Фиктивный брак: настоящие чувства

Фиктивный брак: настоящие чувства

Глава

Фиктивный брак: настоящие чувства

Глава 1

Я выхожу на улицу и задираю голову, рассматривая небоскрёбы. Москва-Сити встречает меня холодным блеском стекла и металла. Я здесь впервые и на вдохе чувствую чужой, хищный ритм деловой жизни.

Перед глазами всплывает совсем другой образ — маленькая кухня в нашей хрущёвке: мама в стареньком халате, заварник с облупившейся ручкой, пар от кипящего чайника. Она протягивает мне кружку с чаем и говорит: «Ты у меня всегда найдёшь свой путь, даже если все двери закрыты». Я моргаю, и кухня растворяется в зеркальных башнях. Сейчас именно я должна открыть ей дверь — к жизни.

Я вспоминаю, зачем приехала, и проверяю адрес в телефоне. Башня «Федерация».

Оглядываюсь, нахожу вход, прохожу в здание. Девушка на ресепшен улыбается идеально-деловой улыбкой, вручает бейдж-пропуск и указывает на лифты.

Внутри словно тесно — мужчины и женщины в дорогих костюмах движутся стремительно, не глядя по сторонам. Я поправляю белую блузку из масс-маркета, будто от этого она станет дороже, и сразу понимаю: мне не сойти за столичную штучку. Все во мне слишком провинциально.

На нужном этаже секретарь, будто сошедшая с обложки — волосы уложены голливудскими локонами, улыбка слишком белоснежна — предлагает присесть на диван. Я сажусь и в волнении покусываю губу, напоминаю себе, зачем я здесь.

Маме нужна операция. По квоте её поставили в очередь на год, может, два. Но столько времени у неё нет.

Неделю назад я держала её за руку в коридоре больницы. Она улыбалась сквозь боль и уговаривала меня не бросать учёбу ради неё. «Живи своей жизнью, Ариша». А я кивала, хотя внутри кипело: как я могу жить, если её жизнь утекает сквозь пальцы?

И я решила рискнуть: перебраться в столицу, найти работу с высокой зарплатой. Знакомая подруги мамы порекомендовала меня сюда. Мои работы и резюме посмотрели — и пригласили на собеседование с генеральным директором.

Почему нужно пройти собеседование именно с генеральным — я не знаю. Может, это какие-то столичные новомодные штучки? Типа генеральный должен одобрить кандидатуру каждого сотрудника? Не знаю, сижу и накручиваю себя все сильнее.

Еще и в агентстве сказали, что анкету посмотрел лично собственник, потому что вакансия закрытая и не выложена в общий доступ. И это тоже как-то пугает.

Секретарь поднимается, вырывая меня из вороха мыслей, и открывает дверь:

— Входите. Олег Станиславович ждёт.

Я вхожу — и спотыкаюсь. Папка с портфолио летит на пол.

— Простите… — лепечу, собирая листы.

— Не страшно, Арина, — говорит мужчина за столом. Его голос — низкий, бархатный. Имя в его устах звучит так, будто мы давно знакомы.

Я поднимаю глаза. Он красив: строгий взгляд с искоркой насмешки, четко очерченный подбородок, волосы зачёсаны назад, рукава рубашки закатаны, из-под ткани выглядывают линии татуировок. Я замечаю, что татуировка на левом предплечье — вовсе не дракон или якорь, а аккуратная циркульная линейка, будто он измеряет людей на глаз. Я заставляю себя оторваться от него и сесть напротив.

— Чай или кофе? — спрашивает он, изучая меня.

— Мне всё равно, — бормочу глупо.

Он улыбается уголком губ.

— Хорошо. Пусть будет кофе.

Секретарь приносит чашку, а он складывает пальцы домиком и продолжает смотреть на меня. Я торопливо начинаю:

— Я принесла вам свои работы. Хотела, чтобы вы могли увидеть их на бумаге.

Я протягиваю папку, он берёт её — и откладывает в сторону, даже не открыв. Сердце замирает.

— Во-первых, давай на «ты». Я — Олег, — спокойно говорит он. — Во-вторых, прежде чем ты решишь, нужна ли тебе эта работа, я расскажу, что именно предлагаю.

Я сжимаю ладони.

— Слушаю.

Он переплёт пальцы, голос становится мягче:

— Наш холдинг выходит на международный рынок. Мы сотрудничаем с Китаем, Японией, арабскими странами. У них сильны традиции. Женатым мужчинам доверяют больше. В глазах партнёров семья — символ стабильности. К тому же у нас есть ключевой партнёр из Китая, он старомоден. Без кольца на пальце и совместной фотографии в моём кабинете он не подпишет бумаги. Это стоит нам контракта на $20 млн.

— Понимаю, — киваю я, будто действительно понимаю.

Олег встает, обходит стол и подходит ко мне:

— В анкете было указано, что ты не замужем, это правда?

— Да, — кажется, в данной ситуации это скорее минус.

— Молодой человек есть?

— Нет, — отвечаю я и затем зачем-то выпаливаю: — Но, если надо, я найду.

Олег смеется:

— Не надо. — но затем снова серьезен: — Скажу честно, я не случайно искал приличного человека из глубинки — так проще. Никакой родни, друзей и прочего, а значит меньше информации утечет. И формальности будет соблюсти проще.

Я совсем не понимаю, о чем он говорит и жду продолжения, задержав дыхание. Он продолжает:

— Мне нужен человек, который будет сопровождать меня на ужинах, поездках. Формально — жена. Но юридически это будет «представительский ассистент».

— Жена? — я едва не захлебнулась воздухом.

Олег кивнул.

— Мы заключаем контракт на год. Полное содержание: жильё, машина, питание, деньги на личные расходы плюс ежемесячный гонорар.

Он пишет цифру на листочке, и в груди, будто споткнулся метроном: дыхание сбивается, пальцы невольно цепляются друг за друга – мне нужен гонорар всего за три-четыре месяца, и я смогу оплатить маме операцию! Дальнейшие деньги пойдут на реабилитацию. Я сглатываю и невольно сжимаю край стула, чтобы не выдать дрожь в пальцах. Цифра на листке — это не просто деньги. Это мамина жизнь.

— Всё будет прописано в договоре. Никаких обязательств вне работы. Жить мы будем вместе, но личные границы неприкосновенны.

Он наклоняется ближе:

— Если захочешь уйти раньше — будет выход. Но мне важно, чтобы рядом была женщина, которой я могу доверять.

— А если кто-то узнает, что это фикция?

— Не узнают, — уверенно отвечает он. — Ты должна быть убедительной. Остальное беру на себя.

Я совсем растерялась от такого предложения и решаю уточнить:

— М-м… — тяну, а затем все же задаю вопрос: — А что насчёт постели?

— Я же сказал: никаких обязательств вне работы. Все только если мы оба будем на это согласны, — и при этих словах на его лице отражается что-то такое, будто он знает — я буду согласна.

Его предложение кажется слишком странным. Может он смеется надо мной дурочкой-провинциалкой? Или же говорит серьезно?

— Мне надо подумать, — говорю я, смотря ему в глаза. Кажется, моим ответом он удовлетворен, и я тянусь через стол и забираю свою папку, а затем иду к двери.

Олег лишь улыбается и говорит на прощание:

— У тебя 48 часов на раздумья, так что поторопись с ответом.

И выхожу из кабинета. Я нажимаю кнопку первого этажа, и цифры на табло отсчитывают секунды вместе с моим сердцем. 48 часов. Это почти двое суток. Или вечность, если мама не дождётся.

Глава 2

На следующий день, пока я штудирую все объявления о работе в столице, мне звонит мамин врач, и я подпрыгиваю, видя его имя на экране. У меня все внутри сжимается – новости неутешительные:

— Арина, мне очень жаль, но состояние Марии Петровны ухудшилось, пришлось ее срочно госпитализировать. Боюсь, операции по квоте она не дождется.

Я вся трясусь и до самой ночи рассылаю свои резюме куда только можно. Шлю резюме в три дизайн-студии, в рекламное агентство, в интернет-магазин — везде, где есть слово «дизайнер». Один раз мне даже отвечают: «К сожалению, на данный момент…». А от остальных даже нет ответа. То ли они еще не проверяли почту, то ли я никуда не подхожу. К полуночи я понимаю: никто не ждёт провинциалку без опыта в Москве. А я не могу ждать! Мне нужно быстрее! Мне позарез нужно найти деньги, чтобы помочь маме.

На следующий день я звоню по всем вакансиям, но везде: «Мы вам перезвоним» и никакой надежды.

Мой взгляд падает на папку с работами. Я сжимаю ее, словно последнюю соломинку, и решаюсь: звоню Олегу.

Может, он хотел лишь посмеяться надо мной, но выбора у меня нет, я набираю номер, по которому со мной связывались ранее, и говорю, что хочу встретиться с Олегом Станиславовичем.

— Арина, здравствуйте, — голос секретаря звучит профессионально-холодно. — Олег Станиславович очень занят. Он сможет принять вас… через две недели.

Моё сердце падает в пятки.

— Но… это срочно. Очень срочно. Пожалуйста, передайте, что речь идёт о его предложении.

На том конце пауза.

— Хорошо, я уточню.

Она скидывает вызов, и я минут пять пялюсь на экран в ожидании звонка. Наконец, телефон вибрирует, и я торопливо прикладываю его к уху.

— Олег Станиславович будет ждать вас в восемь вечера в ресторане «Репутация».

Затем она называет адрес. Я судорожно собираюсь, строю маршрут в картах и бегу в подземку. Из всего, что успеваю прочитать о ресторане, понимаю: в этот ресторан на метро не ездят, и моя одежда: джинсы и блузка - вряд ли уместны. Но у меня просто нет подходящего платья, да и денег на такси тоже.

«Репутация» оказывается роскошной: мягкий свет, хрусталь, живая музыка. Официанты скользят между столами бесшумно, как тени. Белоснежные скатерти, стулья с бархатной обивкой, запах дорогого дерева и денег. В другое время я бы залюбовалась интерьером, но сейчас сердце колотится так громко, что я почти не слышу музыку. Ресторан плывёт перед глазами, как картинка в чужом сне.

Олег ждет меня за столиком, и я робко опускаюсь на стул напротив.

— Ну и каков твой ответ? — кидает он вместо приветствия.

— Я согласна, — выпаливаю я, пока решимость меня не покинула, — но у меня тоже есть условие.

Он хмурится:

— Какое?

— Я хочу деньги, которые вы будете перечислять мне ежемесячно, вперед. Я хочу сумму за шесть месяцев сразу, как залог.

Он будто взвешивает мои слова.

— Что ж. Разумно. Но я согласен только за три месяца и точка.

Но суммы за три месяца мне не хватит на операцию, я все просчитала.

— Можно за четыре? — смотрю на него умоляюще.

Он рассматривает меня, чуть сузив глаза. Официант ставит перед нами тарелки. Запах от блюд божественный, я только сейчас поняла, что не ела с самого утра.

— Что ж, думаю, четыре месяца подойдет.

Мои губы чуть растягиваются в улыбке – на операцию хватит, я помогу маме!

А Олег выгибает бровь:

— Еще условия?

— Да, одно, — выдыхаю я и закусываю губу, заставляя себя смотреть прямо. — Между нами не будет… ничего личного.

Олег даже не моргнул.

— Ладно. Хотя, если хочешь, могу велеть юристам прописать пункт «полное воздержание». Хочешь список формулировок?

— Нет! — я чуть не поперхнулась водой. — Это лишнее. Достаточно слова.

Он усмехается, откинувшись в кресле:

— Я так и думал. Но тогда и у меня будет условие.

— Какое? — осторожно спрашиваю я.

— Ты не влюбляешься. — Его улыбка едва заметна, но глаза при этом серьёзные.

Он говорит это так легко, будто любовь — это выбор. Будто можно просто решить: «не буду» — и всё. Я хочу ответить ему тем же, но что-то в его голосе, в том, как он смотрит на меня, говорит: он знает, о чём говорит. Это не шутка. Это предупреждение.

Я неопределенно хмыкаю, условие кажется очень простым, и я еще не знаю, как скоро его нарушу, так же как и свое.

Глава 3

Все, что происходит дальше, как в тумане. Через пару дней я сижу в стеклянном кабинете Олега и смотрю на бумаги перед собой. Контракт на год. Пункт за пунктом: жильё, питание, обязанности. Я ставлю подпись — и внутри что-то щёлкает. Обратной дороги нет. Я больше не просто Арина из провинции. Я та, кто продала свою жизнь на год. Теперь для всех я его жена, хотя в документах значусь «представительским ассистентом». На счет падает крупная сумма — и первым делом я перевожу деньги маме. Я смотрю на экран телефона, где высветилось «Перевод выполнен». Сумма, которую я видела только в чужих снах, теперь на маминой карте. Я звоню и слышу её голос — уставший, но тёплый.

— Арина, откуда столько? — поражается мама.

— Мамуль, я получила большой заказ, — говорю и сама не верю своим словам. Сглатываю и продолжаю: — тут всем нравится мой дизайн, — вру я, стараясь, чтобы голос звучал легко.

Вечером я приезжаю в квартиру Олега в Москва-Сити с чемоданом и сумкой. Нахожу нужную дверь и замираю, собираясь с духом. Но дверь сама открывается. На пороге стоит Олег, и уголки его губ поднимаются в улыбке: