Михеев Михаил.

Время молодых



скачать книгу бесплатно

Хорошо еще, что конкретно сейчас спешить не требовалось. Ни конкретно ей (каждый и так знает свой маневр, а с неизбежными и всегда возникающими неожиданно проблемами лучше разберутся профессионалы), ни эскадре в целом. Полчаса туда, полчаса обратно… Противник, конечно, видит их и готовится к обороне, однако это включено в план. Чем больше кораблей, базирующихся на планете, уйдет в космос, тем меньше этой самой планете достанется. В конце концов, они прилетели сюда получать дивиденды, а не восстанавливать разрушенное, поднимая благосостояние черномазых.

А планета была красива. Ирина ее и раньше видела, на голографиях, но вживую, пускай и с помощью мощной оптики, зрелище все равно воспринималось иначе. Пронзительно-зеленый отсвет атмосферы, через которую пробиваются сероватые контуры материков и темно-синие просторы морей. Океаны здесь занимали около половины поверхности, но, в отличие от земных, были мелководными, порядка трехсот метров в самой глубокой части. Но самое главное – крылья! У планеты когда-то имелось кольцо, подобно тем, что окружают Сатурн, только поуже и куда менее плотное. Неизвестно почему, в кольце этом образовался разрыв – то ли гравитация постаралась, то ли залетный астероид. В результате планета напоминала расправившего крылья ангела. Правда, ангелочек получился толстоватый, но все равно, в списке космических курьезов место в первом десятке для Великой Нигерии было обеспечено.

Ирина стояла и наслаждалась зрелищем, а находящиеся здесь же офицеры активно работали, периодически отвлекаясь и посматривая на нее. И потому, что на красивую женщину смотреть приятно, и потому, что, на их (а особенно командира «Севастополя») взгляд, делать ей здесь было все же нечего. Спрашивается, зачем она нужна? Сидела бы в каюте, пристегнутая намертво, как ее напарница – и все, проблем нет, тем более, что на экран там выводится та же картинка, что они видят здесь. И не пошлешь ведь, мать-командирша, етит ее… Сама пошлет так, что мало не покажется, а ты пойдешь, ибо – дисциплина. Впрочем, очень скоро фокус недовольства сместился на новый объект.

Цоканье каблуков заставило синхронно поморщиться всех присутствующих, начиная от разносящего на боевые посты кофе и бутерброды стюарда и заканчивая самой Ириной. Принесла ведь нелегкая! И сейчас мысли Николаевой моментально синхронизировались с теми, что кружились в голове остальных присутствующих. Послать бы – да нельзя, вмиг проблем огребешь.

Вообще, женщины на уральских кораблях встречались. А куда деваться – Урал, как ни крути, часть Конфедерации, а там, для поддержания видимости равноправия полов, резервировать в армии места для женщин буквально заставляли. Другое дело, что было их немного – во-первых, у русских не слишком поощрялось, когда женщина шла воевать. На то мужчина есть, защищать семью его прямая обязанность. Ну и, во-вторых, раз уж деваться некуда, а желающие во все времена имеются, их держали подальше от по-настоящему серьезных дел.

Куча вспомогательных служб вроде того же аналитического центра.

Медицина, опять же, службы снабжения, на крайний случай, вахту у радаров планетарного базирования нести можно. Для совсем уж отъявленных сорвиголов можно было предложить службу на вспомогательных кораблях, защищающих подступы к планете. А вот для кораблей, подолгу болтающихся вдали от баз, наличие женщин на борту, как все считали, противопоказано. Так, во всяком случае, считали уральские психологи, и логика в их рассуждениях имелась.

Ну, в самом-то деле. Окажется их слишком много – так они живо боеспособность подорвут. Не из вредности, а потому, что физических кондиций мужчин достичь практически нереально – генетика, против нее не попрешь. А будет их мало – тоже не лучше, поскольку экипаж от долгого воздержания не то чтобы звереет, но все равно малость напрягается. А когда есть центры напряжения, обстановка может стать непредсказуемой, что чревато. Словом, на линкоре женщины, конечно, были, числом аж двое, но обе прикомандированные. В смысле, Ирина и Евгения, сейчас сидящая в своей каюте и прокручивающая на своем компьютере какие-то интересные, но к делу не относящиеся расчеты. Было у нее такое хобби. Обеих девушек восприняли на корабле, как неизбежное зло, которое хочешь, не хочешь, а придется какое-то время потерпеть. Да и потом, от них и польза определенная имелась, так что и Ирина, и Евгения достаточно быстро вписались в экипаж. Но вот то, что перед самым отлетом к ним добавилась еще одна, стало для всех сюрпризом, и крайне неприятным.

Вообще, окажись в момент их отлета на планете Александров, он бы наверняка послал ее куда подальше, не слишком стесняясь в выражениях. Ему, как всем было известно, на мнения считающих себя хозяевами жизни горячо наплевать. Увы, адмирал сейчас громил восточников, геройствуя на значительном расстоянии от родной планеты, а равных ему по весу военных под рукой не оказалось. И этим моментом Верховный Совет воспользовался моментально. Видать, надо было им и проследить за ходом операции, и себе пиар сделать, мол, не остались в стороне, и человечка своего подраскрутить.

Вот и добавили еще одну единицу, обозвав ее «специалистом по внешним связям». Этот самый, с позволения сказать, специалист и заявилась сейчас на мостик. Последнее неудивительно – болталась представительница Верховного Совета по кораблю совершенно бессистемно, обнаруживаясь порой в самых неожиданных местах. Но сюда-то на кой черт приперлась? Именно так молча, синхронно, единогласно, но притом бессильно решило общественное мнение.

– Добрый день, господа!

Голос звучал, как всегда, безукоризненно вежливо и с той непередаваемой, но физически ощутимой ноткой, которая давала понять – это истинная аристократка снизошла до разговора с низшими. И все должны быть в восторге уже от самого факта, что с ними заговорили. Ощущения от этого были, надо сказать, преотвратные.

– И вам приятного времени суток, – Ирина повернулась и без интереса поглядела на вошедшую. А вот взгляды мужчин помимо их воли оживились, и она не могла их осуждать.

Да уж, посмотреть было на что. Госпожа Коломиец явно придерживалась мнения, что женщина должна выглядеть не просто хорошо. Женщина должна выглядеть так, чтоб даже гомики смотрели ей вслед с завистью. А потому плевать-то она хотела и на дисциплину, и на то, что есть установленная форма одежды. Деловой костюм с юбкой по колено, приталенным пиджачком… Ну и туфли на шпильках, конечно – верх идиотизма перед возможным началом маневрирования, но до нее, похоже, это не доходило. Что же, каждый волен учиться на собственных ошибках, и жутко деловой женщине (хотя на самом деле она сопля примерно одного возраста с Ириной) очень повезет, если она отделается переломанными ногами.

– Ну что, начинаем?

– Вот балласт мы только и не спросили, – вроде бы негромко, но так, что слышали все, буркнул кто-то из офицеров. Ирина хотела добавить кое-что от себя, но взглянула на незваную гостью – и осеклась.

Да, она видела то же, что и все. Фифу, навязанную свыше, которая путается под ногами и лезет с дурацкими вопросами. А еще она увидела ее глаза и поняла, что за маской рафинированной леди прячется самая обычная, может, чуть избалованная, но все равно девчонка. Которой жутко интересно, а сейчас еще и обидно. И притом страшно, притом боится девочка не предстоящего боя, а самой ситуации, когда она вдруг оказалась совсем одна, вдали от папы и мамы, да еще и в окружении брутальных мужчин, которые ее на дух не переносят. А ее ледяная вежливость – не более чем маска, призванная скрыть растерянность, смущение и испуг. И вот тогда Ирине стало ее по-настоящему жалко.

– Товарищи офицеры, скажите, вам не стыдно? На мостике воцарилась гробовая тишина. В этот момент Ирина поняла: все, сейчас она или найдет слова, которые смогут их разом убедить, или нет, третьего не дано. В первом случае она станет по-настоящему своей, и ее слово будет по-настоящему весомым аргументом в любом вопросе. Во втором карьеру флотоводца можно считать завершенной. Не больно и хотелось, разумеется, но все равно неприятно. Да, операцию доведут до конца, против дисциплины и приказа адмирала не попрешь, но репутация карьеристки, лижущей зад любому мало-мальски облеченному властью, обеспечена. Обидно, потому что именно об этом она не думала. И страшно до дрожи в коленках. И, подавив это недостойное чувство, она, будто кидаясь головой в омут, выдала:

– Вы можете не любить кого угодно, хоть ее, хоть меня, хоть себя самих. Только подумайте вот о чем. Сейчас мы все идем в бой. И рискуем одинаково. Если сюда к нам что-то прилетит – всем хана. И вам, и мне. И ей. И она это прекрасно понимает. Уважайте хотя бы готовность умереть за свою планету, если считаете, что больше не за что.

Гробовая тишина? Ха! Тишина, повисшая в рубке, была воистину космической. Никакого тебе шевеления червяков по ту сторону досок – глубокий, вечно спокойный вакуум. А потом вдруг все зашевелились, задвигались, и по этой деловитой суете Ирина поняла – она выиграла, и сказанное дошло так, как нужно.

– Спасибо, – раздался чуть слышный шепот за спиной. Ирина лишь так же едва заметно кивнула, а вслух сказала:

– Татьяна Ивановна, не маячьте, как звезда во лбу, а сядьте и пристегнитесь. Кто-нибудь, организуйте даме резервное кресло.

Невысокий, широкоплечий настолько, что казался квадратным, штурман выдвинул из боковой ниши кресло, которое по первоначальному замыслу проектировщиков линкора предназначалось для каких-нибудь наблюдателей или экспертов. Коломиец буквально утонула в его мягкой глубине, и офицер, пристегнув ее, тут же вернулся к исполнению своих обязанностей. Ирина же заняла свое место, которое, вообще-то, являлось по идее адмиральским, демонстративно размяла пальцы, вывела на личный терминал кое-какие не слишком-то и нужные ей данные, и приказала:

– Доходим до нулевой отметки и начинаем. Команды не ждите.

Последнее было сказано по одной причине – она сама еще не до конца освоилась и не вполне представляла момент, когда наступит точка «зеро». Пускай уж лучше мужчины решают, они тут профессионалы, в конце концов. Поняли ее побуждения или нет, осталось для Ирины тайной, однако все получилось так, как она планировала, и через какие-то семь минут залпы уральских кораблей начали творить на этой планете новую реальность.

Великая Нигерия была очень неплохо защищена. Во всяком случае, для страны третьего мира ее орбитальная группировка смотрелась весьма солидно. Три орбитальные крепости второго класса, построенные, судя по обшарпанному виду, еще лет сто назад. Две конфедеративные, класса «Гриф», давным-давно снятые с вооружения более развитых миров. Третья – явно собственноручно построенная местными криворукими левшами по их образу и подобию.

Результаты допроса пленных эти предположения вполне подтверждали, и, хотя модернизации крепостей проводились вроде бы регулярно, последняя, с заменой артиллерии, усилением защитного поля и установкой новых систем наведения, была сделана аж двадцать лет назад. Словом, безнадежно устаревшие громадины, от которых можно было ждать яростного, но не слишком опасного сопротивления.

Гораздо большими проблемами грозила единственная крепость первого класса, сумрачная громада, будто пришитая висящая над северным полюсом планеты. Вполне современная, построенная в Ассоциации, это было видно невооруженным глазом. От нее и ожидались основные угрозы кораблям и десанту, благо вооружена она была серьезно.

Теоретически атаковать пусть устаревшую, но полноценную систему планетарной обороны без мониторов, с единственным, далеко не первоклассным линкором – изощренный способ самоубийства. Но Ирина, когда планировала операцию, учитывала простой момент – такая станция у противника одна, на остальных хватит и крейсеров. Даже без поддержки линкора, только возиться придется дольше.

Единственная крепость первого класса, как бы она ни была хороша (а это отнюдь не факт), не способна перекрыть все направления. Ну а дальше… В детстве Ирина видела драку трех лаек и бультерьера. Лайки были опытные, обученные, в седой древности с такими ходили на медведей. На Урале медведей не водилось, зато имелся зверь, схожий с ними и размерами, и повадками. Его, не мудрствуя лукаво, так и обозвали уральский медведь, и принялись охотиться с первобытным азартом, благо природа планеты, в отличие от земной, подвергалась очень маленькому давлению со стороны людей. Зверья хватало, и неудивительно, что охотничьи собаки оказались востребованы.

Так вот, три лайки, натасканные на медведя, атаковали бультерьера так же, как и лесного хищника. Бойцовский пес легко порвал бы любую из них, однако лайки не лезли в драку. Охотничьи собаки крутились вокруг грозного противника, не лезли под челюсти. Они грозно лаяли, отвлекая внимание и заставляя бультерьера крутиться, чтобы парировать угрозу. Но скорости на все ему просто не хватало, и хоть одна из собак периодически оказывалась сзади. Дальше следовал молниеносный выпад – и спина и бока бультерьера украшались очередной раной. К тому моменту, как прибежал хозяин, пес уже изнемог от потери крови и еле двигался, исполосованный с ног до головы. На лайках не было ни единой царапины…

Вот та история и легла в основу плана Ирины. Одновременной атакой, чтоб не успели помочь друг другу, подавить устаревшие крепости, благо кораблей хватает. Затем раздергать оставшиеся силы непрерывными атаками с разных сторон и накидать единственной современной крепости столько плюх, чтобы хватило для лишения ее боеспособности. И пускай каждый отдельный удар будет не смертельным и даже не слишком опасным, рано или поздно количество перейдет в качество. Вопрос в потребном времени, и только.

Линкор весьма облегчал задачу, отвлекая внимание современной крепости. Пока два гиганта с невеликим успехом перестреливались, сияя на весь космос, когда снаряд противника попадал в защитное поле, легкие корабли уральцев атаковали со всех сторон одновременно. И сразу же Ирина поняла, что если бы все шло по ее первоначальному плану, на том бой бы и закончился.

Теоретически крепости должны были рассыпаться после первой же атаки. На практике все обернулось иначе. Крепости – устаревшие, да еще и эксплуатируемые криворукими гарнизонами – оказались на удивление крепко сколоченными. И огрызнулись огнем, да так, что пара эсминцев уползла с сорванными защитными полями и распоротой броней.

Однако сейчас бой был еще далеко не закончен. Не зря адмирал Александров, назначая Ирину командовать рейдом и выделяя ей корабли, в приказном порядке настоял на увеличении концентрации сил. В результате второй эшелон атакующих, которого по первоначальному замыслу вообще не требовалось, оказался даже сильнее первого. А вот крепости, напротив, были уже потрепаны первой атакой, с ослабленными защитными полями, да и часть орудий главного калибра попросту не успела перезарядиться. Старые системы требовали слишком много времени на энергетическую накачку, а повторную атаку провели почти без паузы. В результате огневая завеса крепостей зияла дырами, к тому же легкие орудия были не в состоянии нанести серьезный урон современным крейсерам.

Первая крепость погибла, можно сказать, классически. Ирине уже приходилось видеть подобное. В учебных фильмах, конечно, не наяву. Там просто обожали демонстрировать различные варианты – и когда крепость получает свою порцию плюх от монструозных орудий мониторов, и когда сходит с орбиты и вбивается в плотные слои атмосферы… Очень плохой вариант для, победителей, кстати, ущерб экологии жуткий, вполне сравнимый с ударом небольшого астероида. Был в этих фильмах и нынешний расклад, когда крепость получает много-много попаданий из сравнительно маломощного оружия. Но впервые в жизни капитан-лейтенант Николаева наблюдала подобное вживую.

Вначале силовое поле крепости заполыхало вспышками от попаданий. В первые минуты отдельными кляксами, потом все чаще и чаще, до тех пор, пока мерцание не стало резать глаза. Затем вспышки слились в одно сплошное сияние – генераторы защиты уже не успевали отрабатывать каждое по отдельности и перешли в режим общего реагирования. Страница учебника будто встала перед глазами. Плюс режима – гарантированное парирование любого попадания, минусы – резко возрастающая нагрузка на реакторы и сами генераторы и утрата возможности ответного огня, в таком режиме «окно» в поле не откроешь. А вот и первый пробой. Конечно, он тут же затянулся, один выгоревший генератор вопроса не решает, но напряженность поля снизилась.

Ну а дальше все просто. Второй пробой, третий… Вот уже сгустки плазмы, хотя и ослабленные, проникают через защиту и начинают вырывать куски из внешнего броневого пояса. Из пробоин выплескивают огненные фонтаны – эти разгильдяи даже не озаботились сбросить воздух из отсеков.

А вот и первый глубокий пробой. Так любезно объяснил ей «квадратный» штурман, находящийся здесь согласно штатному расписанию, но непосредственно в бою не задействованный. Внутреннее ядро станции, конечно, не разрушено и, скорее всего, даже не повреждено, но это сейчас уже и неважно. Когда воздух не стравлен, в буйстве энергий и танце давлений он сам превращается в плазму. Ударная волна и высокая температура катятся по отсекам, разрушая на своем пути и переборки, и нежную аппаратуру, и, главное, путаницу кабелей, связывающих операторов с исполнительными механизмами. И целые сектора батарей и локаторов, возможно, даже еще неповрежденные, оказываются наглухо отрезанными от систем управления, замирая мертвыми, бесполезными грудами металла.

Через пять минут после первого глубокого пробоя, словив еще несколько соответствующих ударов, пылала уже вся крепость. Еще через минуту, выжрав весь кислород, пламя угасло. Станция плыла по космосу грудой мертвого металла. Возможно, на ней еще были уцелевшие люди, скрытые в бронированном коконе внутреннего ядра. А возможно, и нет, но это не играло сейчас ни малейшей роли. Не устраивать же спасательную операцию, в самом-то деле, с неожиданным для самой себя цинизмом подумала Ирина. Главное, чтобы все это хозяйство не рухнуло на планету – рано или поздно крепость сойдет с орбиты, но этим вопросом можно заняться и позже.

Выход из боя одной крепости – это одновременно увеличение нагрузки на остальные. До сих пор их просто связывали боем, но сейчас освободившиеся силы перебросили к одной из них, и процесс начал развиваться по тому же проверенному сценарию. Разве что стволов по ней работало куда больше.

Вряд ли командир основной крепости не понимал, чем ему грозит уничтожение станций-сателлитов, однако и поделать он сейчас ничего не мог. Линкор и три тяжелых крейсера, ведущие непрерывный обстрел, ограничили возможность маневра и без того неповоротливой громадины практически до нуля. И все, что могли сделать нигерийцы, это отвечать на огонь и бессильно наблюдать, как гибнет уже вторая крепость.

Здесь эффекты были схожие, но покороче и поярче. Очевидно, или удалось пробить скорлупу внутреннего ядра, или просто какой-то черномазый недоделок не задраил люки. Равновероятно, кстати, но совершенно непринципиально. Главное, что там, внутри, располагались оба реактора, основной и резервный, тоже сейчас действующий, кстати. И рванул какой-то из них феерически!

Этого не могут передать никакие фильмы. Громадная, почти еще даже неповрежденная конструкция вдруг словно вспухла изнутри. А потом вдруг полыхнула, обратившись в переливающийся всеми цветами радуги огненный шар диаметром в восемь километров. Настолько яркий, что, не сработай защитные фильтры, наблюдатели лишились бы глаз. Когда же миниатюрная сверхновая сжалась и исчезла, на ее месте остались только разлетающиеся во все стороны раскаленные добела осколки.

Третья станция, та самая, местного производства (ее выдавали громоздкие внешние антенны, производить аналоги конфедеративной аппаратуры и не вылезать за их габариты у нигерийцев получалось далеко не всегда) попросту сдалась. Ее защитники, впечатленные судьбой товарищей, сделали правильные выводы. Трезво прикинув свои шансы уцелеть в бою, они тут же прекратили огонь и принялись сигналить на всех волнах, что, значит, сами они никому ничего плохого не сделали и вообще такие белые и пушистые, что по ним санаторий с улучшенной кормежкой плачет. И, разумеется, в такой малости, как принять на борт абордажную группу, они белым господам отказывать не станут. В общем, безоговорочная капитуляция.

А вот основная крепость огня не прекратила. Видать, там народ окопался серьезный. Ну, или стимулированный как следует. Ничего, в план не входила даже сдача одной-единственной крепости, она шла так, приятным довеском. Вот только сейчас времени у них хватало для того, чтобы попробовать что-то еще.

«План, даже идеально проработанный, не застывший монолит, от которого страшно сделать шаг в сторону, а всего лишь каркас, точка опоры. Обстановка меняется непредсказуемо и непрерывно, всегда рождаются новые угрозы и новые шансы. А раз так, не бойтесь импровизировать, если считаете, что это пойдет на пользу делу».

Слова из лекции, которую им читал в свое время сам маршал Устинов, всплыли будто сами собой. Еще недавно она считала их блажью ретрограда – что может быть лучше математически выверенных, тщательно рассчитанных планов? Но сейчас ее взгляды претерпели достаточную трансформацию, чтобы реализация пришедшей в голову идеи не была отметена, как пустая блажь. И… Дивиденды могут оказаться неплохими, а она, в любом случае, ничем не рискует.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении