Мэри Элис Монро.

Время – река



скачать книгу бесплатно

– Все не так плохо, – откликнулась Мия, но ее голос звучал неубедительно. – Но здесь много пыли.

– Здесь отвратительно. Мне кажется, тут полно пауков и мышей. Я поняла бы, если бы ты изменила свое решение. Но сейчас слишком поздно для того, чтобы возвращаться в Чарльстон. Хотя ты можешь переночевать у меня.

– Правда, все нормально.

Белла пристально посмотрела на Мию, так же как смотрела на воду во время рыбалки, и спросила с участием и сомнением в голосе:

– Ты когда-нибудь бывала в горах? Одна?

Мия отрицательно покачала головой.

Белла сжала губы, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Давай, я покажу тебе, что к чему. Ты еще не все видела. Здесь не слишком комфортно. Нет центрального отопления, никакого намека на кондиционер. – Она развернулась и направилась в маленькую кухню. – Это пристройка к старой хижине. По крайней мере, потоки здесь чуть выше, – проговорила она, запрокинув голову и рассматривая деревянные стропила и балки. – Не думаю, что старики, строя эту кухню, слишком заботились о том, как здесь готовить. Полагаю, хижину отремонтировали в тридцатых годах. Провели электричество и газ, добавили кое-какие современные приспособления. Но имей в виду, что комфортом здесь и не пахнет. Не хочешь взглянуть на эту старую плиту? – спросила она, подходя к старинной чугунной и покрытой эмалью плите. – Наверное, она сохранилась с тех самых пор.

Мия с боязнью посмотрела на черную чугунную плиту, занимавшую почти все место в маленькой кухне.

– Это не опасно?

– Эта штука? Насколько мне известно, она в рабочем состоянии. Никакой деформации или трещин. Можно сказать, о ней хорошо заботились. Хотя она уже очень давно стоит здесь. – Лицо Беллы смягчилось, и она заговорила примирительным тоном: – В доме моей мамы, в Вирджинии, у нас была дровяная плита. Разумеется, была также и современная, но у мамы была слабость к старым вещам. Обычно она говорила, что печенье, испеченное на старой плите из литого чугуна, вкуснее. Отчасти я сама неравнодушна к ним. Нет ничего лучше для того, чтобы сохранить тепло в доме холодной ночью. Я намерена сохранить это чудо. Это коллекционная вещь. – Поглаживая литой чугун, она сказала: – Просто они не встроили ее, как обычно.

Белла открыла эмалированную дверцу духовки, потом, гримасничая, со стуком захлопнула ее. – Выглядит так, будто здесь устроили свою резиденцию мыши и всякие твари. Просто нужно хорошенько отчистить. Эту плиту нужно топить сухими дровами.

– Я никогда не готовила на такой плите.

– Никогда не говори никогда. Когда отключится электричество, а это будет происходить во время каждой грозы, ты будешь радоваться, что у тебя есть эта старая дровяная плита. Кроме того, на здешней газовой плите работают только две горелки, но тебе этого достаточно. Холодильник тоже в рабочем состоянии.

Она показала пальцем на маленький эмалированный холодильник с закругленными углами. Холодильник и плита выглядели так, словно были куплены после войны.

Какой войны, Мию мало волновало.

Белла открыла холодильник. Он казался массивным, но дверца открывалась легко. Внутри было чисто.

– Слегка заржавел. Но морозит. Один мой знакомый парень приезжает сюда, чтобы проверить, что все работает.

– Я та еще кухарка… Не имеет значения. Но мне хотелось бы посмотреть на ванную комнату.

– Ты имеешь в виду во дворе?

Мия как будто онемела. Белла рассмеялась.

– Прости, не удержалась. Она наверху.

В маленькой ванной комнате было только одно небольшое окошко, и едва ли в ней можно было помыться с удовольствием. Фарфоровый стульчак был крохотным, в мизерной раковине зияла отвратительная трещина, а ванна на львиных лапах была в ужасных пятнах.

– Здесь только холодная проточная вода. Это ключевая вода, то есть если говорю холодная, значит, холодная.

– Я справлюсь, если только кто-нибудь не укусит меня за задницу.

– Что я слышу! – Белла тряхнула головой и тихо засмеялась. – Я собираюсь установить новый нагреватель для горячей воды. Я потороплю Джорджа, чтобы он занялся этим незамедлительно. А пока тебе придется нагревать воду на плите. Ладно, давай посмотрим, что у нас здесь есть. – Она направилась в комнатку рядом с ванной и открыла дверь.

Возможно, то был порыв воздуха, вырвавшийся из открытой двери. Или, может быть, колыхнулась белая парусина, закрывавшая окно, но отчего-то у Мии, когда она вошла в спальню, волосы на затылке встали дыбом.

– Где-то здесь должен быть выключатель, – сказала Белла, шаря рукой по стене. Ничего не найдя, она направилась к маленькому ночнику. – Ну вот, так лучше, – проговорила она, когда комната наполнилась мягким светом.

– О да это женская спальня, – удивленно произнесла Мия. Она ожидала найти здесь комбинезоны и болотные сапоги, шерстяные одеяла в красную и черную клетку, и другие мужские принадлежности. Но черная железная кровать была застелена лоскутным одеялом, а наволочки были расшиты броской вышивкой с цветами и темно-зелеными инициалами – . У кровати лежал яркий, вязанный крючком, коврик, а над длинным комодом красного дерева висело венецианское зеркало в искусной раме, которое на неотесанных стенах хижины выглядело неуместно.

Лицо Беллы выглядело серьезным.

– Эта комната всегда была такой. – Она развернулась и вышла из комнаты. – Посмотрим, что там наверху.

С языка Мии были готовы слететь тысячи вопросов о женщине, любившей изящные женские вещицы, но жившей в такой глуши. Но она не посмела задать ни одного вопроса, а вместо этого молчаливо последовала за Беллой наверх по крутой и узкой лестнице. Они вошли в мрачную комнату без мебели, пригодную лишь для того, чтобы сидеть и смотреть сквозь маленькие, грязные окошки. В другом конце комнаты был устроен еще один камин, поменьше, чем внизу. На нем лежала деревянная игрушка. Любопытно, Мия подошла и взяла ее в руки.

– Какой маленький домик! Кто-то вырезал его из целого куска дерева. Великолепная работа. – Она протянула игрушку Белле. – Как странно видеть его здесь, в рыбацкой хижине.

Белла взяла игрушку и подняла на ладони, словно взвешивая ее.

– Когда-то это был чердак, где хранились койки для рыбаков. – Потом, вернув игрушку Мие, она добавила: – Но моя мать выросла в этом доме, поэтому я думаю, что она здесь играла.

– Твоя мать жила в этой хижине? – Невозможно было представить себе, что можно воспитывать ребенка в такой глуши.

– Да, так и есть.

– Это ее комната внизу?

Белла покачала головой:

– Моя мать рано вышла замуж и вскоре после этого покинула Эшвилл. Она никогда не возвращалась сюда. Это комната бабушки.

Белла говорила, почти не разжимая губ, а по ее тону можно было догадаться, что она больше не хочет обсуждать этот вопрос.

Когда они вернулись в гостиную, Белла выглядела встревоженной. Она прошлась по комнате, стягивая простыни с немногочисленной мебели. Вещи в викторианском стиле были широкими и громоздкими, больше подходящими для просторного зала, чем для маленькой деревянной хижины. Богато украшенный диван, обитый синим бархатом, сильно выгорел и потерся. Основательный обеденный стол красного дерева был слишком велик для ограниченного пространства помещения, хотя он уже не раздвигался. Внушительнее всего остального выглядел огромный шкаф, изысканно украшенный резьбой в виде оленьей головы с рогами.

– Ого, – только и смогла вымолвить Мия.

– Все это здесь смотрится смешно.

– Мебель замечательная. Просто… неуместная.

Белла хмуро оглядела комнату.

– Все, что связано с этим местом, на самом деле неважно. – Она скомкала снятые простыни, а потом повернулась, чтобы посмотреть Мие в лицо.

– Извини. Мне не следовало предлагать тебе пожить здесь. В хижине действительно некомфортно, и я не уверена, что ты готова остаться здесь, так далеко от своего дома. Это не романтическое место для отдыха. Ты не сможешь снять телефонную трубку и вызвать горничную. Я позабочусь о тебе, но я не намерена быть у тебя на побегушках. Скоро я уеду из города и не смогу присматривать за тобой.

– Я не прошу тебя об этом, – защищаясь, ответила Мия. Хотя в душе надеялась именно на это.

– Здесь, на западе Северной Каролины, много высокогорных городков, а между ними в основном дикая местность. Ты не сможешь воспользоваться сотовым телефоном в случае срочной необходимости. В сильный дождь тебе не выбраться отсюда без полноприводного автомобиля. Возможно, тебе придется здесь застрять. А что ты будешь делать, если отключат электричество? Ты здесь замерзнешь. Да умеешь ли ты хотя бы разжигать огонь?

– Я была скаутом. И у меня есть спички.

Белла скользнула рукой по своей голове, почесала ее и спросила:

– Ты умеешь стрелять?

Мия тихо засмеялась:

– Из ружья? Бог мой, нет.

– Лучше бы ты умела. Что ты будешь делать, если к тебе в дверь будет ломиться какой-нибудь зверь?

– В образе человека или в каком-то другом обличье?

– Я серьезно. Я говорю не только о маленьких енотах. Здесь водятся медведи и встречаются ядовитые змеи. Могут встретиться больные или бешеные животные. Они опасны, и ты должна уметь распознавать их и знать, как себя с ними вести. И нужно знать, как вернуться обратно. Если ты заблудишься в горах, об этом никто не узнает.

– Ты пытаешься меня напугать?

– Я пытаюсь рассказать тебе о том, как здесь живется на самом деле. Природа не всегда прекрасна. Она может быть чертовски жестокой.

Сердце Мии забилось, словно ее горло стянули тугим узлом.

– Я знаю, что такое жестокость и безжалостность.

Белла тряхнула головой и опустила глаза.

– Черт. Мия, я не это имела в виду.

– Я знаю, что ты имела в виду. – Она ненавидела слезы, подступившие к глазам. – Белла, я понимаю, что я не привыкла жить в горах – мне далеко до этого. Мне придется многому научиться. Но ничего. Ты называла меня выжившей после болезни. Разве это ни о чем не говорит?

– Мия, конечно, говорит. Но будь реалисткой.

– Я и есть реалистка. Моя реальность довольна сурова. Мне тридцать восемь лет, я осталась без левой груди, без волос, без работы и без мужа. У меня совсем нет денег, чтобы снять жилье. Это мой единственный шанс! Я вынуждена остаться. Белла, я должна понять, за каким чертом я выжила.

Она смутилась оттого, что мгновенная вспышка боли в ее глаза вынудила Беллу отвернуться. Она заговорила тише, но ее голос по-прежнему дрожал:

– Так много всего случилось за короткое время, что у меня не было возможности осмыслить, что же произошло с моим телом… со мной. Я выжила? Я никогда не чувствовала себя такой потерянной или испуганной. Но возвращение домой пугает меня больше всего того, с чем я могу столкнуться здесь.

Переминаясь с ноги на ногу, Белла задумчиво сложила руки на груди. Мия знала, что, будучи проводником, Белла ежедневно водила в дикие места неопытных мужчин и женщин. Она сталкивалась с тем, что иногда люди едва не погибали, и это сделало ее осторожной. Мия также понимала, что Белла смотрит на нее, как на слабую, не совсем здоровую женщину. Не в ее характере было оставлять раненого и неопытного человека одного в глуши. Впрочем, в оздоровительном центре Белла видела, какими мужественными могут быть те, кто пережил рак.

– Прошу тебя, Белла, позволь мне остаться.

Белла смотрела на грязное стекло. Когда она снова повернулась к Мие, то увидела, что у той поднялось настроение.

– Знаешь, однажды тебе все равно придется вернуться домой. Ты не можешь прятаться здесь вечно.

Мия вздохнула, не сознавая, что постоянно думает об этом.

– Даже Спящей красавице пришлось однажды проснуться.

Белла сочувственно улыбнулась ей:

– Эта хижина отнюдь не похожа на дворец. Но это начало. – Она глубоко вздохнула, смирившись со своим решением. Склонившись к столу, она разомкнула руки. – Мия, я унаследовала эту хижину только прошлой зимой, после смерти матери. Как я говорила тебе, они были в ссоре с моей бабушкой и не общались, ни разу на моей памяти, поэтому я никогда не приезжала сюда и никогда не видела этого места. – Она минуту помолчала. – По правде сказать, мне никогда не хотелось оказаться здесь. – Она облизнула губы, стараясь не сболтнуть лишнего.

– После похорон я получила документы и ключи, – продолжала Белла, при этом ее темные глаза скользили по хижине. – И я сочла своим долгом заглянуть сюда. Зимой здесь довольно холодно. Дороги обледенели, и я не задержалась здесь надолго. Это была всего лишь формальность. Возможно, печаль застила мне глаза, не знаю, но в то время мне не показалось, что все так плохо. Я планировала прибраться этим летом, может быть, поменять электропроводку, кое-что улучшить и установить водонагреватель. Полностью подготовиться к сезону охоты и рыбалки не получилось. Потом я подумала, что могу сдать хижину в аренду. – Белла опустила глаза. – У меня нет лишних денег, и большую часть лета я проведу в Шотландии.

– Но давай заключим сделку. Вместо арендной платы я все здесь вычищу.

– Думаю, я больше выиграю от этой сделки.

– Неважно. Ты спасаешь жизни. А я умею усердно трудиться. Я справлюсь. – Мия ухмыльнулась. – Даже со старой плитой.

Белла тихонько присвистнула, признавая, что эта задача не из простых. Она наклонилась над коробкой и вытащила оттуда бутылку белого вина.

– Тебе это пригодится.

– Умница.

Затем она достала пуховое одеяло, свежие простыни, несколько свечей, большой кусок мыла, белые полотенца, рулон туалетной бумаги и, наконец, пакет из закусочной. В воздухе повеяло ароматом жаренного во фритюре картофеля и горячего кофе. Закончив, она повернулась к Мие и снова изучающе посмотрела на нее.

– Это не пари, Мия. Ты не должна мне ничего доказывать. Я не хочу, чтобы ты думала, что проиграешь, если решишь, что тебе здесь не место.

– Не решу, – ответила та и почувствовала огромную благодарность.

– Знаешь что, подруга, давай подождем недельку. Никаких обязательств. Вдруг ты разнервничаешься здесь в одиночестве или столкнешься лицом к лицу с медведем, а может, зарядят дожди.

Мия тихо рассмеялась:

– Я хочу попробовать. Время покажет.

– И знай, что осенью я сдам хижину в аренду, – предостерегающе заявила Белла, зажав в губах сигарету. – Если ты захочешь остаться дольше, придется платить.

– Только одно лето, – согласилась Мия. – Сейчас это кажется целой жизнью.

Перед уходом Белла помогла Мие застелить кровать чистыми простынями и разжечь в камине огонь, который согрел хижину и слегка смягчил ощущение заброшенности. Кроме того, Белла дала ей местную карту Эшвилла и окрестностей и буквой Х отметила место расположения хижины. Потом она начертила не отмеченную на карте дорогу, которая вела из хижины в ближайший городок Уоткинс-Милл.

У двери Белла повернулась и крепко обняла Мию:

– Я беспокоюсь о тебе, детка. Сражаться с демонами – это прекрасно. Но иногда нужно просто наслаждаться жизнью. Побереги себя, пока живешь здесь. И помни, форель водится в красивых местах.

Глава 2

Я научился слушать от реки; и тебя она научит этому. Река все знает, у нее всему можно научиться. Смотри – одному уже тебя научила река – что хорошо стремиться вниз, спускаться, искать глубины[4]4
  Перевод Б.Д. Прозоровской.


[Закрыть]
.

Герман Гессе «Сиддхартха»

В горах ночь наступает внезапно. Сгустившись, темнота становится осязаемой.

Завернувшись в шерстяное одеяло, Мия уселась на старый, пропахший плесенью и дымом диван. Она должна была бы уснуть от изнеможения, но ее душа все еще не могла успокоиться. Она по-прежнему бродила по заброшенным полям памяти, как путник, которого ведут куда-то против его воли.

Ночь была промозглой, и старая, грязная и покрытая паутиной хижина больше подходила для медведя, чем для человека. В камине тлели дрова, Мия лениво помешивала угли, наблюдая, как языки пламени облизывают потрескивающие поленья. Она остро ощущала полное одиночество, оказавшись без телефона, телевизора, радио или какого-нибудь созданного человеческими руками развлечения, способного отвлечь ее от власти ночи. Ощущение было до того сильным, что она чувствовала себя почти больной. Голова отяжелела, тело сотрясала дрожь, несмотря на то что ее тонкие руки крепко держали накинутое на плечи одеяло.

Возможно, Белла все-таки была права, думала она. Что она здесь делает? Не поддалась ли она некой романтической идее о лесной хижине? Оказаться одной в горах, чтобы убежать от собственной жизни? Но все так и случилось – она была в одиночестве в горах. Нужно быть осторожнее с желаниями, ругала она себя. Это была уже не дурацкая фантазия. Все было вполне реально. Реальными были пыль и темнота. Реальными были крики, щелчки и шорохи за окном, на улице. Никто не придет, если она позовет на помощь. Темная сила может вырваться в любой момент, и что тогда делать?

Снаружи по-прежнему дул ветер, и ветки нависших над хижиной деревьев бились о стекла, как будто костлявые пальцы стучали в окно, пытаясь разбить его. Сознание начало рисовать невероятные картины, и она забеспокоилась, вдруг это не дерево, а медведь… или человек? Она прочитала молитву о спасении. Она понимала, что может случиться в горах, в глуши, если сюда забредут мужчины с гнилыми зубами и с еще более гнилым прошлым. Тишину нарушили три жутких, унылых крика совы, а потом послышалось ворчание, похожее на кошачье.

Последний раз в горах она была в оздоровительном центре вместе с восемью другими женщинами. Там, в теплой компании, было уютно. Здесь же темнота за окном казалась слишком густой, а неизвестность слишком опасной. Кровь стучала у нее в висках, Мия вскочила, чтобы закрыть и запереть на щеколды все окна, потом она порывисто задернула тонкие занавески.

Она прошлась по скрипучему полу кухни. В углу была свалена куча сухих дров, очертаниями напоминавшая громадного зверя. Она обошла вокруг нее и начала открывать выдвижные ящики, потом ее мысли сосредоточились на мышиных следах и обнаруженной кухонной утвари, которая казалась средневековой. Она вытянула десятидюймовый нож с деревянной ручкой для мяса. Он был тяжелый – вероятно, им пользовались, когда сдирали шкуру с медведя, – но представлял собой очень серьезное оружие. Она взяла его и снова проверила замок на входной двери, а потом для верности заблокировала дверную ручку стулом.

Тот же ритуал она повторила в спальне. Когда она плотнее задергивала очень тонкие шторы, из угла выполз большой черный паук и побежал по стеклу. Мия вскрикнула и убежала в другой конец комнаты, где, замерев, остановилась с ножом в руке. Она ужасно боялась пауков. В безумии она подумала: «Где Чарльз?» Это был единственный человек, которого она теперь могла бы призвать на помощь в борьбе с пауками.

«Он ушел», – сказала она себе. Звать больше некого. С этого момента она была совершенно одна. Она прицепила нож сбоку и постаралась унять сердцебиение. Не было никакой надежды на то, что она сможет заснуть, зная, что паук ползает у нее по голове. Мия обшарила комнату и нашла метлу. Она собрала волю в кулак, размахивая метлой. Ее сознание рисовало паука, разросшегося до огромных размеров, мохнатого тарантула, затаившегося за занавесками. Осторожно, с трясущимися руками, она выставила вперед метлу и сдвинула занавеску. Паук убежал. Чертыхаясь, она перетряхнула все постельное белье, смела паутину с окон, потом, встав на колени, вымела из-под кровати поднявшуюся в воздух пыль. Паук исчез.

На улице дул порывистый ветер, громко стуча в окно. Казалось, будто хижина насмехается над ней. Смирившись, она села на кровать и прислонилась к стене. Потом быстро разделась и надела фланелевую пижаму. Утомленная, она села на матрас, удивляясь тому, каким мягким и удобным он оказался. «Будь благословенная, горянка», – подумала она, наслаждаясь первым истинным ощущением комфорта, которого ей так не хватало весь день.

Носки запачкались, потому что она ходила в них по полу. Она терпеть не могла носить грязные вещи, но в хижине было очень влажно и холодно, а пальцы ног как будто обледенели. Поэтому она запихнула ноги под чистые простыни и натянула лоскутное одеяло до ушей. Комковатое оно было или влажное, ей было неважно. Эта кровать ничего не помнила о ее браке. Она снова подняла голову, проверяя, что нож лежит на прикроватном столике, и выключила свет. Потом она опустила голову и обняла подушку, цепляясь за легкое утешение, которое наконец обрела.

Мия лежала с широко открытыми глазами. Завывал ветер, и она напрягалась при каждом щелчке или треске дров в камине. Она была уверена, что в другой комнате слышит тихий шорох. Что бы это ни было, она не пойдет туда, чтобы проверить.

Прошло время, и дождь утих. Мия все еще не спала, натянув одеяло до подбородка. Ее веки тяжелели каждый раз, когда она представляла себе Чарльза, а потом вдруг снова резко открывались. Как бы она ни пыталась направить свои мысли на что-то еще – что-то другое, – воспоминания возвращали ее назад, вынуждая еще раз увидеть мучительную картину. Бьющаяся о стекло ветка казалась пальцем, стучащим ей по плечу – вспомни, вспомни, вспомни. Уставшая и обессиленная от отчаяния, Мия погрузилась в воспоминания.

* * *

Еще вчера она стояла в речной воде вместе с Беллой, переполненная радостью и надеждой на будущее после того, как поймала свою первую форель. Мие не терпелось поделиться своей радостью в Чарльзом, мужчиной, который, как ей казалось, будет поддерживать ее в течение долгих лет выздоровления. Она решила уехать из центра пораньше. Она рано проснулась и прямо из Эшвилла поехала в Чарльстон. Было утро понедельника, и Чарльз должен был сидеть за рабочим столом в фирме, куда поступил сразу после окончания юридического факультета.

Сидя в машине, она думала о том, как скромно они жили в первое время после женитьбы. Но они были так счастливы, что не обращали на это внимания. Лишние гроши они тратили на бутылку вина или на поход в кино. Порой он удивлял ее, возвращаясь с работы с букетиком ромашек. Она сказала ему, что ромашка – ее любимый цветок, зная, что они стоят дешево. И теперь, возвращаясь домой, она купила у уличного торговца букетик ромашек. Она собиралась принять душ, прихорошиться и потом удивить его во время обеда.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8