Люди и нефть

Михаил Бородкин

Люди и нефть

ГЛАВА ПЕРВАЯ. БЕЗ ПРОШЛОГО НЕТ НАСТОЯЩЕГО

Сначала не было ничего, не боли, не страха, даже мыслей — только черная, густая, как смола, пустота, в которой не было ни звука, ни света, ни движения. Иван не понимал, сколько времени он провел в этой пустоте. Может быть, мгновение, а может быть, вечность. Время “ЗА ЧЕРТОЙ” не имело значения, потому что здесь не было времени. Была только тьма, и в этой тьме он растворялся, как сахар в кипятке, теряя себя, теряя память, теряя все, что делало его человеком.

А потом что-то изменилось, в тьме появился свет — слабый, далекий, как звезда на дне колодца. Иван потянулся к нему, и свет стал ярче, и тьма начала расступаться, и он увидел берег реки. Река была широкой, темной, и вода в ней текла медленно, как в половодье, и в этой воде отражались звезды, хотя небо было затянуто низкими, тяжелыми облаками. На берегу горел костер - огонь был ярким, живым, и в его свете Иван увидел две фигуры. Он не сразу понял, кто это, Иван смотрел на них как будто со стороны, как будто через мутное стекло.

Кех стоял у костра, держа бубен в руках. Он был в старой фуфайке, подпоясанной веревкой, и в его седых волосах играли отблески пламени - старик не двигался. Он просто стоял и смотрел на огонь. Мария (MatkachiCape) была рядом, в длинном темном платье с айнским орнаментом ее волосы были распущены, и в свете костра они казались черными, как смоль. Она не стояла на месте, девушка двигалась в такт музыке: медленно, плавно, как вода, как кошка, как что-то древнее и живое. Она танцевала, и в этом танце не было ничего человеческого - это был танец камуев, танец духов, танец тех, кто жил на этой земле задолго до того, как здесь появились люди.

Иван смотрел на нее, и в его голове не было мыслей. Он просто смотрел, и что-то внутри него, — отзывалось на этот танец. Он чувствовал, как невидимая энергия тянется к нему из глубины, как эта энергия зовет его, энергия Мария (MatkachiCape), Сысуев чувствовал, что это ее энергия - пытается вернуть его обратно. Он не понимал, что это, Иван не понимал, хочет ли он возвращаться из мира духов, но что-то в нем — что было сильнее страха, сильнее боли, сильнее смерти, — тянулось к этому свету, к этому танцу, к этой жизни.

Кех поднял бубен и ударил в него. Один раз, медленно - звук разошелся по воде, и эхо вернулось к костру, и в этом эхе было что-то, похожее на вздох. Потом старик ударил еще раз, и еще, постепенно ритм ускорился, стал ровным, как биение сердца, как дыхание земли, как течение реки. Мария (MatkachiCape) двигалась в такт этому ритму, ее движения становились все быстрее, все плавнее и более дикими. Она поднимала руки к небу, и ее пальцы дрожали, в ее глазах светился янтарный огонь - она что-то шептала. Иван не слышал слов, но чувствовал их. Непонятные наречия проникали в него, как вода проникает в песок, и в этом проникновении было исцеление…

У костра сидела черная кошка. Иван не сразу заметил ее, она была такой же темной, как ночь, ее глаза были яркими, янтарными, слишком умными для обычного зверя. Это была Янта, кошка сидела неподвижно, положив хвост на лапы, и смотрела на огонь и не двигалась. Янта просто сидела и смотрела на танец Марии (MatkachiCape). Иван чувствовал, что кошка знает о его присутствии. Он чувствовал, что животное видит его — там, за гранью, между мирами, — и что она ждет, когда он решится.