почти все что угодно выменять можно. А кроме сигарет еще и орден или медаль в тетрадку записать могут. Лучше бы вместо несуществующей награды лишнюю пачку дали, но не отказываться же, в самом деле? У меня там уже много всяких понаписано.

Боевое Красное Знамя. Кто бы мог подумать? Это за первый бой, когда мы не только выжили, но и десант отбили.

Святой Георгий четвертой степени. Это за захваченный нормальный катер, а не самодельный паром. Тогда всему отряду ордена выписали.

Медаль «За отвагу». Ага, именно в том бою я как раз больше всего и перетрусила. Аж вспоминать неприятно, тем более что белье постирать сразу не было никакой возможности. Но думаю, что медаль все равно заслуженная, так как я жива, а те, кто меня тогда напугал, нет.

Орден Дружбы народов. Смешно звучит? Это за двух пленных офицеров. Я их только в ноги ранила, а потом не дала подчиненным утащить.

Странные ордена? А что еще делать командованию, когда из всех поощрений бойцам только повышенный паек и сигареты? Вот и записывают в наградные книжки очередное звание или орден. Что до набора, так и люди собрались очень разные. И поскольку никто не предполагает, будто это все придется действительно вручать, то записывают почти все, что попросит отличившийся, лишь бы хоть приблизительно подходило. Нет, если кто потребует звезду героя СССР или железный крест, то не дадут, так как еще помнят, что это за награды и за что давались. Но крестов никто и не просит, ни немецких, ни, что характерно, литовских.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25