скачать книгу бесплатно
Но что там, что там опять говорят?»
Александра надела наушники – электронный переводчик ввел ее в курс интриги. Оказывается, не все там просто в этом Совете. Если верить английскому диктору (Александре пришлось ему верить), то кое-кто был против кандидатуры госпожи Ушаковой. Кое-кому показалось, что русские домохозяйки не способны разобраться в чаяниях мировой экономики. Иные же и вообще видели в деятельности Общества чаяния Кремля. Доходило и до того, что якобы речь председателя писалась не только в России, но и всей Россией и лишь в интересах самой России. Особенно распалялся по этому поводу некий Хайлайтер. Он затеял жаркие споры…
«Впрочем, жаркие споры разрешит предстоящая речь, которую все ждут с большим нетерпением», – заверил диктор и перешел к другим новостям.
Ася опешила: «Что за речь?»
И тут ее словно током прошло: «Да моя же! Моя же речь! Точнее, речь Стерляди!»
– Боже, как я ее произнесу? – завопила она. – Я даже не знаю о чем говорить! А на карту поставлена уже честь России!
В этот миг раздался звонок. Подскочив к телефону, Александра схватила трубку – трубка молчала. Звон же не прекращался, и исходил он откуда-то снизу. Александра упала на пол и на четвереньках поползла по ковру, настраивая уши на звук и как собака ищейка идя по следу. След вел в гостиную, там ее горничная и застала в необычной и странной позе.
– Александра Ивановна, – тревожно удивилась Элиза, – Что вы ищете на полу?
Ася призналась:
– Звон ищу. Слышите, он откуда-то снизу доносится, настойчивый и упрямый. Не мину ли заложил в мой номер гнусный Хайлайтер?
Горничная прислушалась и облегченно вздохнула:
– Ах, вот оно что. Похоже, звонит ваш мобильный. Он в чемодане, похоже.
– А где чемодан?
– На полу в гардеробной.
Элиза кивнула на соседнюю дверь и сообщила:
– Я, собственно, и зашла узнать не нужно ли разобрать ваш чемодан?
– А?! Что?! – Ася, словно ужаленная, с четверенек вскочила и приняла достойную позу. – Вы собрались залезть мой чемодан?
– Ну да, – попятилась горничная, – как обычно. Я всегда разбираю ваш чемодан. А что тут такого?
– Как обычно? Обычно?! Не слишком ли часто я слышу это ужасное слово?! Неужели в обычаях этой страны позволять ковыряться в своей белье чужим, посторонним людям?
– Это в обычаях всех богатых, – изумленно промямлила горничная.
– В таком случае, богатство и глупость – одно и то же! Ха! Разбирать мой чемодан!
Александра кипела от гнева.
Элиза дар речи утратила. Она не понимала смысла претензий и не знала, что отвечать. Ее волновал только трезвон, который не прекращался. Наконец Элиза не выдержала и подсказала, кивая на гардеробную:
– Госпожа Ушакова, кажется вам все еще звонят и звонят.
Александра остыла:
– Точно, пойду поговорю. А ты, дорогуша, свободна. Свои вещи я сама разберу.
Войдя в гардеробную, Ася убедилась, что горничная права: в чемодане трезвонил мобильный. Александра его извлекла и, прижав к уху, услышала:
– Только что прочитал. Неудачная речь. Неужели вы собираетесь произнести ее перед солидным собранием?
Незнакомый мужской голос был мягким и очень спокойным, от чего Ася почувствовала себя оскорбленной.
– Что-что?! – завопила она. – Кто вы такой, что бы мне указывать?
– Я президент, – скромно признался голос.
– Президент чего? – пожелала знать Ася.
После короткой заминки последовал скучный ответ:
– Я президент того общества, к которому вы принадлежите.
Как и все мы, Александра расплывчато представляла к какому обществу принадлежит, особенно в данный момент, поэтому сердито спросила:
– Хорошо, вы президент. И чего вы хотите?
– Хочу высказать свое мнение.
– Валяйте, у нас демократия. Кому не лень, все языком своим мелют.
– Неудачная речь, – невозмутимо повторил мужской голос.
– Да откуда вы знаете? – рявкнула Ася, подумав: «Не знаю сама, что за речь придет в голову (если еще придет), а он уже не доволен».
Голос в ответ удивился:
– Откуда я знаю? Речь у меня на столе. Александра Ивановна, что вы написали?
– Что?
– «Конгломерат пауперов». «Абстиненты патриархата». «Апологеты конвергенции». По-вашему, именно так выражаются домохозяйки?
Ася вспылила:
– А по-вашему как они выражаются? Мыло, тряпка, посуда, ведро? Так знайте: я слышала эти слова. Меня вы не удивили!
Голос хмыкнул:
– Гм! Еще бы. Я не ставил задачи вас удивлять, а речь мне не нравится.
– Тогда напишите свою, а я прочитаю, слышите, вы, президент!
Голос обиделся наконец:
– Почему вы со мной так разговариваете?
– Потому, что вы мне надоели! – не стала скрытничать Ася. – Что за дела? Все меня поучают! А я привыкла свои задачи решать сама. Сама выбираю, сама покупаю, сама жарю и парю… Мужу остается только есть и хвалить. А теперь что? Все лезут, все советы дают! А у меня и без вас голова пухнет!
Голос утратил растерянность и приобрел чрезвычайную жесткость:
– Александра Ивановна, вы ведете себя вульгарно, как настоящая домохозяйка.
– Я и есть настоящая домохозяйка! А на вас, президент, не угодишь! То я слишком умна, то вульгарна! Отстаньте! – рявкнула Ася и разговор оборвала.
«Все меня учат! – мысленно снова возмутилась она. – И Сыр Генри! И рыжий Стоун! Даже Элиза! И теперь еще этот, как его, президент…»
Телефон опять зазвонил.
– Что еще? – гаркнула Ася и услышала голос, от которого у нее по спине побежали мурашки.
Этот голос был грубым, низким, зловещим, хрипловатым и, пожалуй, опасным.
– Если завтра провалите речь, три шкуры спущу, за все с вас спрошу, – предупредил он.
– Ой! За что именно? – испуганно промямлила Александра.
– За глупость и хамский разговор с самим президентом.
– С каким президентом?
Но ей никто не ответил – в трубке раздались гудки.
«Боже мой, куда я попала? – ужаснулась бедная Ася. – И что на меня возложили? Еще и не выполнила, а угрожают уже! Оказывается, моя речь недостаточно хороша. Точнее, никуда не годится. А ведь их президент не знает на что я способна. Что же будет со мной, когда он узнает? Не ровен час, точно меня пришибут!»
Осознав опасность, Александра отчетливо поняла, что не готова к конгрессу. У нее словно глаза открылись. Она-то думала, что выступать придется перед малюсенькой аудиторией (каких-то шестьсот человек), а тут уже говорится о размерах планеты. Завтра весь белый свет соберется у экранов своих телевизоров поглазеть на нее, а она и двух слов не может связать.
И за это грозятся ее покарать!
Глава 10
Грозятся ее покарать!
«Что же делать? – заметалась бедная Ася. – Как же быть? Нет трех шкур у меня. И не могу я позорить родную страну. Да и жить как-то хочется неудержимо. И совсем не хочется злить какого-то президента. Неизвестно ведь, как накажет меня тот, зловещий, если речь моя не понравится им. Где же выход из этого положения? Господи, дай мне памяти, что об этом пишут в женских журналах?
Что пишут? Из безвыходных ситуаций надо бегом выходить – вот что пишут в женских журналах!
Точно, надо срочно уйти!»
Но как?
«Лучшее средство для ухода – ноги!» – наконец решила Ася и схватилась за чемодан.
Высокий сухощавый мужчина приятной наружности не спеша вошел в паб. Взяв со стойки две пинты баварского, он расположился за столиком в дальнем углу и явно приготовился к ожиданию. Медленно потягивая пиво, мужчина искоса поглядывал на экран висящего над стойкой телевизора.
– Разрешите? – послышался голос из-за спины.
Мужчина обернулся. Яркими синими глазами на него смотрел розовощекий толстяк самого оптимистичного вида. Он уверенно держал на весу сразу четыре пинты английского эля.
– Милости прошу… – мужчина сделал неопределенный жест, демонстрируя разочарование: посидеть одному в полном покое не удалось.
– Приятно видеть соотечественника! – распознав легкий акцент, просиял толстяк.
– Однако, скоро нас здесь будет больше, чем аборигенов, – с кислой миной (для окружающих), но вполне живым тоном (для собеседника) откликнулся худощавый и предложил: – Зовите меня Иваном.
– А вы меня, простите, Петром, – задорно улыбнулся в ответ толстяк.
Худощавый озабочено оглядел зал. В дальнем углу сражаются в шахматы арабы. В центре зала щебечет стайка вьетнамцев. У стойки дремлет атлет негроидного происхождения. Полнейший интернационал.
– Славное местечко, – подвел итог наблюдениям веселый толстяк. – Приют заблудших иноземцев.
Он с явным вопросом уставился на сухощавого.
– Собственно, мне нечего сообщить, – пожал тот плечами и основательно приложился к баварскому. – Пока все идет по плану.
– Центр напоминает о необходимости абсолютного контроля. Контроля и предсказуемости, имеется в виду объект, – уточнил толстяк.
– Нет никаких оснований полагать, что поведение объекта выйдет за пределы присущей ему логики, – вдумчиво, словно убеждая самого себя, ответил сухощавый. – Психологическая организация объекта довольно примитивна. Впрочем, передайте в Центр, что я принял к сведению их озабоченность.
Пока сухощавый произносил эту фразу, толстяк с удивительной скоростью управился с пинтой эля. Промокнув губы салфеткой, он сказал:
– Теперь о главном. План операции несколько меняется. Это связано с активизацией деятельности «крота». В этих условиях Центр считает, что проводить одновременно основную операцию и мероприятия по обезвреживанию «крота» невозможно.
– Я знаю, – слегка раздраженно сказал сухощавый.
– Да, но вам приказано свернуть всю деятельность, связанную с основной операцией. Всю. Вы должны заниматься только вычислением «крота». И объект вы обязаны использовать исключительно для этой цели.
– Принято к исполнению, – с явным огорчением кивнул сухощавый, придвигая к себе вторую пинту баварского и думая: «А зря. Я бы справился и с той, и с другой задачей».
Толстяк разделавшись с очередной пинтой эля, сообщил:
– Лично вам и неофициально просили предать, что любые наши действия по достижению целей основной операции обречены на провал. Теперь это ясно. Совершенно. «Крот» слишком активизировался. Информация о любых ваших действиях становилась известной противнику едва ли не раньше, чем принимались решения.
– Я понял… – безрадостно кивнул сухощавый.
– Какая гадость этот английский эль, – проворчал толстяк, принимаясь за четвертую пинту.
– Не скажу, чтобы и я был особым поклонникам баварского, – откликнулся сухощавый. – Однако мне пора… э-э… Петр.
И сухощавый вышел из паба, оставив толстяка допивать свой эль.
Связной – Центру: Резидент получил ваши указания о полной консервации операции «Золотой сокол» и развертывании активных мероприятий в рамках операции «Землеройка».
Поведение Объекта, оценивается резидентом, как предсказуемое.