Михаил Мак.

Дневник человека, который умер. Шаг в неизвестное для возвращения к себе



скачать книгу бесплатно

Посвящается воинам-путешественникам

и хакерам безконечности


© Михаил Мак, 2016

© Марина Куклина, иллюстрации, 2016


ISBN 978-5-4483-5671-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

При-ВеД тебе, искатель, что заплутал в лабиринтах ума! Там, куда ты идешь, я оставил тебе знаки (так делают все добросовестные путешественники). Надеюсь, ты находишься в поганом настроении, когда весь свет не радует и хочется совершить что-нибудь скверное, например суицид. Затея, скажу тебе, дерьмовая. Что, если Там, тоже самое, что и Здесь? Видимо ты неожиданно разочаруешься. Научись быть сильным и тебе станет до лампочки, и по барабану, где быть. А до того момента я побуду для тебя фонариком и картой. В этом мире, часто, дни не проходят без слез и труда, в особенности для искателей, и тогда…, в социальных ролях ты себя часто теряешь. Но продолжает в тебе гореть огонек авантюриста, искателя истины. Если ты в поганом настроении, значит ты на верном пути, с этого все и начинается – с разочарования всем временным, как происходит в диалоге Рамы с Васиштхой. «Да пребудет с тобой сила», говорит Мастер Йода. «Уйти, что бы вернуться», утверждает Будда. Эта книга – симбиоз жизни и вечности в ее абстрактной метафоричности, смерти-перерождения, движения по другой системе глоссов. «Только одинокие волки будут знать дорогу домой» (аниме «Волчий дождь»)


Ник Интроверт

Твоя предыстория

Мы, как человеческие существа, имеем только один выбор – продвигаться по пути знания. Другого нам ни кто не давал, а значит, и выбора у нас никакого нет. Оставаться идиотом, это не выбор.

Мы не имеем даже малейшего представления, что может явиться побудительным мотивом или безвариантной причиной нашего попадания на путь знания. Сила может свалиться нам на голову в виде кирпича, и твой путь начнется в больнице, после многодневной комы, может явиться обрывком случайной фразы, прочитанной в витрине магазина, явив собой твой личный дзен-коан, или же оказаться неожиданным прохожим, вовлекшим тебя в другой мир, дав на время примерить его очки-реальность. Значения не имеет событие, повлекшее за собой смену твоего курса, и перестройку на новый путь. Это означает только одно – время пришло. Такое всегда случается неожиданно, и ты всегда не готов, даже если и ждешь много лет, даже если давно истоптал до мозолей ботинки, в поисках того, не знаю чего. «Что-то» все равно «свалится» тебе на голову именно в самый нежданный момент. И тогда тебе остается принять неизбежное. «Птица свободы пролетает только один раз».


Привет

При-вет

При-веД

При ведах

Ведать – знать

При Знании – обладающий знанием. Ведающий.


Михаил Мак


«Ищущие – это те, кто пытается разрешить кажущийся парадокс между равнодушием Бога и Его любовью.

Они смотрят на критические ситуации, от которых большинство людей стараются держаться в стороне, как на возможность в результате повреждения, неудачи или несчастья узнать самую глубокую правду. Эта загадка стоит того, чтобы ее решению посвятить всю свою жизнь».

Д. Чопра

Отзывы

Эта книга не для тех, кто видит в просветлении возможность вкусно пожрать вегетарианских блюд, послушать сладкой лести о всеобщей любви и непрестанно желать непрестанно находиться в блаженстве вечной нирваны как гребаный наркоман. Это для тех, кто читает между строк, это для тех, кто сам идет по пути, это для тех, кто умеет думать, а не только реагировать на обстоятельства, это для тех, кто увлекается йогой как способом самопознания, а не умением завязывать ноги узлом за ушами. Тот увидит структуру и аналогии.


Анатолий Неизвестный


(Ибо пожелал оставаться таковым)


Читаемое, сможет понять только дошедший до пункта назначения «я умер», читатель. Либо изрядно пострадавший в поиске, кому будет созвучно написанное. Вполне очевидно это не для всех. Не для всех «Гора аналог», не для всех Гурджиев «Все и вся», не для всех «Моби Дик» в интерпретации Джеда Маккены. Ловля белых китов, что не существует в природе, только для отчаянных Ахабов, отточивших свое желание в одержимость несгибаемого намерения, про которое говорят и маги и йоги. Что за название такое «Пекод»? ПеКод-Пи-Код, а что такое число «Пи»? Это непризнанная скорость света, которая, если почитать, фигурировала в экспериментах, т.е. код пи, код света. А кто такой мистер Мэпл (мэп), как не карта? Карта скорости света, карта движения света, т.е. подъем энергии кундалини, ибо она является светом, т.е. электричеством, в это время ты ходишь как наэлектризованный и бьешься током как поломанный тостер. Отсюда нам становится понятен Гурджиевский кундабуфер-кунда-буфер-кунда-лини. Я не знаю, откуда я это знаю, мне просто приснилось, как Менделееву таблица. Это написано на других октавах, в целом не праздное чтиво для тех, кто в теме. Добро пожаловать в мою голову! Желаю идущим, приятного путешествия, по запутанным лабиринтам своей жизни. Не останавливайся – ищи выход. Он находится не там, где вы привыкли искать. Если ты ходишь по лабиринтам своего ума, то мы в тех пространствах встретимся. Тебе все написанное встретится. На этих дорогах можно от страха навалить большую кучу и подхватить «приступ индульгирования в добре». От него я постараюсь избавить блуждающих в пустоте. Просто смени памперсы и иди дальше.


Ник интроверт

8-е, четверг

Не открывая глаз, вижу, как по небу несутся серые облака, чувствую своим животом, будильник вот-вот зазвонит. В щели окон тянет пронизывающий сквозняк, прокрадываясь под тонкое одеяло, которым я закутан поверх одежды, но все равно чувствую холод. Осень пришла в город и прокралась до самых косточек. Вставать с кровати не хочется, но и спать больше не могу. Сделав усилие поднялся.


Солнца еще нет, на часах 10 минут до будильника, который я включил, что бы не отвыкать от раннего подъема, я легко предаюсь дневному сну и ночным бдениям, таких людей совами называют. Дядька проснулся с взлохмаченной головой, и бубня сонным голосом сказал: «сильно задувает. Но сегодня зима еще не начнется. Надо куда-нибудь сходить прогуляться».


«Ну и хорошо, что осень», – сказал я сам себе не веря в говоримое, старику до этого нет ни какого дела как будто, а я не люблю холода. «Зима, понимаешь, плохое дело, – продолжил он, нет ни какой работы зимой, и дела будут становиться все хуже».


Портмоне мое, облезлое с обратной стороны, при заглядывании в него, ни чем сегодня не радовало, впрочем, как и последние полгода, а нынче радости все меньше. Только об этом я много дней уже и думаю. Мои мысли, наверное, жалкие и погружают меня во все большее огорчение. Когда концентрируешься на своих проблемах, целый мир вокруг исчезает, ты становишься смешон и глуп. Как мышонок, живущий в аквариуме, каждый раз пытается убежать от руки хозяина, вызывая у него при этом на лице ухмылку и всегда в руку попадаясь. Так и меня настигла с неизбежностью судьба, можно плакать горькими слезами, но она все равно не изменится ни на волосок.


Делать все так же нечего, попытался читать идиотские книжки, внушающие оптимизм, который только и бывает у людей благополучных… уже почти два года… третья осень, в этом городе! Опять она шебуршит под ногами, а так ничего и не сделано, что бы перевезти сюда жену и мать… возникает чувство стыда – какой же я мужчина и добытчик? Их лица. Они будут смотреть с укоризной, и на меня это давит, мне так кажется. Но в тоже время, красивое и милое, как их не хватает.


Для чего же я решил вести свой дневник? Может, потому что я уже почувствовал приход ее? Может, потому что я никогда бы это не смог сказать своей жене, а узнать об этом ей необходимо? Я ее люблю, но вот так говорить, вот откровенно, всегда что-то людям мешает, они строят заборы и стены между собой. Берлинские… захерачили посреди общего пространства, вместо того, что бы попытаться строить дороги, и даже не пытаться, а брать и делать. Нет, какой же я лжец! Я просто избегаю сам этих разговоров, и не высказанные слова превращаются в кирпичики, кирпичики в стены, и молчание – их цемент. На стене надпись «она меня не понимает». Дурак, – она же зеркало. Бедность вызывает стыд, и не могу в этом признаться глядя в любимые глаза.


Наверное, я просто слабый человек? Но нет же! Все не так, все это навязанные социальные нормы душащей петлей повисшие на шее.


У бильярдистов-«друзей» сегодня праздник, достижение победы на соревнованиях, будет пьянка. Радости этой я уже не разделяю, с тех пор как карман пуст, я многие радости перестал разделять, и даже напиться не вызывает былого энтузиазма. Как паршиво. Они ушли в приподнятом настроении.


Позавтракав, как обычно, манной кашей сваренной на сгущенном молоке, я поехал в хиреющее с каждым днем издательство, нынче захудалой, а некогда известной газеты. Кризис не щадит ни кого, особенно тех, кто продолжает держаться за старое, как бездомная дворняга за последнюю косточку. Не равен ли я той же дворняге? Да, я именно она и отражение мое – загибающаяся газета, которая так же не ведающая, что делать. Отдал свою статью с таким же загнивающим настроем написанную, как и все вокруг, но ее почему-то приняли. Отправляться на поиски рекламодателей не отважился, собачье настроение их только отпугнет.


Возвращаясь домой, зашел в близлежащий магазин, хоть что-то приобрести съедобное. Последние листья слетели с деревьев, осень – предвестник смерти, окончательно вступила в свои права. Гул машин, топот быстрых ног, меня привели в чувство и удивили, – откуда их столько?. Столько людей, разноцветные одежды на них, девушки, юные и красивые студентки, еще сверкающие стройными ножками выглядывающими из под коротких пальтишек, не прячут их в теплые одежды, соблазняют ходят. Почему мне кажется, что всем вокруг весело, и только я из черно-белого немого кино, незаметный кадр в их ленте?


Вспомнил сразу о жене, она не позволяла мне грустить, наверное, мы потому и вместе, что я серьезен, а она вторая моя половина наполненная юмором и смехом, таким внезапным и пленяющим. Она же, наверное, во мне нашла равновесие именно в этой серьезности и основательности. Я говорил, что еще весной тебя сюда привезу, но не смог этого сделать.


О, я смешон именно в своей философии серьезности, но кто-то же должен смотреть драму? Я люблю драму, в ней такой глубокий и жизненный сюжет, он так наполнен именно реальностью, не просто какая-то однобокая комедия, но глубина чувств и всевозможных переживаний так манят, так приковывают взгляды. Я верю, что кто-то там, на верху, смотрит мое кино. Они определенно интеллектуалы, глубокомысленные и вдумчивые натуры, только они могут оценить мою трагедию. Трагикомедию? Скорее всего, да.


Мы отправились с Николаем на фестиваль кино, он пытался рассказывать какие-то свои бытовые истории, покуда мы пешком, добирались до дворца, ради экономии паршивой мелочи, но я его совершенно не слушал, погруженный в мысли. Парты, увиденные при входе, напомнили мне школу, и почему-то именно Виталю за ними сидящего, говорят, он похоронил и мать, и брата, и опустился глубоко на дно, кочуя в поисках работы, на которой успешно продолжают обманывать тех, у кого не сложилась судьба.


Когда я вернулся в свое жилище, по-другому язык не поворачивается назвать это место, соседи бурно шумели спьяну. Меня встретил другой мой сосед, по злополучному року бывший одноклассник, и довольно сносно устроившийся преподавателем в университете, что только напоминало мне о том, какой я неудачник. Мы просидели у меня в комнате, иногда смеялись, оказывается, я на это еще способен, играли в нарды до полвторого ночи.


Он ушел, я же остался лежать в полном одиночестве такого огромного, и безразличного ночного города, и такая же одинокая луна заглядывала в мое грязное окно из покоробившихся деревянных рам. Человек – звучит гордо! Особенно я, лежащий в комнатке три на четыре… Кто-то над нами серьезно насмехается… Полнолуние превращало меня в волка, живущего в моей груди, и желающего с тоской выть, глядя своими холодными глазами в небо.


Я так долго уже здесь живу, в этой комнатке со сквозняками тянущими в старое окно, и скрипящую деревянную дверь, четыреста тринадцать дней, самому не верится. Будоражимый надеждой на лучшее, всегда с какой-то странной усталостью от зацикливания на себе, будто меня это может спасти. Сколько же продолжаться дьявольскому танцу из кривых рож-неудач вокруг меня? Уйдите, сгиньте.


При слабой лампе читаю «Исповедь неполноценного человека».

9-е, пятница

Вероятно, про мое существование все уже давно забыли, да и как могло быть иначе? Сначала ты превращаешься в бедняка, а затем уезжаешь в другой город, в первом случае ты никому не нужен, во втором тебя еще ни кто и не видит…, все это навевает такую невыносимую тоску. Я задумался, ведь раньше мог не обращать внимания на великое множество трудностей, говорит ли это о том, что я оптимистичный и сильный человек? Нет, лишь маска, скрывающая истинные масштабы внутренних бедствий.


Как хорошо было посмотреть в небо – высокое и чистое. А еще хорошо выйти на улицу, и гулять по широким улицам малознакомого города, смотреть на нарядно одетых людей в центре, и гораздо скромнее, и озабоченней на окраинах. Какова вероятность, встретить вот так в чужом городе, в автобусе знакомое лицо – весь деловой, с папочкой и в пиджаке, видно, что не самом дешевом. Устроился хорошо, что собственно удивительного в таких встречах, краевая столица, много вузов, едут сюда молодые с горящими глазами студенты, оторвавшиеся наконец-то от родительского надзора. Едут познавать тяготы жизни, дружбу, предательства, пьянки, зарабатывание первых денег, суициды не выдержавших натиска проблем, однокурсников, и великое множество еще глупостей, находящихся в изрядно концентрированном состоянии больших городов.


И заговорить то не о чем с ним, это я в протертых джинсах и свитере на старый манер, он же всем видом важничает. Какие мелочные душенки у банальных людей, конечно, мне в моей одежке нельзя «рисоваться», но, пожалуй, глубина моей натуры без лишний скромности куда более прекрасна, чем эта напыщенность. «Холодно сегодня в пиджаке наверно?» «да, – отвечает, – но того требует должность», – как то особо подчеркнул он. Чего более банального можно было спросить? Разве мы о чем-то еще можем говорить? Не те приоритеты развития сюжета судьбы у нас, что бы находить общие точки соприкосновения. Его же невозмутимость на лице нарисовала еще и гордость. Вот жеж, удивительно.


Посмотришь так вокруг и удивляешься, не хватает какой-то натуральности, словно все это декорации, да?

Ты о чем это?

Не понял, бедолага, моих одиноких размышлений. У него все хорошо, зачем ему смотреть по сторонам.

Я говорю как у Филиппа Дика в рассказах, не настоящий город, не настоящий автобус, все вокруг является декорациями к какому-то спектаклю, сама реальность кажется нереальной. Решил я его добить своей философией.

А-а, ты все по книжкам, мне некогда, мне надо план выполнять.

Да-да, именно этот план пополняет декорации матрицы, подумалось мне. А мои рассуждения, наверное, пополняют статистику умалишенных.


Я подумал, надо прекращать тратить деньги на что либо, кроме продуктов, но проходя мимо большого книжного магазина, коих я ни когда не видел раньше, конечно, не удержался, зашел. Был бы там стол с кофе, я мог просидеть до утра. Книги – слабость моя, их обложки, их запах, их тайны, стройные ряды букв, разноцветные и манящие. Я читал, смотрел, листал очень долго. И конечно прикупил себе. Как я мог иначе. Хотя бы одну. Экхарт Толле «Практика», черт знает что, меня в ней приманило. А внутренний голос-чертенок нашептывал: «уйди от сюда, иди прочь, сейчас совсем без копейки останешься, и будешь на улице ночевать». Я расстался не только с этими деньгами, но еще и рядом было кафе, а я такой голодный, и такой одинокий, и так еще далеко до дому. Зашел, купил хороший обед, смотрел по сторонам, и на висящий телевизор с клипами – пропаганда хорошей жизни. И купил сигарет… Почувствовал себя виноватым. Этот противный голос в голове, я и без тебя знаю, что нельзя мне так жить, что курить бросить хочу, что экономить деньги надо. Я пускал кольцами дым, сидя на лавочке, и смотрел на окружающие декорации. Почему именно это слово приходит на ум? Декорации!


Человеческая натура вообще двойственная. Нет, ни так поверхностно лицемерна, в маске с улыбкой, как мы знаем, а как-то еще глубже двойственна. Два меня воюют друг с другом уже давно.

11-е суббота

Деревья все облетели и торчат корявыми палками, вокруг серость похожая на мир Джорджа Оруэлла «1984». Небо не просматривается до горизонта, затянутое серой дымкой пожаров, кому-то зачем-то нужным, что ли, почему их не тушат?


Когда мне попалась на глаза открытка гибкой гимнастки, перед глазами возник образ Юльки. Настроение сменилось сентиментальной грустью, кто кроме меня тебя еще вспомнит? Помню, ты в подъезде показывала свои акробатические трюки, что у меня загорелись глаза, ты это уловила и что-то в нас щелкнуло. В то далекое время мы провели новый год вместе, хотя не самый удачный праздник выдался, появился твой бывший. А потом еще были прогулки, и разговоры ни о чем, ты первая уехала в этот город, и нашла в нем это страшное слово – смерть…, а мне осталась только грусть. Теперь я здесь, и она тоже меня ищет. Так нелепо, неожиданно и рано ты умерла, застигнутая врасплох болезнью. Я пытался стереть тебя из памяти, когда ты уехала, но теперь ты в ней поселилась навечно…, о чем этот безжалостный урок вечности? Ты не можешь ждать! Тебе нечего ждать, кроме смерти! Ты живешь только СЕЙЧАС! Завтра – нет.


Сегодня снова ходил на собеседование. Позадавали стандартные вопросы, скомкали беседу и ответили стандартное» «мы вам перезвоним», что по факту означает «мы вам никогда не позвоним». Маркетологом хотел стать. Почему вы у нас хотите работать? – задали мне вопрос. Есть люди, которые ходят на работу, потому что «надо», они ее ненавидят, они находятся не на своем месте, делают не то, что им нравится, соответственно делают паршиво или в лучшем случае по привычке. А мне нравится маркетинг и реклама, поэтому я буду ходить на работу как на праздник. Там сидела милая секретарша, мне захотелось ее обнять.


В постели читал «История его слуги» Лимонова, иногда я тоже «очень люблю мир».

14-е, среда

В этом городе не видно звезды! Кто украл звезды? Кому, и зачем это нужно – красть вечность и небо…? Сегодня суббота, читал допоздна, до трех ночи. За окном кружит снег и безветрие. Раньше я читал одну книгу и последовательно, но потом вспомнил, как в школе у нас было много предметов, и нужно было читать учебники по разным направлениям. С тех пор я читаю по пять-десять книг одновременно, и так мне нравится больше, от одной не хватает впечатлений. Вот Ричард Бах напитывает нас решимостью и вдохновением. Вот юный Вертер заставляет неимоверно страдать от любви. Вот Лолита будоражит воспоминания и воображение. Вот Будда не дает душе превратиться в болото и твердит – ищи, борись, не за деньги, я и царство бросил и власть, есть другое в мире, что-то другое, ты ищи, ты только не предавай сам себя.


Как времена изменились, мы больше не отдаемся во власть философии и пустых размышлений, мы ищем практичности, и мы верим в действие. Действия, что приносят результаты. Писатель больше не является отстраненным наблюдателем. Он не имеет права быть аморфным или критиком громогласным, найдутся крикуны и по-громче. Нынешний писатель – он архитектор жизни, он проектировщик настоящего. Он готов врезать под дых, так что бы искры из глаз посыпались, и звонить, звонить в колокола, что сон окончен, господа, пора пробуждаться, а не заблуждаться. Мы предавались долго своему книжному идеализму, на современный же лад уткнулись «носом в ящик», подглядывая в замочную скважину чужих жизней наполненных адреналином, потому что собственное амебное существование не способно принести хоть сколько-нибудь радости в иллюзию жизни. Да-да, на жизнь это не похоже – мы существуем… но должны жить. Разрушить все, что бы построить заново! Какой вашу мать бред! Давай взорвем землю а потом… О, новую создадим. Ну, создай! Вон, лысая болтается в небе, манит тоской, когда сияет в полную силу. Ничего там нет, пусто на луне. Отстрой там жизнь заново. Тошнотворная философия, Сартр бы обзавидовался.


То, что я тут разоряюсь на все лады совсем не означает важности озвученного, или непоколебимой веры в иллюзии. Более того, это маленький шар, локальная вселенная, и если он решит вдруг совершить коллективный суицид безконечно мериясь межрассовыми яйцами, и доказывая у кого они круче, хотя на деле это все те же яйца, которые есть и у обезьяны. То по факту, ни кто особо во вселенной сожалеть не будет, о кучке идиотов-землян самоуничтожившихся. А потому – ни что не важно. Разве можно считать что-то созданное человеком великим? сам человек ничтожен, не велик!


Глоток только лишь спокойствия, вечного Дао, важен, гармоничного покоя. Душевная гармония и равновесие. Когда не надо волноваться о плате за квартиру, о поиске работы или о куске хлеба. Где этот вкус детства? я уже и забыл…


Последнее время вносит в мою жизнь минуты безмятежности только лишь прогулки, и поездки на автобусе, когда мечтательно можно уставиться в окно, на проносящиеся картинки, вот и жизнь так – сменяется картинками. Беззвучно и быстро. Оставаться длительное время наедине с самим собой в этой крошечной норе похожей на тюремную клетку, это предаваться размышлениям, чтению и записям в дневнике. Но что читать? Все это пустое, надоели нравоучения и чужие жизни. Да и писать совершенно не о чем. Я должен что-то совершить. Что-то сделать. Непременно подвиг совершить достойный Будды, ведь для этого я бросил все и… а что я бросил? Ни чего особого то и не было. Тем не менее, я отправился на поиски, ветер перемен дул мне в паруса, и я отважным путешественником прибыл в неизвестный мир-город. Где, так неизвестным и сдохну с голоду…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное