Ветра Архелиона

Михаил Шварц

Ветра Архелиона

Иногда ты теряешь не место – ты теряешь голос.

Сначала он пропадает в мелочах: ты перестаёшь говорить «нет» вслух, потом – даже внутри. Ты улыбаешься, когда не хочешь. Ты молчишь, когда тебе больно. И однажды понимаешь, что твоя жизнь похожа на чужую комнату – ты в ней живёшь, но ничего там не твоё.

Эта история – про возвращение голоса.

Про то, как трудно сделать первый вдох, когда тебе кажется, что воздух больше не принадлежит тебе.

.

Глава 1. Алый Лотос

Сэлендор пах мокрым деревом, рыбой и человеческим потом. Когда шёл дождь – а он здесь шёл почти всегда – запах становился плотнее, будто город надевал на тебя влажную тряпку и не давал дышать.

Улицы были узкими. Камни под ногами – скользкими. Факелы коптили. В щели между домами забивалась грязь, и в этой грязи можно было потерять что угодно: монету, нож, достоинство.

Люди в Сэлендоре не смотрели в глаза. Если кто-то и поднимал взгляд – это было предупреждение. Или приглашение в неприятности.

На холме стоял замок лорда Ричарда. Белые колонны, ухоженные сады, окна с тёплым светом. Снизу казалось, что там живёт другой мир – чистый и безопасный. Но город знал лучше. Там тоже кричали. Просто стены толще.

«Алый Лотос» был ближе к порту. Здание – не самое большое, но заметное. Окна закрашены красным стеклом. Днём это выглядело нелепо. Ночью – как рана.

Внутри было тепло. Слишком тепло. Пахло ладаном и кислым вином. Музыка играла лениво, будто и она устала.

Калден сидел в углу, где свет факела почти не доставал до лица. Ему нравились места, где можно исчезнуть. Где тебя не трогают.

Кубок в руке был тёплым. Вино – кислым. Но он всё равно пил.

Он пил не ради вкуса. Он пил ради тишины.

Иногда это срабатывало. Иногда – нет.

Сегодня не срабатывало.

Он видел море даже здесь. Не настоящее – своё. Чёрное. Холодное. С волнами, которые поднимаются выше мачты и ломают дерево так легко, будто это сухая ветка.

В ту ночь три года назад он кричал приказы. И никто не слышал.

Он слышал другие крики.

До сих пор.

Калден провёл пальцем по трещине на кубке. Трещина была старая. Как он.

– Ты снова здесь, капитан.

Голос раздался рядом – мягкий, но не льстивый. Калден не любил, когда с ним разговаривали как с больным.

Мэлина опустилась на диван. Её волосы были чёрные и ровные, как будто она каждое утро находила силы расчесать их до идеальной гладкости. Глаза – золотисто-карие. В таких глазах легко утонуть, если ты слаб.

Калден был слаб. Но не так.

– Мне нравится твоё место, – сказала она, будто между ними было что-то привычное.

– Это место нравится всем, кто хочет не быть замеченным.

– А ты хочешь?

Он поднял на неё взгляд. Медленно.

– Я хочу, чтобы меня забыли.

Мэлина не отвела глаза.

– Сэлендор никого не забывает.

Калден усмехнулся. Коротко.

– Тогда мне остаётся только пить.

Она посмотрела на его руки. На костяшки. На шрамы. На то, как он сжимает кубок слишком крепко.

– Ты пьёшь не от жажды.

– Ты наблюдательная.

– Это моя работа.

Он хотел сказать ей, чтобы она ушла. Обычно он так и делал. Но сегодня слова застряли. Потому что она сказала правду.

– Ты когда-нибудь слышала, как тонет корабль? – спросил он, сам не понимая, зачем.

Мэлина замерла на секунду.

– Нет.

– А я слышу.

Он коснулся виска, будто там был шрам.

– Каждый день.

Мэлина вдохнула. Тихо.

– Тогда ты не здесь ищешь тишину.

– А где мне её искать?

Она придвинулась чуть ближе. Не касаясь. Просто сокращая расстояние.

– Не в вине.

Калден резко выдохнул – почти смешок.

– Тебе легко говорить.

– Мне не легко, – сказала она. И в её голосе впервые прозвучало что-то настоящее. – Просто я привыкла выживать без того, чтобы исчезать.

Он хотел ответить. Но в этот момент в зале кто-то рассмеялся слишком громко, и смех прозвучал как крик.

Калден вздрогнул.

Мэлина заметила.

– Ты не предал их, – сказала она тихо.

Он посмотрел на неё.

– Не говори того, чего не знаешь.

– Я знаю одно: если ты останешься здесь, ты умрёшь ещё до того, как умрёшь по-настоящему.

Слова были жёсткими. Но честными.

Калден поставил кубок на стол.

– Сегодня… я не готов.

Он поднялся. Плащ соскользнул, открыв длинный шрам на руке.

Мэлина провела взглядом по этому шраму так, будто видела не кожу – а то, что было под ней.

Калден бросил на стол монеты.

– Не надо, – сказала она.

– Надо.

Он пошёл к выходу.

И уже у двери услышал:

– Если ты когда-нибудь решишь выбрать жизнь… приходи не сюда.

Он не обернулся.

Но слова остались с ним.

Как заноза. Как обещание. Как угроза.

Глава 2. Кровь на складе

Ночь у порта была другой. Здесь воздух пах не ладаном и вином, а солью, гниющей древесиной и страхом. Страх был старый, въевшийся – его не чувствовали, его просто принимали как часть дыхания.

Калден шёл быстро. Не оглядывался. Если начать оглядываться – можно остановиться. А если остановиться, город тебя догонит.

Слова Мэлины всё ещё сидели под кожей.

Ты не здесь ищешь тишину.

Он знал. Просто не хотел знать.

Склад стоял на отшибе, ближе к чёрной воде. Дверь была деревянной, толстой, с врезанным знаком – ворон с тремя головами. Краска облупилась, но символ был знакомый. Такие метки не ставили на честных местах.

Калден положил ладонь на дверь.

На секунду.

Внутри было тихо.

Это и было самым страшным.

Он толкнул дверь плечом.

Запах ударил сразу – железо, грязь, немытое тело, кровь, старая и свежая. Фонари под потолком давали жёлтый, неровный свет. Ящики. Канаты. Бочки.

И девушки.

Пятеро.

Они сидели у стены. Цепи на ногах. Железо тёрло кожу до мяса. Кто-то держал колени руками. Кто-то смотрел в пол. Одна подняла голову.

Лайра.

Она не знала, что её зовут так. Пока.

Она просто смотрела.

Её взгляд не был истеричным. Не умоляющим. Он был пустым и напряжённым, как перед ударом.

– Ты кто? – спросила она.

Голос был хриплый. Сорванный. Но твёрдый.

Калден поднял руки.

– Я не за вами пришёл.

Слова прозвучали глупо. Он сам это понял.

– Тогда зачем? – сказала другая. Совсем молодая. С заплаканным лицом.

Калден сделал шаг вперёд.

– Я…

Он не успел договорить.

Сзади раздался топот.

Грубый смех.

– Эй!

Охранник был огромным. Топор в руках. От него пахло потом и самоуверенностью.

– Ты заблудился, герой?

Калден развернулся.

Меч оказался в руке раньше, чем мысль.

Первый удар топора прошёл мимо – слишком широкий, ленивый. Калден ушёл вбок. Пол скользкий. Ноги разъехались.

Не здесь.

Он ударил.

Сталь вошла в плечо. Кость хрустнула.

Крик был коротким.

Второй удар охранника задел бок. Ткань порвалась. Кровь потекла сразу. Тепло. Липко.

Калден почувствовал боль – и позволил ей быть.

Это было честно.

Он шагнул ближе.

Последний удар – в горло.

Тело упало.

Тишина вернулась.

Теперь другая.

Калден тяжело дышал. Руки дрожали. Меч был красным.

Он посмотрел на девушек.

Лайра смотрела на него, не моргая.

Не с ужасом.

С расчётом.

– Ты пришёл за нами, – сказала она.

Это был не вопрос.

Калден кивнул.

– Быстро.

Ключи нашлись на поясе мёртвого.

Когда цепь с ноги Лайры упала, она не сразу встала. Кожа была содрана. Кровь текла по щиколотке.

Она стиснула зубы.

– Я пойду, – сказала она. – Но если ты нас бросишь…

Калден посмотрел ей в глаза.

– Я не брошу.

Он не знал, почему сказал это.

Просто сказал.

Снаружи послышались голоса.

Кто-то кричал.

Город просыпался.

– Сейчас, – сказал Калден. – Идём.

Лайра поднялась.

И шагнула.

Боль была адской.

Но она шла.

Глава 3. Переполох

Они выбежали из склада не как группа – как россыпь. Каждая в свою сторону, как если бы страх наконец получил ноги.

Калден успел увидеть это краем глаза.

Одна – влево, спотыкаясь, почти падая. Другая – вправо, к воде. Третья закричала так, что крик резанул воздух, и тут же зажала себе рот, будто поняла ошибку слишком поздно.

Лайра не побежала.

Она сделала шаг. И остановилась.

Боль в ноге была такой, что мир на секунду сузился до белой точки. Железо ушло, но тело помнило. Каждое движение отзывалось вспышкой – не резкой, а тянущей, как если бы кожу всё ещё держали пальцы.

– Беги, – бросил Калден, не оборачиваясь. – В любую сторону.

Она посмотрела на ночь.

Ночь в Сэлендоре была не пустой. Она была населённой. Тенями. Людьми. Рукавами, которые тянутся из переулков.

Если я побегу одна – меня поймают, подумала Лайра.

Мысль была спокойной. Не панической.

Простой расчёт.

– Я не побегу, – сказала она.

Калден резко обернулся.

– Ты с ума сошла?

– Нет.

Она опёрлась на стену. Камень был холодный и мокрый. Это помогало не упасть.

– Если я побегу одна, – продолжила она, – меня догонят. Я хромаю. Ты – нет.

Голоса уже были слышны.

Грубые. Злые. Уверенные.

– Тогда оставайся здесь, – сказал он. – Я уведу их.

Лайра усмехнулась.

Улыбка вышла кривой.

– И что дальше? Ты станешь ещё одним трупом, а я – всё равно снова в цепях?

Калден выругался.

Он сделал шаг к ней.

– Тогда что ты предлагаешь?

Она посмотрела ему в лицо.

Впервые – по-настоящему.

Не как на спасителя. Не как на угрозу.

Как на человека, который тоже боится.

– Мы идём вместе, – сказала она. – Медленно. Туда, где темнее.

– Ты не дойдёшь.

– Дойду.

Он хотел возразить.

Не успел.

Факелы вспыхнули в конце улицы.

– Там! – крикнул кто-то.

Калден схватил Лайру за руку.

Она вздрогнула.

Не от боли.

От неожиданности прикосновения.

Её тело напряглось целиком, будто ожидало удара. Память шла быстрее разума.

Он заметил.

И ослабил хватку.

– Я не причиню тебе боль, – сказал он быстро. – Скажи, если будет слишком.

Это было… странно.

Никто не спрашивал её об этом давно.

Лайра кивнула.

Они двинулись.

Каждый шаг был выбором.

Нога горела. Воздуха не хватало. В груди поднималась тошнота – не от страха, от напряжения.

За спиной раздался крик.

– Разбежались! Ловите их!

Они свернули в переулок.

Потом ещё.

Город будто сжимался.

В одном месте Лайра споткнулась.

Колени ударились о камень.

Боль вышибла дыхание.

Калден опустился рядом мгновенно.

– Смотри на меня, – сказал он.

Она посмотрела.

Его лицо было близко. Слишком близко.

– Ты здесь, – сказал он. – Слышишь меня?

Она кивнула.

– Вставай. Медленно.

Он не тянул.

Он ждал.

И это снова было странно.

Когда она поднялась, он подставил плечо.

– Опирайся.

Она сделала это.

И вдруг поняла: она больше не одна.

Не в смысле «спасли».

В смысле – идут вместе.

Они добрались до дома без окон, когда город уже кричал.

Внутри было темно.

Пахло пылью и старыми досками.