Приват для Золушки

Милена Синицына

Приват для Золушки

Глава 1. Новенький

Аудитория 207 пахла мелом, старым деревом и чуть-чуть — пылью, будто лето здесь никак не могло закончиться. Сентябрь цеплялся за подоконники жёлтыми листьями, и свет из высоких окон ложился на парты косыми прямоугольниками, в которых медленно кружились пылинки.

Демиан вошёл ровно за минуту до звонка. Он не любил опаздывать, но и не хотел быть первым — середина казалась ему безопасной. В новом городе, в новом колледже, в новой жизни «безопасное» было почти роскошью. На нём — привычные очки, худи с чуть вытянутыми рукавами, джинсы, кроссовки. Он старался выглядеть как все: не слишком заметным, не слишком тихим, просто «одним из».

Он выбрал место у окна, в предпоследнем ряду. Не у прохода — там вечно толкаются, не у стены — там кажется, будто тебя загнали в угол. Отсюда можно было видеть и доску, и дверь, и почти всех, кто заходит. Хороший угол обзора. Так его учил отец: «Всегда знай, где выход и кто входит».

Когда в аудиторию ворвалась шумная компания из трёх девушек, Демиан едва заметно напрягся. Они смеялись слишком громко, будто пытались доказать, что им здесь весело, будто сами в это не до конца верили. Одна из них — рыжеволосая, миниатюрная, с зелёными глазами, которые в этом косо падающем свете казались почти изумрудными — споткнулась о порог и тут же рассмеялась первой, чтобы никто не подумал, что ей неловко.

«Она делает это специально», — подумал Демиан. — «Смеётся первой, чтобы не дать другим посмеяться над ней».

Он понял эту маленькую хитрость, потому что сам делал так же.

Она села на предпоследний ряд, как раз через проход от него. Подруги заняли места впереди, а она осталась чуть в стороне, будто хотела быть с ними, но не слишком. Когда наклонилась, чтобы достать тетрадь, рыжий хвост скользнул по плечу, и на секунду в воздухе мелькнул запах чего-то цитрусового — шампуня или духов. Что-то яркое, почти дерзкое, как её волосы.

Преподаватель вошёл, хлопнув дверью, и аудитория мгновенно притихла. Началась лекция — сухая, академическая, про основы экономики, про кривые спроса и предложения, про то, как мир можно свести к графикам. Демиан привычно достал тетрадь, ручку, начал записывать. Его почерк был аккуратным, почти каллиграфическим — привычка, оставшаяся с детства, когда отец говорил: «Если пишешь — пиши так, чтобы сам через год понял»