Стажёр сатаны

Михаил Дирелов

Стажёр сатаны

Я тот, кого ты ищешь

Около полдевятого вечера на мосту над Невекой, что делила Центророссийск на две части, неподвижно стоял мужчина. Его взгляд был устремлён на заходящее солнце, а руки чувствовали холодные металлические перила. Мужчина был одет в голубую рубашку, брюки и тёмные туфли. Мыслей в голове не было, а сам он готовился к тому, что очень скоро их и не возникнет. Сзади до него доносилось рычание проезжающих машин, а спереди только шумела вода, огибающая колонны моста. Перила были сделаны с узорными вставками, от чего подняться на них не составляло труда. Встав на самый верх, несчастный расставил руки в стороны, закрыл глаза и со спокойным выдохом подался корпусом вперёд.

- Ну куда же вы?! – Раздался молодой голос сзади, и за ремень на брюках человека потянули обратно. Он спустился на полотно моста и посмотрел вправо, чтобы увидеть, кто его одёрнул. Рядом стоял такого же роста молодой человек с длинными чёрными волосами, в тонкой оправе, в пальто с белой футболкой под ним, джинсах и красных кроссовках. За спиной у него был серый рюкзак, а на лице – скромная улыбка.

- Не лезь, тебя всё равно не касается. – Усталым голосом отмахнулся мужчина.

- Андрей, ну постой. Ты сейчас совершаешь самую большую ошибку в жизни.

- Откуда ты знаешь, как меня зовут?

- Ты бейджик не снял. – Андрей снял эту карточку с груди и выбросил в реку.

- Ну а тебе-то какое дело? Жизни у меня уже нет.

- Ну почему же? Рас уж хочешь её прекратить, может расскажешь сперва? – Андрей присел на полотно спиной к перилам, юноша сел рядом.

- Неправильно я жизнь прожил, итак много ошибок сделал. Сначала на иглу сел, потом как жена узнала, развилась и детей забрала. А на работе меня из-за этого ни во что не ставят. Я существую в однушке по соседству с тараканами, а денег с каждым месяцем всё меньше и меньше. Вот я и предпочёл быстренько, без лишних заморочек отдать Богу душу, чем долго гнить где-нибудь.

- Ну подожди, зачем же отдавать Богу душу? – Андрей повернул голову в его сторону, – Ведь, её можно выгодно продать. – Андрей усмехнулся.

- Да кому нужна моя душа? Дьяволу что ли? Да где же его найти? – после этого вопроса молодой человек положил ему руку на плечо и неспеша показал зубастую улыбку. Он стал говорить медленнее и мягче.

- Я тот, кого ты ищешь. Я – слуга Сатаны. – Андрей посмотрел на него как на душевно больного.

- Хочешь сказать, ты - чёрт?

- Ну, пока что стажёр, но функции те же.

- Ой, да ну тебя. Уйди отсюда. Дай мне одному посидеть.

- А зря ты так сразу отмахиваешься. Бога бы сперва увидеть хорошо было. А я вот, перед тобой. Чего бы не согласиться?

- Ну и за что я могу продать свою душу? – Парень суетливо достал из портфеля перо, пустую форму, закрепил её на планшетке и протянул Андрею.

- Да за что пожелаешь. Что бы ты тут ни написал, - он показал на пять пустых строк в середине листа, - это будет исполнено. Да, только вот тут, ниже, пропиши, после какого события ты отдашь свою душу.

- Сомнительно как-то всё это. А звать тебя как?

- Никита. Ты смотри, я лишь предлагаю тебе возможность очень просто и быстро изменить жизнь. Ну, даже если с твоей стороны посмотреть: если то, что я говорю – правда, то у тебя жизнь в момент наладиться. Если же нет, просто ничего не потеряешь и завтрашним же вечером придёшь на этот же самый мост.

- Хм, ладно. Только прочитаю сперва.

В этот момент молодой человек почувствовал вибрации в области сердца, и отошёл на пару метров. Достав из внутреннего кармана пальто часы на цепочке, он положил их себе в левую руку и открыл крышку. Из циферблата вырвались языки пламени, которые сложились в одно изображение обожжённого лица с шестью глазами, бычьими ушами и спиральными рогами.

- Слушаю вас, Люцифер Адамович. – И из-под крышки стал доноситься очень низки, но при этом разборчивый голос.

- Значит, Вальцерапий, у меня для тебя такая новость. В районе твоей стажировки построили новую церковь на перекрёстке «Ударной» и «Пятидесяти лет победы». Это значит, что какой-то серафим сможет отправлять туда своих ставленников. Наша деятельность для них крайне нежелательна, так что тебе будут всячески препятствовать. Конкретных рекомендаций дать не могу, тут всё на твою созидательность. – Вальцерапий тяжело вздохнул и почесал затылок.

- Ну, а в шесть месяцев я тогда смогу уложиться?

- Да, в силу таких обстоятельств было принято решение сократить необходимую норму на десять процентов. И, если перевыполнишь, получишь от меня рекомендательное письмо. Потом кадровикам предъявишь его они тебя сразу до администратора потоков четвёртого сектора поднимут. Всё, давай.

- Но, подождите… - Вальцерапий хотел спросить про возможные ограничения, но пламя уже потухло, а сам он тревожить Люцифера Адамовича не имел права. Такое обстоятельство могло стать для Вальцерапия серьёзной проблемой. Он решил задуматься о ней позже, когда разберётся с Андреем, который его уже окликнул.

Прочитав обозначенные условия, которые показались Вальцерапию весьма скромными и примитивными, он снял правую перчатку и протянул Андрею руку. Тот подумал, что её надо просто пожать, но едва их пальцы соприкоснулись, Андрей почувствовал, что его что-то порезало. И пока тот не успел понять, как гладкая рука смогла его порезать, Вальцерапий поставил его пальцем кровяной след в правом нижнем углу контракта. Свернув его, он взял бумагу в левую руку, где она бесследно сгорела всего за пару секунд. Довольно улыбнувшись, Вальцерапий поклоном попрощался с Андреем, сказал только дожить до завтрашнего утра, быстрым прыжком перемахнул через перила моста, зацепился руками сзади и скрылся под мостовым полотном. От такого неожиданного действия Андрей посмотрел вниз, на воду, но никакого звука падения ничего и ни на что не последовало. Этот Никита как будто бы испарился. В его голове промелькнула мысль, что это он всё сейчас и видел, и делал на эмоциях от переутомления, и таким образом само сознание говорит ему выспаться. Он помотал головой и побрёл домой.

Рабочий день у Вальцерапия заканчивался ещё не скоро так что всё это время он мотался по улицам, переулкам, иногда крышам, в поисках новой отчаявшейся души. Заключить за день три – четыре сделки – уже большая удача, а с учётом того, что план ему понизили, так ещё проще. Сейчас Вальцерапий шёл в полном спокойствии и уверенности. Иногда ему было немного обидно, что цифровые камеры не могли его заснять, можно было бы эффектно смотреться на каких-нибудь экранах.