Мэтью Фитцсиммонс.

Короткое падение



скачать книгу бесплатно

– Сегодня тот самый день, – сказала Дженн вместо этого.

– Тот самый.

– Есть какие-нибудь мысли, когда мы начнем действовать?

– Скоро, когда получим известия от Джорджа.

Слежка отняла у них немало времени, и теперь они наконец собирались войти в контакт с Воном. Их босс Джордж Абэ собирался лично заняться этим. Все это она, конечно, знала, но сменить тему разговора и заговорить о деле обычно удерживало Хендрикса от напыщенных – тирад.

Обычно.

Восемь лет в ЦРУ научили Дженн искусству общения с мужчинами. Первый урок заключался в том, что мужчины никогда не адаптируются к женщинам. Это был мальчишеский клуб, и вы становились либо одним из «мальчиков», либо изгоем. Любое проявление женственности расценивалось как слабость. Женщины, которые приживались в такой среде, ругались громче, несли всякий вздор и не проявляли признаков слабости. В конечном счете таких называли «упрямыми сучками» и проявляли к ним сдержанную терпимость.

Ярлык «упрямой сучки» достался ей нелегко. На одной из передовых баз в Афганистане Дженн провела долгие недели, не видя вокруг ни одной женщины. Вообще там нельзя было стать достаточно жесткой и упрямой. Вы оказывались единственной женщиной в радиусе ста миль. Она видела, как выражение мужских глаз меняется с голодного на враждебное и хищное, и научилась спать очень чутко. Это было совсем как в тюрьме, где все тебя постоянно оценивают и ищут уязвимые места. На одной из баз было так плохо, что она даже подумывала, не переспать ли с одним из офицеров, в надежде, что это поможет в дальнейшем оградить ее от неприятностей. Но идея стать чьей-то тюремной сукой все-таки у нее не прижилась…

Дженн снова провела языком по передним зубам. Они ощущались вполне настоящими. Хирург-стоматолог хорошо сделал свою работу, когда после одной заварушки ее эвакуировали на базу Рамштейн. Впечатления оказались бы еще более болезненными, если б она знала, что это, по сути, ее последний день в ЦРУ. Однако осознала она это лишь через несколько месяцев. По агентству Дженн скучала больше, чем по потерянным зубам.

Человек, который выгнал их, не нуждался в дантисте. Ему не нужен был никто, кроме разве что священника. Хотя ее напарник вернулся домой. Он все еще числился в ее списке наряду с парочкой других «шишек», которые набросились на нее, когда она отказала им. Дженн хотела подать в суд на нападавших, но это означало бы предать огласке секретную операцию агентства. Лежа на больничной койке в Германии с зашитой челюстью, она слушала, как один из ее начальников объясняет «реалии» сложившейся ситуации.

– К сожалению, такова порой цена, которую приходится платить в этой части света, – объяснял он ей, как будто она подверглась нападению дюжины боевиков «Талибана», а не пары сержантов Армии Соединенных Штатов…

Но когда он погладил ее руку так, словно делал ей одолжение, она мысленно включила и его в свой список…

Язык снова наткнулся на передние зубы. Никогда не оставляй неоплаченных счетов.

Этому ее всегда учила бабушка.

В сравнении с другими Дэн Хендрикс был превосходным партнером. Двадцать два года в отделе полиции Лос-Анджелеса не прошли даром, и свое дело он выполнял уверенно, стараясь никогда ничего не усложнять. Это было особенно заметно при ближайшем рассмотрении, поскольку ростом он был всего пять футов и семь дюймов, а весил едва полторы сотни фунтов, и то если к нему привязать пухлую индейку в День благодарения. Кроме того, Дэн был всегда опрятным и не бранился без надобности. И, главное, ему не нужно было, чтобы она вела себя как «упрямая сука». Нужно было лишь исправно выполнять свою работу, и всё. Но, как Дженн вынесла из собственного опыта, проблема заключалась в том, что, как только ты научишься быть «упрямой сукой», от этого потом очень трудно отделаться…

