Михаил Палев.

Тайна Животворящего Креста



скачать книгу бесплатно

Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящи Его. Яко исчезает дым, да исчезнут, яко тает воск от лица огня, тако погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знаменем, и в веселии глаголящих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняй бесы силою на тебе пропятого Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшего и поправшаго силу диаволю, и даровавшего нам тебе Крест Свой Честный на прогнание всякаго супостата. О, пречестный и Животворящий Кресте Господень! Помогай ми со Святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки веков. Аминь.

Молитва Честному Кресту

Пролог

– Народ совсем оборзел! Ездят, словно по пустыне, в которой полбедуина и четверть верблюда на один квадратный километр. Я понимаю, когда за рулем «Лексуса» блондинка в золоте и бриллиантах: ясно, что права она купила, а водить забыла научиться. Но если человек за рулем грузовика, то он по определению профессионалом должен быть, – так ведь нет! Практика показывает, что именно таких профессионалов и надо опасаться в первую очередь! Ну, чем не парадокс?

– Точно так! – согласился мой собеседник, мужик лет пятидесяти потертоинтеллигентного вида. – Я тебе так скажу: это все дерьмократы своей перестройкой народу мозги отшибли!

– Вот и я об этом, – подтвердил я, вдаваясь в воспоминания. – Помню, как в году эдак девяносто третьем шел я на рынок, что был на пересечении Алтуфьевского шоссе с улицей Пришвина.

– Годы были голодные: разгул окончательно победившего дикого капитализма и не менее дикой демократии, – прокомментировал собеседник. – Ужас! Кстати, меня Сергей зовут.

– А меня – Мечислав, можно просто Слава, – ответил я, пожимая Сереге руку, и продолжил: – Да, времена голодные были. Я тогда в авиационном бюро работал, начальником конструкторской бригады – двенадцать конструкторов в подчиненных, между прочим! – так у меня зарплата была в долларовом эквиваленте без учета налогов аж сорок пять «вечнозеленых общемировых ценностей» в месяц. С семьей на такие деньги после уплаты коммунальных платежей можно было впроголодь прожить не больше недели. Потому приходилось подрабатывать: я, начальник конструкторской бригады, после работы ехал в Мытищи ремонтировать магазин за пять долларов в час. Дышал в подвале краской, пылью и сыростью – и почитал за счастье такую подработку! Такие вот времена тотальной свободы… Да что я говорю?! Ты и сам знаешь!

Серега печально покивал головой.

– Что тогда было хорошо, так это то, что появилось много отличных книг, – вдохновенно вспоминал я. – И вот однажды понадобилась мне под книги новая книжная полка. А купить – денег нет. Решил я на рынке приобрести доску и соорудить из нее. И отправился на рынок, где по тем временам торговали всем: от досок до водки. Так вот, стою я на перекрестке, жду появления «зеленого человечка» на светофоре, а слева к перекрестку несется грузовик с пиломатериалом.

Хорошо так несется – под сто километров, на каждой неровности подпрыгивает. А в те времена неровностей на дорогах было гораздо больше, чем «ровностей», так что грузовик трясется, словно в лихорадке. И вот, проезжая мимо меня, грузовик попадает колесом в особенно глубокую неровность, подпрыгивает – и из кузова вылетает доска! Хорошая такая доска: дюймовая, сантиметров двадцать пять шириной и длиной больше двух метров. Вылетает и буквально в полуметре от меня втыкается в газон! Полметра левее – и точно в голову пришлось бы.

– Повезло! – заметил Серега. – На полку такая доска идеально подходит. Тем более на халяву. Подобрал доску?

– Ха! Как бы не так! – грустно ответствовал я. – Пока я стоял, впав в кратковременный ступор после пережитого, какой-то мужик ее схватил и исчез вместе с ней. Так что пришлось доску для полки покупать за свои деньги. Вот так!

– Но у нас сейчас не тот случай, – возразил Серега, кивая на лежащего неподвижно в десятке метров от нас покойника. – Этот сам бежал через дорогу, не глядя по сторонам. Водила тут ничего не мог поделать!

– Ну, это уж гайцы выяснят, – заметил я и глянул на часы. – Пора бы им появиться! Кстати, и пешеходы сейчас тоже словно очумели. Еще понятно, если пьяный или обдолбанный, так нет же: абсолютно нормальные люди ведут себя как под гипнозом, словно не слыша и не видя того, что творится вокруг. Тут вот недавно ужасный случай произошел: мужик совсем молодой, сорок лет, переходил железную дорогу абсолютно трезвый и попал под поезд. Актер, только-только в популярном сериале снялся – и вот так… Ужасно! Может, видел его по телевизору? Имя прибалтийское такое: Армандс Нейландс-Яунземс.

– Ну как же! Он же в сериале «Знахарь» играл! – вспомнил Серега. – Этот самый доктор, до того, как ему пластическую операцию сделали. Так?

– Точно! – кивнул я.

– Неужели правда?! А я не слышал о его смерти. Жаль мужика! Такой талантливый, жить да работать, а вот ведь… – огорчился Серега.

– Вот так вот… – печально вздохнул я.

– О! Вроде менты подъехали, – оживился Серега. Действительно, из переулка выехала милицейская машина с мигалкой. Вылезший из нее старший лейтенант осмотрел лежащее на проезжей части тело, поговорил с невезучим водителем сбившей человека «Лады-Калины» и подошел к нам.

– Вы свидетели? – деловито осведомился он, открывая планшет.

– Да, – хором ответили мы с Серегой.

Записав наши паспортные данные, старлей принялся оформлять протокол.

– Как произошел наезд? – спросил он меня.

В памяти всплыли детали ужасного происшествия, и я невольно поежился. Как произошел? У меня на глазах. Похоже, теперь мне это все будет ночами сниться.

* * *

Я люблю на досуге прогуляться по центру Москвы. Что бы ни говорили об «изуродованном Лужковым» историческом центре города, но надо отдать должное прежнему мэру: наконец тут можно спокойно прогуляться, не опасаясь быть убитым внезапно отпавшим куском штукатурки от обветшалого «исторического памятника, находящегося под охраной государства». Да от таких «памятников» впору самих граждан охранять! А что касается «новодела», то ни один созданный по индивидуальному проекту новодел не может испортить вид города так, как портят его воткнутые на Садовом кольце унылые стандартные кирпичные, блочные и панельные жилые многоэтажки времен «развитого социализма». И при всем моем прохладном отношении к творчеству Церетели я категорически против переноса его монументальных творений вроде памятника Петру Великому или «памятника грузинскому языку» возле Тишинки. Когда-то передовые французские мыслители ужасались уродству Эйфелевой башни, ставшей позже символом Парижа. ИМХО, разумеется…

Так вот, проходя по одной центральной, но не очень оживленной московской улице, я стал свидетелем ужасного происшествия. Из подъезда дома, едва не сбив меня с ног, внезапно выскочил мужчина лет тридцати и стремглав бросился на противоположную сторону улицы.

Визг тормозов, глухой удар… Я ошеломленно созерцал выехавшую на тротуар «Ладу-Калину» и лежащее на проезжей части тело. К пострадавшему немедленно бросились двое прохожих, но тот явно уже не нуждался в помощи: неестественно вывернутая шея и неподвижный взгляд широко раскрытых глаз наглядно свидетельствовали о том, что несчастный умер мгновенно, сломав себе шею при падении на мостовую.

Несмотря на пережитое потрясение, от моего взгляда не укрылся тот факт, что после удара из руки потерпевшего вылетел какой-то предмет. Мне показалось, что это были ключи от машины с иммобилайзером. Поскольку на противоположной стороне улицы стоял серый седан, то у меня сложилось впечатление, потерпевший спешил именно к этой машине. Опасаясь, что какой-нибудь нечистоплотный субъект завладеет ключами и, пользуясь случаем, угонит чужую машину, я поспешил на другую сторону улицы. Искомый предмет лежал между тротуаром и колесом машины. Склонившись над ним, я с удивлением обнаружил, что это вовсе не ключи с иммобилайзером, а деревянный крестик на шелковой нити. Я поднял его и принялся с интересом рассматривать. Несомненно, крестик был именно тем предметом, что вылетел из руки потерпевшего в момент столкновения с машиной: больше никаких предметов ни на проезжей части, ни на тротуаре не наблюдалось. Да и серый седан тоже не принадлежал потерпевшему, поскольку, едва я поднял крестик, седан сорвался с места и быстро удалился – настолько быстро, что я даже не успел рассмотреть ни марку машины, ни водителя, ни даже номер.

Тем временем очевидцы происшествия вызвали «Скорую помощь» и представителя ГИБДД. Приезда последнего я и ожидал, коротая время с таким же свидетелем происшествия, как и я.

* * *

Мы добросовестно дали показания старлею, а тот добросовестно их записал, затем замерил тормозной след. Пока происходило столь – увы! – банальное для многомиллионного города действо, рядом с домом остановился милицейский минивэн. Вышедший из машины молодой мужчина лет двадцати пяти – судя по всему, оперативник – поздоровался с гаишным старлеем.

– А вы чего приехали? – поинтересовался старлей у опера.

– Позвонила женщина и сообщила, что в квартире напротив дверь нараспашку, а хозяин лежит посреди комнаты. Вот и приехали разбираться: криминал или нет. А у тебя чего?

– Мужик выскочил из подъезда и вот… Судя по всему, водитель не виноват: покойник бежал через улицу как угорелый. Наверное, он жил в этом доме и вышел не то за водкой, не то за сигаретами. Во всяком случае, в карманах у жмурика нет ничего: ни документов, ни сигарет с зажигалкой. Только ключи от квартиры. Даже бумажника нет, лишь в кармане рубашки двести восемьдесят рублей.

– Тогда точно за бутылкой бежал, – усмехнулся опер. – Как раз на пару бутылок водки и пару пива на утро. Если он действительно жил в этом доме, то его личность легко установить. Ладно, я пошел разбираться со своим жмуриком. Пока!

* * *

Утомленный унылой процедурой протоколирования, я совсем забыл про злополучный деревянный крестик и вспомнил о нем только поздно вечером, когда полез в куртку за сигаретами и наткнулся в кармане на гладкую деревянную поверхность. Я достал крестик и внимательно его осмотрел.

Деревянный крест, почти черный от старости, довольно большой для нательного, но вполне помещающийся на ладони. В верхний торец ввернуто серебряное, по всей видимости, ушко, тоже почерневшее от древности. Через ушко был продернут засаленный шелковый шнурок: видно, крест носили довольно долго на шее, но это было тоже очень давно. По осям креста были вбиты с разными промежутками двенадцать серебряных гвоздей, тоже почерневших. Гвозди были странные: с выпуклыми шляпками, идеально круглыми у основания, но сами головки были далеки от шарообразной формы и довольно длинные – при диаметре около пяти миллиметров они имели высоту примерно миллиметров семь-восемь. Приглядевшись, я обратил внимание, что они были вбиты в крест довольно небрежно: не только с разными интервалами, но и со смещением относительно осей симметрии креста. В общем, крест производил впечатление довольно грубой ремесленной поделки. Повертев его в руках, я обнаружил, что нижний торец креста гораздо светлее и ровнее, чем верхний: такое впечатление, что его сравнительно недавно старательно отшлифовали. Вот, в общем-то, и все. На первый взгляд никакой ценности крест не представлял, и вряд ли серебряные гвоздики стоили того, чтобы их выковыривать.

Я испытал чувство стыда: и как же я мог забыть о кресте?! Его следовало отдать гаишному старлею: вдруг по нему удастся установить личность бедняги-пешехода? Но как сейчас сообщить об этом? Ведь действительно странно: подобрав крестик, вылетевший из руки жертвы, я не сообщил об этом составлявшему протокол офицеру ГИБДД.

Поразмыслив, я решил: подожду. Если за пару недель в ГИБДД не выяснят личность погибшего, то я покаюсь в своей нелепой забывчивости. Или если вдруг объявятся родственники погибшего, то я отдам крестик им: вполне возможно, что это семейная реликвия.

Приняв решение, я положил свою находку в ящик стенки, в который обычно мои домашние складывают вещи, вроде бы необходимые, но не имеющие конкретного места хранения, и благополучно забыл о нем: все-таки не корона Российской империи!

Глава 1

Странная штука творится с нижним ящиком мебельной стенки: стоит туда положить какую-либо вещь, как тут же забываешь про нее и находишь лишь тогда, когда ищешь что-то важное: солнцезащитные очки в мае или зимние перчатки в ноябре. Не сомневаюсь, что в каждом доме есть такое заколдованное место.

Однажды вечером, когда я уселся с чашкой кофе перед компьютером с намерением пробежаться по бесконечным и увлекательным пространствам Интернета, раздался звонок домашнего телефона.

– Тебя! – коротко бросила жена, положив передо мной трубку телефона: она была весьма недовольна тем, что неизвестный абонент оторвал ее от просмотра любимого телесериала. Абонент действительно был неизвестным: во всяком случае, телефонный определитель номера не преминул сообщить об этом равнодушным женским голосом.

– Мечислав Мстиславович? – осведомился незнакомый мужской голос. Уже за то, что неизвестный абонент легко и без запинки выговорил мои имя-отчество, он заслуживал уважения.

– Да-да. С кем имею честь?

– Вы меня не знаете, поэтому позвольте представиться: Владимир Николаевич Липатов, племянник академика Вениамина Владимировича Липатова.

– К сожалению, мне это ни о чем не говорит, – несколько растерявшись, ответил я. – Ни вас, ни вашего дядю я не знал и потому…

– Разумеется, вы не могли знать моего дядю, хотя он был весьма известным человеком в своем кругу, и уж тем более меня, но вы некоторым образом, хотя и не по своей воле, оказались замешаны в нашем семейном деле, и мне нужна ваша помощь.

Я был заинтригован и ждал продолжения. Незримый собеседник, уловив пробуждение интереса на другом конце провода, поторопился перейти к делу:

– Недели три назад вы были свидетелем дорожно-транспортного происшествия, не так ли?

– Да, я видел, как машина сбила человека, – подтвердил я. – И я давал показания сотруднику ГИБДД, который…

– Да, я все это знаю, – мягко прервал меня собеседник. – Собственно, из протокольных данных я и узнал ваше имя и номер городского телефона.

– Если вы хотите знать подробности, то вы их узнаете на суде, – прервал я его речь. Мне пришло в голову, что это журналист, выискивающий криминальные сенсации в банальных для мегаполиса происшествиях, и я совершенно не испытывал никакого желания окунаться в грязь бульварной репортерщины.

– Никакого суда не будет, поскольку дело закрыто, – сообщил собеседник новость, повергшую меня в замешательство.

– Извините, но как же так?! – воскликнул я. – Погиб человек! Возможно, что по собственной неосторожности, но – погиб! Дело должно быть расследовано!

– А его уже расследовали и пришли к выводу, что водитель не превышал разрешенной скорости движения, а гибель пострадавшего вызвана его очень неудачным падением, вследствие которого он сломал себе шею, – разъяснил Липатов. – Кроме того, немаловажную роль сыграла как личность покойного, так и обстоятельства его гибели. Во-первых, он был бежавшим из мест заключения рецидивистом, осужденным за разбой и убийство на двенадцать лет и по этой причине находившимся в федеральном розыске. Во-вторых, он выскочил из подъезда в страшной спешке не просто так. Дело в том, что он ограбил квартиру академика Липатова, известного коллекционера, и во время грабежа хозяин квартиры скончался от обширного инфаркта. Вор испугался, прихватил то, что первое попалось ему под руку, и сбежал. Но поспешное бегство, как вы знаете, сыграло с ним дурную шутку. Кстати, дело об ограблении квартиры академика Липатова также закрыто в связи со смертью подозреваемого.

– Вообще-то, насколько я знаю, вор ничего не успел украсть, – заметил я. – При мне его тело обыскал работник ГИБДД и не нашел ничего: ни денег, ни документов, ни каких-либо ценностей.

– Тем не менее он успел прихватить с собой кое-что, – уверенно заявил Липатов, и от его уверенности у меня засосало под ложечкой. Я понял, куда дует ветер, и не ошибся.

– Вор украл в квартире коллекционера, академика Липатова, всего одну вещь. И эту вещь он обронил, когда был сбит машиной. Свидетели показали, что вы подобрали ее с проезжей части. Позволю себе освежить вашу память: это деревянный крестик размером двенадцать на семь сантиметров, украшенный серебряными гвоздиками. Именно его вы подняли, не так ли?

Кровь бросилась мне в лицо: все выглядело так, будто меня поймали на воровстве. Я даже и не знал, что ответить Липатову. На том конце провода поняли мое замешательство и сжалились:

– Разумеется, вы совсем не собирались присвоить сей предмет. Видимо, вы подобрали его, чтобы передать представителю власти, но, находясь в шоковом состоянии после трагического происшествия, просто забыли это сделать.

– Да, именно так! – с облегчением выдохнул я. Приятно, когда тебя понимают. – Именно так все и было!

– С материальной точки зрения деревянный крестик не представляет никакой ценности: даже за серебряные гвоздики в ювелирной скупке не дадут суммы, которой хватило бы на скромный обед в более или менее приличном ресторане. Но для нашего рода этот крестик является семейной реликвией. Поэтому я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы спасли его, и в знак благодарности пригласить вас поужинать со мной в хорошем ресторане. Давайте встретимся сегодня часов в семь вечера: вы передадите мне крестик, а я угощу вас хорошим ужином. Если бы не вы, то вряд ли кто-то обратил внимание на простой деревянный крестик, и он, скорее всего, оказался бы в ливневой канализации. Как вам мое предложение?

Предложение казалось вполне разумным, однако смутное подозрение, шевельнувшееся в глубине моего разума, не позволило мне его принять.

– Я согласен, но проблема в том, что… что в данный момент крестика у меня нет, – вдохновенно сочинял я. – Дело в том, что крестик заинтересовал меня своим древним видом, и я отдал его своему приятелю, искусствоведу по специальности, чтобы он определил его возраст. Поймите меня правильно: я любопытен, как и все писатели. Поэтому сегодня я никак не смогу его получить. Но если вы согласны перенести нашу встречу на завтра, то в течение дня я заеду к приятелю и заберу крестик. Как насчет того, чтобы встретиться завтра, часиков эдак в шесть вечера?

После короткого размышления собеседник согласился.

– Хорошо, давайте в шесть часов вечера в стейк-хаусе «Гудмэн» на Тульской. Вы знаете, где это?

– Да, это в торговом центре «Ереван Плаза».

– Совершенно верно! Итак, я буду вас там ждать в шесть часов вечера. Спросите у администратора, за каким столиком сидит господин Липатов: я его предупрежу, что жду гостя. Договорились?

– Да, конечно, – подтвердил я и попробовал заполучить номер телефона собеседника: – Если вдруг что-то изменится, то как мне с вами связаться?

– Если вы не придете, то я позвоню вам домой, – ответил Липатов. – В любом случае вечером я буду ужинать в этом ресторане. До встречи!

Я положил трубку и задумался. Почему я соврал насчет крестика? Вот он, лежит на столе передо мной. Потому что номер звонившего не определился? Да, это странно: зачем обычному человеку скрывать свой номер телефона? Хотя криминала в этом нет: мало ли какими причинами он руководствуется. Но что-то внутри не давало мне покоя: настороженность не покидала меня. Если сообщенные моим собеседником факты имели место быть и он действительно племянник скончавшегося академика Липатова, то он должен жить в квартире дяди: раз дело закрыто, то квартира не опечатана.

Я открыл справочник абонентов МГТС. Справочник пятилетней давности, но академик Липатов наверняка проживал в своей квартире давно. И я оказался прав: на известной улице в известном мне доме действительно на имя Липатова Вениамина Владимировича был зарегистрирован городской телефон. Я с замиранием сердца набрал номер. Гудки шли довольно долго, и я уже было отчаялся дождаться ответа, как вдруг в трубке послышался щелчок и усталый мужской голос ответил мне:

– Да, слушаю!

– Извините, это квартира академика Липатова? – спросил я.

– Да, но сам академик умер.

– Да, я знаю. Я хотел бы поговорить с его племянником.

– Я вас слушаю.

– Э-э… А как вас зовут? – затаив дыхание, осведомился я.

Ответ подтвердил мои худшие предположения.

– Владимир Николаевич, – с легким раздражением ответил племянник. – Владимир Николаевич Липатов. Извините, а с кем я имею честь беседовать?

Голос этого Владимира Николаевича Липатова совсем не походил на голос того Владимира Николаевича Липатова, с которым я говорил полчаса назад.

– Меня зовут Мечислав Мстиславович Булгарин, – сообщил я. – Писатель, хотя и не из самых известных, так что мое имя вряд ли вам что-то говорит. А вот ваше имя мне говорит многое. Скажите, у вашего дяди еще есть племянники?

– Если бы вы спросили про детей моего дядюшки, то я не смог бы ответить уверенно, – фыркнул в трубку племянник академика. – Даже закоренелый холостяк вроде него вполне мог иметь романтические приключения со всеми вытекающими последствиями, включая детей, о существовании которых он мог и не подозревать. Но что касается племянников, то тут я с полной уверенностью могу заявить, что являюсь единственным племянником моего дяди и других не может быть. Мой отец был единственным братом моего дяди, так что здесь все однозначно.

– А ваш отец разве не мог иметь романтических приключений? – не удержался я от вопроса, вертевшегося у меня на языке. И тут же пожалел об этом: голос племянника немедленно посуровел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

сообщить о нарушении