Мэрилин Хэмилтон.

Интегральный город. Эволюционные интеллекты человеческого улья



скачать книгу бесплатно

Когда мы распознаём значимость умонастроения и мировоззрения города, мы оказываемся способны увидеть основания его отношения и установки применительно к его геобиологической базе. И если мы обратимся к самому высокому взгляду из возможных (сегодня это нам доступно при помощи внешних спутников, служащих в качестве глобальных систем позиционирования, равно как и при помощи внутренних карт развития человеческого сознания), то мы сможем увидеть, что действительно работает (что сонастроено и согласовано), что не работает (вышло из строя и несогласовано), а также каковы ближайшие возможности и потенциалы города, способые привести к переменам.

Тогда мы оказываемся способны увидеть различные взгляды, которые существуют в городе благодаря существованию разных уровней экспертизы. Мы можем распознать то, как городская инфраструктура, управляемая экспертами (менеджерами и инженерами), привносит ценности научного познания и опытности. Мы также можем увидеть и то, что, несмотря на ценность этой экспертизы и инфраструктурных систем, они, как правило, отчуждают жителей от принятия личной ответственности за вклад, который они делают в здоровое функционирование систем.

Города стоят перед лицом труднейшей задачи перевода этой экспертизы на язык, понятный горожанам и позволяющий им принять за него ответственность. Именно поэтому мы должны осуществлять мониторинг использования ресурсов на уровне жителей посредством измерения потребления воды и топлива, производства отходов, пользования транспортом, использования земли и производства углекислого газа. Быть может, следует даже прибегнуть к нормированию для таких опасных компонентов, как углекислый газ, как было предложено Джорджем Монбио (Monbiot & Prescott, 2007), чтобы получить логически выверенные и поддающиеся измерению цели. В той же степени, в которой горожане с готовностью изменяют свои пищевые и хозяйственные решения, ведь они за них платят, потребители ресурсов, которые платят по мере их использования, начинают принимать на себя ответственность за отходы и непродуктивность, которые ведут к истощению ресурсов и трагедии общественных благ.

Рост способности против уменьшения гибкости

Если мы стремимся соблюдать по-настоящему разумный подход к жизни в своих городах, рано или поздно мы должны задаться вопросом: где же сознание относительно возобновляемых и невозобновляемых ресурсов? Возобновляемые ресурсы, такие как пища и биотопливо, позволяют нам обрести устойчивость посредством процессов управляемого производства. Однако нам известно теперь, что даже возобновляемые ресурсы имеют свои проблемные стороны и ограничения, предопределяемые затратами, сопряжёнными с их культивацией. Землепользование, водоснабжение и удобрение – конечны в своей доступности для возобновляемых ресурсов. В этом смысле затраты ближе к невозобновляемым ресурсам, которые мы обычно связываем с углеродными видами топлива.

Нам известно из истории, что в периоды достаточности ресурсов человеку свойственно их транжирить (например, в случае с пищей, лесами, водой, топливом, ирригационными каналами).

Однако по мере роста населения города, как правило, производят всё меньше, а импортируют всё больше. У города есть поселенческий цикл: производит или импортирует требуемое; производит и самостоятельно обеспечивает требуемое, понижает количество импортируемого; перепроизводит, экспортирует излишек; импортирует предметы роскоши. Данный жизненный цикл роста городов более подробно обсуждается в главе 4.

Когда города пребывают в неведении относительно использования ресурсов (т. е. не прекращают импорт и/или не снижают потребление ресурсов), они рискуют столкнуться с их полным истощением или же перепроизводством отходов (например, в случае с избыточным использованием автомобиля одним человеком, в результате чего происходит перерасход углеродных видов топлива и перепроизводство выхлопных газов). Более того, кумулятивный эффект того, что множество городов опирается на один геобиорегион, ускоряет истощение ресурсов и создаёт условия, способствующие развитию трагедии общественных благ, при которой, если один город в биорегионе потерпит крушение, за ним последуют и все остальные. Высока вероятность, что ключевыми ресурсами под вопросом будут вода, энергия и еда. Даймонд (2005) красочно описывает падение поселений анасази в регионе, ныне известном как американский Юго-Запад. Опираясь на археологические данные, он рассуждает, что конкуренция в борьбе за источники воды, энергии и еды привела к голоду (и каннибализму), засаливанию земель (вследствие излишней ирригации) и тотальному самоуничтожению данного общества. Это ужасное предупреждение касательно интимной взаимосвязи, которую имеют города со своими экорегионами. Отслеживание протоколов и/или систем индикаторов витальных признаков может предупредить город относительно того, когда его законопроекты, созданные посредством субъективных способов познания и межсубъективных соглашений, начинают разрушать основы его будущего. Если города не создают и не обращают внимания на подобные предупреждающие системы, их, несомненно, ожидает ужасная судьба и, возможно, исчезновение. В период написания данной книги предупреждающие сигналы о глобальном потеплении только начинают отмечаться и обсуждаться в публичном пространстве (Adger et al., 2007).

Хроники городской жизни показывают нам со всей очевидностью, что люди, которые не знают своей истории, обречены на её повторение. Это знание объединяет субъективную и межсубъективную жизнь населения (индивидуальное и коллективное сознание), которое должно быть осознанным в отношении биологической и структурной жизни города.

Только лишь погружённые в осознанность (внимание и намерение), мы можем предпринимать что-либо в отношении проблем, которые играют по-настоящему важную роль во внешнем, зримом, физическом, объективном и межобъективном пространстве города. Это ещё одно напоминание о голографической природе города и того, как каждая из четырёх интегральных перспектив (субъективная, межсубъективная, объективная и межобъективная) обязательно включает в себе все остальные интегральные перспективы.

Симбиотическая взаимосвязь города и экорегиона

Совершенно ясно, что город имеет особую симбиотическую связь со своим экорегионом. Это остаётся верным, невзирая на глобализацию торговли всеми основными благами (от питьевой воды, еды, топлива до всевозможных обработанных и произведённых товаров). Даже такие города, как Сингапур, или же города в небольших, опирающихся на торговлю странах, как Нидерланды и Коста-Рика, которые импортируют основную долю потребляемых ресурсов, зависят от поддержания отношений со своим геобиорегионом, ведь им необходимо обеспечивать устойчивый поток использованной материи/энергии (то есть отходов), управлять доступом к воде (особенно к океаническим системам) и защищать его, а также совместно разделять ответственность за управление земельными ресурсами с приграничными государствами.

В главе 2 мы изучаем последствия того факта, что города являются диссипативными структурами, которые требуют и задействуют постоянный поток энергии посредством структур, которые в течение долгих временных промежутков по существу остаются неизменными. Обеспечение свободного прохождения энергии для выстраивания и поддержания городских структур, их защиты от влияния среды (включая все климатические, тектонические, географические и биологические условия) является сложнейшей задачей, требующей высокоразвитых интеллектов. Томас Хомер-Диксон попытался количественно измерить сложность задачи посредством подсчёта энергий, требуемых «просто» для того, чтобы построить древнеримский форум (Homer-Dixon, 2006). Он продемонстрировал явную взаимосвязь города Рима с внешними экорегионами Римской империи. Это основанное на историческом примере применение метода вычисления экоследа, который напоминает нам о том, сколь слепы мы в отношении текущих потребностей города по постоянному восполнению своего потока энергии-материи-информации, необходимых для поддержания устойчивого развития диссипативных структур, которые мы создали и от которых теперь зависим.

Коль скоро деньги являются репрезентацией значительной доли (если не всей совокупности) энергии, протекающей через наши города, нам часто напоминают о том, что следует «прослеживать денежные потоки» для того, чтобы понять ту или иную конкретную коммерческую ситуацию. Поскольку город зависит в своём устойчивом росте от финансовых средств, получаемых в результате налогообложения и/или частных инвестиций, если мы проследим денежные потоки, то обычно сможем увидеть, что те, кто обладает в городе властью, как правило, приносят в город значительные суммы денег в результате разработки месторождений полезных ископаемых (или же вырубки леса, собирания посевов или эксплуатации) в ближних и дальних экорегионах. По причине того, что экорегионы обычно не находятся в поле непосредственного внимания, а их население уменьшается, легко поддаться иллюзии, что экорегионы будут предоставлять нескончаемый источник дохода для использования в развитии городов. Однако, как мы увидели в настоящей главе, а также исследуем в дальнейших, предположение о безграничности ресурсов является ложным. Каждый экорегион имеет свою уникальную несущую способность и определённые требования по восполнению и устойчивому развитию. В большинстве своём мы только начинаем понимать, какими должны быть эти инвестиции и реинвестиции. Пчёлы могли бы научить нас жизненно важным принципам деятельности.

Гавиотас прибавляет ценность окружающей среде

Небольшой колумбийский город Гавиотас – необычный пример новаторского города, который прибавляет ценность окружающей среде. Двадцать лет назад расположенные высоко над уровнем моря пустынные равнины Колумбии, находящиеся на юго-востоке наиболее экологически многообразного заповедника в джунглях Сьерра-де-ла-Макарены, привлекли внимание визионера и изобретателя Паоло Лугари (Weisman, 1998). Из ниоткуда был рождён самоорганизующийся город в качестве эксперимента по устойчивому развитию. Его основатель был убеждён в возможности создания поселения городского типа, которое было бы самодостаточно в плане еды, воды и даже электроэнергии. Он пригласил команду экспертов и изобретателей присоединиться к нему в этой, казалось бы, неосуществимой инициативе. Вероятно, сильнейшим их достижением стала разработка свода руководящих принципов, сфокусированных на ценности отношений и сообщества. Это предоставило контекст для всех проявлений их материального прогресса. Вопреки ожиданиям они обнаружили источник свежей воды, доселе сокрытый от других. Они изобрели насос, чтобы получить доступ к этому источнику, и подключили его к солнечным батареям. Обеспечив эти основополагающие вещи, они начали поиски того, какая пища может быть выращена в этих, на первый взгляд, иссушенных и бесплодных землях. Путём проб и ошибок они создали продуктивно функционирующий сад и небольшую животноводческую ферму. Затем они продолжили работать над тем, чтобы поддерживать сообщество – не просто, чтобы выживать в Гавиотасе, но чтобы процветать. Они приняли решение проектировать и производить различные варианты созданных ими изобретений, чтобы экспортировать их в другие общины по всему миру.

Люди приезжали в Гавиотас и покидали его, но костяк основателей поддерживал единое видение и непрерывность предназначения поселения (то есть левосторонние секторы, обсуждаемые в главе 3). Это развивающееся сообщество управляло своими делами, разрешало внутренние конфликты и обращалось к внешнему миру за поддержкой по распространению своей продукции. Но более удивительным, нежели их преуспевание в разрешении проблем внутреннего роста, стал их успех в выживании перед лицом непрерывной борьбы в рамках пресловутых колумбийских «наркотических войн». Несмотря на то, что Гавиотас располагался далеко от основных маршрутов транспортировки наркотиков, именно этот факт привёл наркоторговцев к тому, чтобы использовать Гавиотас как удобное прибежище, чтобы обходить закон или внедряться в соседние государства. Хотя Гавиотас периодически и оказывался под влиянием наркокультуры, он сохранял официальную позицию нейтралитета как по отношению к наркобаронам, так и по отношению к правительству. Гавиотас отказался принимать чью-то сторону, в то же время отказываясь участвовать в наркокультуре ради какой-либо выгоды или каких-либо благ. Благодаря этому он заработал скупое уважение со стороны наркоторговцев и создал условия, позволившие ему выжить.

История Гавиотаса на этом не заканчивается. Его величайший успех стал сюрпризом. По мере того как подающие надежды садоводы продолжали свои исследования в попытке повысить эффективность садов, они экспериментировали с деревьями, которые могли бы прорастать и укореняться в этой местности. Большинство саженцев, которые они использовали, выживали в течение нескольких недель или месяцев и затем умирали из-за недостатка питательных веществ, избыточного солнечного света или же недостаточного количества воды. Данный садоводческий эксперимент казался в лучшем случае тщетным. Тем не менее жители продолжали свой поиск с оптимистическим настроем, собирали семена с многообразных путешествий в другие географические локации. В конечном счёте они обнаружили вид растения, который смог достаточно долго прорастать, чтобы выжить и выйти за пределы уязвимой стадии саженца, дабы разрастись в виде рощицы. По мере того, как данное растение продолжало становиться всё крепче, его рост продолжал восприниматься как нечто само собой разумеющееся, пока не было совершено открытие, ставшее самым большим сюрпризом в истории Гавиотаса. В процессе того, как рощица выживала и расширяла своё присутствие, каким-то образом она стала инкубатором для разновидностей деревьев, которые процветали в болотах джунглей северной Колумбии. Каким образом их семена попали в Гавиотас, никому не известно, однако однажды проросшие дикие саженцы были обнаружены посреди плантации со всеми признаками здорового роста. Походило на то, что жители Гавиотаса обнаружили, как можно создавать тропические леса в возвышенной равнинной пустыне. Лес продолжил расширяться и процветать.

Конечно же, Гавиотас всё ещё остаётся мелкомасштабным и юным поселением. Однако похоже, что ему удалось достичь того же, чего смогли достичь и пчёлы. Каким образом город может прибавлять ценность геобиорегиону, вместе с тем используя его ресурсы устойчивым образом?

С углублением осознания того, что взаимосвязь города и окружающего его региона зависит не только от потока ресурсов, но и от того, как именно мы ценим эту взаимосвязь, мы подходим к началу эпохи, когда переосмысление данного взаимоотношения начнёт играть критически важную роль для нашего будущего благополучия. Если мы рассмотрим вероятность того, что наши установки и ценности расширятся до той точки, в которой каждый город будет заботиться о своём экорегионе и общем благополучии планеты Земля, тогда мы сможем развить этику устойчивого развития, в которой города играли бы ключевую роль.

Что, если все города без исключения примут на себя ответственность за пищевые и энергетические поля, которые питают их диссипативные структуры? Что, если это станет настолько же естественным, насколько естественен для пчёл сбор пыльцы, с целью производства мёда, поддерживающего существование ульев?

Заключение

Мы подошли к стадии городской эволюции, в которой масштаб нашего урбанистического развития явно превышает несущую способность по поддержанию городов, которую имеют биорегионы и планета Земля. Наши неисследованные пока предположения касательно того, как поддерживать инфраструктуру города, требуют того, чтобы мы пробудились ото сна. Пришло время проявить уважение к научным данным, с которыми мы ежедневно сталкиваемся. Нам нужно глубоко прислушаться к рекомендациям относительно изменений, которые предлагают эксперты; и мы должны предпринять действия, которые позволили бы нам жить таким образом, чтобы соответствовать нашим естественным жизненным условиям. Если мы не сможем этого осуществить, тогда мы будем страдать от наиболее фатальных последствий для нашего образа жизни и даже её продолжительности, что, несомненно, изменит наше отношение к данному вопросу. Катастрофа, произошедшая в 2005 году в Новом Орлеане, является всего лишь небольшим примером того, насколько уязвимы города даже в самых развитых странах современного мира.

Вопросы

1. Каковы географические и климатические условия, которые делают мой город уникальным?

2. Что должно измениться, чтобы мой город оставлял нулевой экологический след?

3. Почему города являются узловыми точками глобальной энергетической паутины? Какая ценность и особые качества добавляются моим городом в мировое благополучие?

Три простых правила по применению принципов интегрального города из данной главы:

? Цените климат и географию своего города.

? Охраняйте окружающую среду.

? Добавляйте ценность экосфере.

2
Эмерджентный интеллект: видение целого в человеческом улье

«У каждого вида есть своя ниша – стратегия жизни, отличающаяся от стратегии других видов в его среде обитания».

Gould and Gould, 1988, p. 20


«Как же мы можем не суметь оценить чудесность бытия?»

Клэр Грейвз

Зачем видеть город как целостную систему?

В данной главе представлены основные моменты широкого спектра наук, позволяющих нам рассматривать город как целостную систему. Мы исследуем целостность сквозь призму жизненности, выживания, адаптивности, регенерации, устойчивости и эмерджентного возникновения. Данная глава может показаться некоторым читателям сложной; если так, можете перейти к следующим главам или же прочитать её выборочно.

В данной главе предпринята попытка соблюсти принципы целостносистемного мышления, применимого ко всем четырём аспектам интегрального города, обсуждаемым в последующих главах: субъективному, межсубъективному, объективному и межобъективному. Таким образом, данная глава способствует пониманию остальных, при этом не повторяя их. Не предоставляется в ней и исчерпывающих сведений о затрагиваемых науках: требуются целые книги, чтобы всецело их охватить.

Я уверена, что для того, чтобы по-настоящему оценить сложность города, мы должны его рассматривать как целостную систему, а также иметь специальный язык для того, чтобы описывать город в его системной целостности. В действительности нам требуется специальный язык для того, чтобы обсуждать город как систему интегральных систем. Парадокс состоит в том, что для того, чтобы по-настоящему оценить интегральные системы координат, обсуждаемые в последующих главах, нам необходимо признать ценность мировоззрений и способов мышления, которые можно обеспечить посредством сложносистемного мышления.

Метафоры города

Город ЕСТЬ целое. По словам Мануэля Де Ланда (De Landa, 2006), целостность – это не метафора, но её трудно постичь. Посему образы, воплощённые в метафорах, являются одним из способов удержания целого; в данном случае они вдохновлены замечательным исследованием Гарета Моргана, описанным в его книге «Образы организации» («Images of organization», 1998)

Метафоры способны помочь нам понять город как единое целое. Когда мы можем указать на что-то и сказать, что город есть «нечто подобное», тогда мы получаем ясное видение того, как можно осмыслить город. Эти метафоры организованы в соответствии с секторами, обсуждаемыми в главе 3.

На традиционных уровнях мышления было естественно думать о городе как о часовом механизме или машине. С точки зрения нижне-правого сектора, машина есть механическое устройство, все части которого хорошо работают, будучи смазанными машинным маслом. Она может иметь рычаги и переключатели. Машина упрощает человеческий труд и находится под управлением человека. Восприятие города как машины отражено в нашем языке, когда мы говорим о «политических машинах». Рассмотрение города как машины отгораживает людей от построенных структур. Город как нечто вне нас. Мы живём в нём или на основании его. Преимущество этой метафоры состоит в том, что, как кажется, она особенно хорошо помогает понять механическую, линейную, последовательную природу многих городских структур, которые спроектированы, установлены и поддерживаются инженерами, – улиц, водопроводов, канализаций, телефонных линий. Недостаток этой метафоры в том, что в ней нет места для живых, нелинейных, непредсказуемых черт города.

К этой метафоре имеет отношение и образ города как часового механизма. (Опять же с точки зрения нижне-правого сектора.) Город работает как часы. Он построен из шестерёнок, которые соединены друг с другом, подобно различным автобусным маршрутам, соединяющимся на автовокзале. Он тикает и гудит, находясь в постоянном движении, постоянно перемещаясь вперёд во времени. Метафора часового механизма олицетворяет прогресс и точность. Это нечто большее, нежели что-то механическое: часовой механизм спроектирован таким образом, что, как только его завели или включили, он функционирует самостоятельно без вмешательства со стороны. Встроенные рычаги управления. Преимущество этой метафоры в том, что она передаёт городские взаимосвязи, благодаря которым он хорошо функционирует. Метафора передаёт компетентность его создателей и интеллект его управляющих. Подобно машинной метафоре, она линейна, но в смысле времени, а не пространства. Недостаток этой метафоры в том, что в ней не остаётся места для расстыковок, сюрпризов и поломок, являющихся неотъемлемой частью городской жизни. Она подразумевает, что все горожане маршируют под единый регламентированный часовой механизм, что, очевидно, совершенно не отражает превратностей повседневной жизни любого домашнего хозяйства.

Из верхне-правого сектора приходят метафоры с образами города как клетки, мозга и тела, очевидно опирающимися на вплетённые в город живые фракталы. Эти метафоры действуют на меньшем масштабе, делая запутанные аспекты города более доступными и понятными. Мы можем взять нечто, обычно не видное, будучи целостным пейзажем, и, чтобы понять его, уменьшить размер рамок рассмотрения. Преимущество подобных метафор в том, что им свойственна значительная доля истинности и согласованности. Если мы рассматриваем город как то, что имеет расширенные человеческие способности, имеет смысл соотнести его функции с уменьшенными вариантами этих возможностей. Недостатком данных метафор является то, что город антропоморфизируется и излишне упрощается. Они создают впечатление, будто город можно полностью понять, тем самым уменьшая подлинную сложность, возникшую в результате совместной жизни сотен тысяч людей.

Метафора города как сада близко подбирается к передаче понимания города как сложного вместилища цветущей жизнью экологии. Саду требуется садовник (или садовники), он отличен от дикой местности. Сады обычно разделены на зоны или области, которые взаимосвязаны с другими участками сада. По саду можно гулять. Преимущество этой метафоры состоит в том, что она передаёт образ города как чего-то доступного, прекрасного и преднамеренно выращенного. В соответствии с этим садовники могут олицетворять мэра, муниципальный совет, сотрудников мэрии и горожан. Однако недостатком этой метафоры является то, что она передаёт больше контроля и меньше комплексности, нежели то, что имеется в настоящем городе. Ещё от неё, как мы видим, ускользают качества сознания и многообразия убеждений, которые свойственны настоящему городу.

Метафоры города как дерева, растения или фрукта (такие, как «Большое яблоко») фокусируют садоводческую метафору на ещё меньшем масштабе, нежели полноценный сад. Они аналогичны метафорам клетки или мозга в сравнении с телом. Тогда как дерево и яблоко позволяют рассмотреть город как нечто целостное, ведь мы с лёгкостью можем себе их представить, они не доносят всю соль деловой жизни (по обеспечению человеческого потенциала) и нескончаемого поиска, составляющих суть города.

Немногие метафоры приходят на ум, если посмотреть на город с точки зрения левосторонних секторов. Даже поиск в Интернете вариантов вроде «город как душа» или «город как семья» не приносит плодов. Посему, похоже, мы не связываем город с внутренней жизнью отдельного человека или коллектива. Возможно, мы признаём, что город – это трудное место для рефлексии или созерцания. В действительности город предоставляет нам ещё меньше возможности обратиться вовнутрь, найти тишину, созерцать. Просто бытие и сопричастность, по всей видимости, не обрели перевода в метафоры города. Святилища, прибежища и пространства безмолвия кажутся практически чуждыми городам. Они есть нечто, к чему мы стремимся, когда хотим бежать от интенсивности города.

Наконец, последний кластер метафор – муравейник, термитник и пчелиный улей – представляет собой метафоры города как живой системы, в которой индивидуальные и социальные сущности совместно работают, чтобы поддерживать жизнь. Эти метафоры передают сложность города как единого целого более точно, нежели другие, ведь они передают динамику, взаимосвязи, комплексности и даже искусственно построенные среды обитания. Преимущество их в том, что они передают целостную систему нелинейных, сложных адаптивных взаимодействий, которые видны и поддаются количественной оценке и наблюдению, а также, очевидно, и пониманию. Недостаток опять же в том, что они упускают из виду реалии левосторонних секторов. Хотя мы и можем приписать разумность этим общественным насекомым, нам ещё только предстоит понять, сознательны ли они относительно наличия у себя сознания или нет.

Судя по всему, адекватная метафора для города как единого целого ещё не создана. Это феномен, которому нет равных на Земле, и мы сможем вообразить нечто сопоставимое с ним, только если построим ему в открытом космосе замену, которая неизбежно будет иметь многие сходные черты.

При рассмотрении города как целостной системы нам необходимо осмыслить пространственные рамки, в которых существуют физические элементы города (как природные, так и искусственно созданные человеком). Можно видеть и временные рамки, в которых с разной скоростью происходит изменение всех элементов существования города. И мы можем видеть контекст людей, в котором многообразие человеческой жизни в городе эволюционирует и развивается по всему диапазону жизненных циклов существования человека на всех уровнях масштабирования: индивидуальном, семейном, культурном и историческом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

сообщить о нарушении