Не то чтобы Хендрикс не смог бы это принять. Отнюдь – что касается грубого отношения и откровенного хамства, этот человек мог преподать мастер-класс и дать фору любому. Он был, несомненно, самым негативным и мрачным типом, которого она когда-либо встречала в жизни. Если Дэн и знал, что такое улыбка, то она не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь улыбался. Дженн не сомневалась, что быть чернокожим сотрудником в Департаменте полиции Лос-Анджелеса – в ведомстве, где межрасовые отношения сотрудников исторически складывались просто ужасно, – весьма непросто, и это может волей-неволей озлобить даже самого эластичного и невозмутимого человека. Но Джордж Абэ работал с Хендриксом очень давно, и он заверил ее, что негативность ее напарника не имеет никакого отношения к его прошлой службе в полиции. Дело было лишь в самом Хендриксе.

Зазвонил телефон, и они оба достали свои мобильники. Ответил Хендрикс. Разговор был очень короткий.

– Похоже, пора, – сказал он, отключив вызов.

– Он здесь?

– Едет сюда. Хочет, чтобы ты вошла внутрь. Правда, никто не знает, как на это прореагирует Вон.

Это было правдой. Пути ее босса и Гибсона пересекались не раз.

И в этой истории отношений не было ничего хорошего…

Глава 3

Наплыв посетителей прекратился, шум стих, и Гибсон наконец-то мог сосредоточиться. Оглянувшись, он увидел, что вот-вот освободится последний столик. Когда все уйдут, он устроится в кабинке и проведет еще один день в тщетных поисках работы. Сегодня было воскресенье, но выходных Гибсон не брал. Срок ипотечного платежа за дом, в котором проживала его бывшая супруга с дочерью, наступал через пятнадцать дней. У него было всего пятнадцать дней, чтобы найти себе работу…

Он, возможно, и не нашел бы себе лучшего места. Придорожная закусочная «Полуночник» очень напоминала о доме. Его отец считал себя знатоком закусочных и передал это увлечение своему сыну. Для Дюка Вона именно такие заведения, а не какие-нибудь франшизы и крупные корпорации олицетворяли собой независимость и малый бизнес. Американские простолюдины – так он это называл. Земля принадлежит кому-то одному, но на нее имеет бесспорное право и вся община. Не романтичный популистский идеал, а место, где мифология Америки встретила свою асфальтобетонную реальность – на счастье и на несчастье.

Его отец мог подробно рассказать о крупнейших придорожных ресторанах страны, но исходной точкой неизменно являлась «Голубая луна» на Вест-мейн в Шарлоттсвилле, штат Вирджиния. Если б Дюк Вон был профессором, то свою аудиторию он точно превратил бы в пеструю барную стойку. Беседы отца и сына за воскресным завтраком представляли собой ритуал, который повторялся с того момента, когда Гибсону исполнилось шесть лет. Сколько всего интересного довелось узнать за куском вишневого пирога… При этом Гибсон всегда удивлялся, сколько же лет прошло, прежде чем он наконец научился понимать своего отца.

В «Голубой луне» Дюк Вон был завсегдатаем. Гибсон ни разу не видел, чтобы отец делал заказ, но всякий раз ему приносили одно и то же: яичницу-глазунью из двух яиц, картофельные оладьи, гритс, бекон, колбасу и белый тост. Кофе. Апельсиновый сок. Завтрак мужчины, как называл его отец, и не было метафоры, которую Дюк не мог бы «наколдовать» из еды.

Гибсон не появлялся в «Голубой луне» с тех пор, как умер его отец. Точнее, с того момента, как он покончил с собой. Ну, как бы то ни было…

Но по истечении некоторого времени Гибсон понял, что никогда не чувствовал себя как дома на новом месте, пока не нашел себе закусочную, которая подходила ему больше всего. «Дом на дороге», как называл ее отец. Гибсон подумал, что Дюк одобрил бы выбор «Полуночника» и владельца заведения Тоби Калпара…

Взгляд Гибсона переместился на женщину на дальнем конце стойки. Не потому, что она была красива или что на ней был сшитый на заказ деловой костюм. В придорожной закусочной в воскресенье утром. И даже не потому, что под ее левой подмышкой явно проступала плечевая кобура: в конце концов, это же Вирджиния! Такие штуки встречались не реже, чем ошейник на собаке. И хотя она ни разу не посмотрела в его сторону, Гибсон чувствовал, что ее внимание приковано именно к нему. Причем явно не с целью флирта. Он вынудил себя отвести взгляд. Два человека могут сыграть в такую игру. Просто два незнакомых человека… которые не смотрят друг на друга…

– Ты пьешь больше кофе, чем дюжина скверных графоманов, – сказал Тоби, снова наполняя себе чашку.

– Видел бы ты меня в Корпусе морской пехоты. Я жил на одном только кофе и «Рваном топливе». К восемнадцати ноль-ноль у меня на лбу можно было поджарить яйцо.

– Что это, черт побери, за «Рваное топливо»?

– Так, одна хорошая добавка. Для более эффективных тренировок. Сейчас это вроде допинга, не совсем легальная штука.

Тоби философски кивнул. Вместе с женой Саной они эмигрировали из Пакистана двадцать шесть лет назад и успели купить эту закусочную во время экономического спада. Их дочь окончила Колледж искусства и дизайна в округе Колумбия, и от нее Тоби приобщился к современному искусству, позаимствовав название своего ресторанчика у одноименной картины Эдварда Хоппера. Стены ресторана были увешаны копиями картин художников-экспрессионистов: Джексона Поллока, Виллема де Кунинга и Марка Ротко. Да и сам Тоби, худощавый, с аккуратно подстриженной серой бородкой и очках в металлической оправе, был скорее похож на держателя коллекции редких книг, а не на хозяина закусочной, который, экономя на официантах, сам принимает заказы на завтрак или обед. Но, если не судить чисто по внешности, Тоби Калпар был просто прирожденным ресторатором.

Он задержался у стойки, и на его лице возникло выражение умеренной неловкости.

– Извини, что снова прошу об этом, но не мог бы ты помочь мне с компьютерами? Я две ночи пытался разобраться, да все без толку.

Шестью месяцами ранее Гибсон предложил свою помощь, узнав о жалобах Тоби на работу компьютеров «Полуночника». Лишенные нормальной защиты, они изнывали от вредоносных и шпионских программ и всяких вирусов. Доведенного до отчаяния Тоби нужно было срочно спасать, ведь бедняга готов был щелкнуть «ОК» на любой запрос, выскакивающий на мониторе.

Гибсону понадобилось несколько часов, чтобы исправить ошибки системы, заново установить сеть, инсталлировать антивирусное программное обеспечение и комплекс программ для работы ресторана. После этого они с Тоби сразу подружились.

– Нет проблем. Хочешь, сейчас посмотрю?

– Не сейчас. Не хочу отвлекать тебя от поиска работы. Это ведь сейчас важнее.

Гибсон пожал плечами.

– Через пару часов мне все равно понадобится перерыв. До обеда продержишься?

– Конечно! Был бы очень тебе благодарен. – Тоби перегнулся через прилавок, и мужчины пожали друг другу руки. – Как там Николь? Элли? У них все хорошо?

Бывшая жена и шестилетняя дочь. Эдакий вечный двигатель чистой любви, воплей и дружеских пакостей. Гибсон почувствовал, как лицо его сразу посветлело, как только он услышал имя дочери. Элли, пожалуй, была единственной, кто оказывал на него хоть какое-то влияние в эти дни.

– С ними всё в порядке. На самом деле.

– Скоро повидаешься с дочкой?

– Надеюсь, что так. В следующие выходные, наверное. Если Николь сможет остаться у сестры, я поеду и заночую у них дома.

После развода квартира, которую снимал Гибсон, не слишком располагала к тому, чтобы там находился ребенок. И идея о том, чтобы Элли проводила время там, Николь была не по душе. Ему тоже. Поэтому бывшая супруга периодически навещала своих родных, а он проводил время с Элли у нее дома. Это было одно из немногих маленьких одолжений, которые его бывшая жена позволяла ему после расторжения их брака.

– Не забывай о ней. Помни: маленькие девочки нуждаются в отцах. Иначе они попадают на реалити-шоу.

– Реалити-ТВ к ней не готово. Можешь мне поверить.

– Им понадобится очень ловкий оператор.

– Вот именно.

Гибсон встал и забросил сумку на плечо. Женщина на дальнем конце стойки еще не ушла. Когда он прошел мимо, то заметил, как она впилась взглядом в зеркало позади стойки и следила за ним. Наверняка поняла, что он заметил слежку. Эта мысль встревожила его.

Дальняя часть ресторана была пуста, за исключением одного мужчины, который сидел за столиком неподалеку от кабинки Гибсона. Он сидел к нему спиной и что-то записывал в блокнот. Было что-то знакомое в облике этого человека, даже несмотря на то, что Гибсон не видел его лицо…

Человек почувствовал движение сзади и встал. Он не был большим, но в каждом его движении ощущалась сила, эдакий мускульный атлетизм. На вид ему можно было дать от тридцати пяти до пятидесяти лет. На висках – легкая седина, взгляд уверенный, немигающий. Так или иначе, но точно указать его возраст было трудно. Кроме того, мужчина выглядел резким и энергичным. Синие джинсы и безупречная рубашка с воротничком на кнопке, такая белоснежная, что, казалось, взята из ролика, рекламирующего превосходный отбеливатель. Даже джинсы выглядели аккуратно выглаженными, а черные ковбойские сапоги – начищенными до блеска.

Гибсон почувствовал, как горькая рука скребанула ногтями по его сердцу. Он знал этого сукина сына. Знал хорошо. Перед ним стоял Джордж Абэ собственной персоной. Еще эта улыбка!.. Гибсон вздрогнул, как будто кто-то сильно толкнул его. Почему Абэ улыбался? Он должен прекратить улыбаться! Его улыбка выглядела вполне искренней, но ощущалась как насмешка. Гибсон сделал шаг вперед, не уверенный, что собирается сделать, но ему непременно хотелось быть к этому готовым, как только в голове у него созреет хоть какое-нибудь решение. На все это у него были секунды…

Он быстро подавил в себе порыв, когда в поле его зрения вновь оказалась женщина у стойки. Она развернулась очень быстро и изящно, держа дистанцию, но не давая ему ни малейшего повода усомниться в ее присутствии. Стоп! Что там говорили про Джинджер Роджерс?.. Что она могла повторить все, что делал Фред Астер[3]3
  Фред Астер (наст. Фредерик Аустерлиц, 1899–1987) – знаменитый американский актер, танцор, хореограф и певец, звезда Голливуда.


[Закрыть]
, только задом наперед и на высоких каблуках? Ее пиджак был расстегнут, и она повернулась, чтобы он получше рассмотрел ее и особенно то, что у нее под мышкой, на случай если он предпримет какие-нибудь действия. Ее лицо оставалось смягченным и невыразительным, но Гибсон не сомневался, что все изменится, сделай он еще один шаг…

Джордж Абэ не пошевелил ни единым мускулом.

– Я рассчитывал на дружескую беседу, Гибсон.

– А она что же, приходит на все такие дружеские беседы?

– Рассчитывал, хотя и не ждал. Стоит ли винить меня за это?

– А меня?

– Нет, – ответил Абэ. – Я не могу.

Двое мужчин пристально разглядывали друг друга, пока Гибсон размышлял над ответом Абэ. Вскоре его первоначальная враждебность уступила место любопытству.

– Так что же привело тебя сюда этим утром? У меня даже не было времени толком собраться с мыслями, с тех пор как твой босс выпихнул меня с работы.

– Знаю. Но я уже и сам некоторое время не работаю на Бенджамина Ломбарда. Меня… уволили. Через неделю после того, как ты начал осваивать базовый курс у морпехов.

– Неужели? – удивился Гибсон. – Ты сделал для него эту грязную работу, а он показал тебе на дверь?.. Хорошо, если ты здесь не от него, тогда что тебе нужно?

– Я же сказал, мне нужна дружеская беседа.

Джордж Абэ вручил ему визитную карточку. На ней были указаны адрес и телефон. А ниже – его имя, должность и название фирмы: «Абэ консалтинг груп».

Гибсон помнил, что когда был еще ребенком, то постоянно неправильно произносил имя Джорджа, пока отец не поправил его:

– А-бэ. Не Абе. Больше японского, мой мальчик.

Как начальник службы безопасности Бенджамина Ломбарда, Джордж неизменно присутствовал в детстве Гибсона. Он постоянно маячил где-то на заднем плане. Вежливый, учтивый, но профессионально невидимый. Пристальное внимание к Гибсону он проявил только во время судебных разбирательств, но к тому времени Джордж Абэ уже не был ни вежливым, ни учтивым…

– Занятно, – хмыкнул Гибсон.

– Хочу предложить тебе работу.

Он хотел было ответить, но любопытство все же уступило место недоверию.

– Забери обратно свою карточку, Джордж. У тебя за спиной, видимо, могучая поддержка… Но постарайся все же обойтись без меня.

– Выслушай меня!

– Мне неинтересно. – Гибсон вернул визитную карточку.

– Как вообще твои успехи в поиске работы?

Вон замер и смерил Абэ холодным взглядом.

– Послушай, Гибсон, я ничего такого не имел в виду, кроме того, чтобы в общих чертах понять ситуацию, – сказал Джордж. – То, что ты сейчас без работы, это факт, а твой послужной список едва ли позволит тебе отыскать место, соответствующее твоим запросам и квалификации. Но ты должен работать. А у меня есть работа. Работа, которая оплачивается лучше, чем любая другая, которую ты себе найдешь. Если ты вообще сможешь что-то найти.

– Все равно неинтересно.

Гибсон повернулся и сделал несколько шагов к выходу, прежде чем Абэ преградил ему дорогу.

– Он никогда не допустит этого. Ты ведь и сам знаешь, не так ли?

Откровенность этих слов потрясла Гибсона. Сказанное как бы подвело итог тем опасениям, которые давно зародились и прокладывали борозды в закоулках его разума.

– Почему? – не выдержал он.

Абэ жалостно посмотрел на него.

– Потому что ты – Гибсон Вон. Потому что он относился к тебе как к сыну.

– Но ведь это он уволил меня?

– Не знаю. Может быть. Наверное. Это не имеет значения. На твоем месте я бы не оставался равнодушным к тому, что он сделает, когда станет президентом. Ведь тогда ты сможешь найти себе работу разве что в Сибири, и то не факт.

– Разве я недостаточно заплатил за все?

– Этого никогда не будет достаточно. Здесь нет срока давности. Его враги – это враги на всю жизнь. Они всю жизнь будут расплачиваться. Уж таков Бенджамин Ломбард.

– Значит, я в полном дерьме.

– До тех пор, пока ты не убедишь его отстать от тебя.

– В чем еще я должен убедить его?

Абэ уселся на диванчик в кабинке и жестом пригласил Гибсона присоединиться.

– Это что же – одна из составляющих дружеской беседы?

– Думаю, в твоих интересах все-таки выслушать меня.

Гибсон взвесил варианты: либо послать Джорджа Абэ ко всем чертям, что было бы и в самом деле неплохо, – либо сначала выслушать его, а уж потом послать к черту.

– Если рассчитываешь на дружескую беседу, скажи своей подружке убраться подальше.

Абэ сделал знак женщине, которая застегнула жакет и уселась на дальнем конце барной стойки.

– Ну что? – спросил он, снова повернувшись к Гибсону.

Глава 4

Гибсон переместился в кабинку и уселся напротив Абэ. Джорджа Абэ. Черт бы побрал этого типа. Он даже сам удивился. Сидеть рядом с ним, лицом к лицу… После всего того, что произошло? Абэ был ниточкой, которая связывала его, Гибсона, с прошлым. С отцом. Каково это было? Десять… нет, одиннадцать лет назад? Когда во время заседания судья огорошил его сногсшибательной новостью…

Абэ не сидел за столом обвинителя, хотя вполне мог бы. Во время заседания он со своим неразлучным блокнотом находился в проходе, сразу позади окружного прокурора. В ключевые моменты заседания подавал документы по обвинению, собранные для частных конференций, а также замечания. Если у кого-то сложилось впечатление, что окружной прокурор действует по указке Джорджа Абэ, то это вполне простительно. У Гибсона такое впечатление сложилось…

Через считаные месяцы после ареста Вон-младший понял, что Бенджамин Ломбард не собирается дать этому суду ни единого шанса. При взламывании компьютеров сенатора Гибсон нарушил и федеральные законы, и законы штата, но предполагалось, что федеральные обвинения заменят собой местные. По крайней мере до тех пор, пока дело не было неожиданно передано в ведение судов штата Вирджиния. Причина, которую, правда, так и не озвучили, была проста: федеральные судьи назначались пожизненно, в то время как окружные судьи Вирджинии служили восемь лет и избирались Законодательным собранием штата. Ломбард специально позвонил и позаботился о том, чтобы судебное заседание состоялось в том месте, где он мог пустить в ход свое влияние. И решение окружного прокурора судить Гибсона как взрослого за совершение первого преступления ненасильственного характера лишь подтвердило это подозрение. Поэтому, когда начался суд, Гибсон предположил, что судья тоже наверняка окажется из «команды Ломбарда».

Суд длился девять дней, и вердикт был известен заранее. Главной уликой, на которой строилось обвинение, стали изъятые у Гибсона жесткие диски. Объявленный виновным, он был водворен обратно в камеру – ожидать приговора. Но несколько дней спустя адвокат забрал его из тюрьмы и привез в суд. И не в зал судебных заседаний, а прямо в кабинет судьи. У двери судья и адвокат Гибсона едва заметно переглянулись.

– Я заберу его отсюда, мистер Дженнингс, – сказал судья.

Его адвокат кивнул, покосился на своего недоумевающего молодого клиента и молча удалился, оставил их вдвоем в дверном проеме. Гибсон слабо разбирался в действующем законодательстве, но даже он понял: то, что происходит с ним, попросту незаконно. Когда они остались одни, судья жестом пригласил Гибсона к себе в кабинет.

– Думаю, нам нужно побеседовать наедине.

Судья вынул из небольшого холодильника две стеклянные бутылки «Ар-Си Колы» и откупорил их открывашкой, вмонтированной в стену. Затем протянул Гибсону бутылку, а сам уселся в кресло за широким столом из красного дерева.

Достопочтенный Хэммонд Д. Берк представлял собой смесь сварливого южного джентльмена и упрямого работяги из Вирджинии. Он действовал упрямо и непримиримо, если обстановка в зале суда не соответствовала его ожиданиям, но был очарователен и вежлив, хотя тем самым тоже демонстрировал свое крайнее неудовольствие. Адвокаты с обеих сторон пыжились изо всех сил, чтобы, не дай бог, чем-нибудь его не рассердить. Разместившись в кожаном кресле судьи, Гибсон боялся даже сделать глоток содовой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное