скачать книгу бесплатно
Борис Годунов (киносценарий)
Дмитрий Сергеевич Мережковский
Драматургия
Дмитрий Сергееевич Мережковский
Борис Годунов
киносценарий, сцены I–XVI
I. Пролог
Экран светлеет.
Руки Пимена, развивающие свиток, на котором написано: «В 1598 году со смертью царя Феодора[1 - Феодор Иоаннович (1557–1598), русский царь с 1584 г.], сына Иоанна Грозного[2 - Иоанн IV Васильевич (1530–1584) – великий князь «всея Руси» с 1533 г., первый русский царь с 1547 г.], древняя династия русских царей пресеклась. Феодор был бездетен, а его младший брат, царевич Дмитрий[3 - младший сын (1581–1591) Иоанна Грозного.], который должен был ему наследовать, загадочно погиб еще при жизни Феодора от руки убийцы.
Россия осталась без царя. По обычаю страны народ должен был избрать нового. Было решено предложить власть любимцу Иоанна Грозного шурину царя Феодора – боярину Борису Годунову.[4 - Годунов Борис Федорович (ок. 1551–1605) – русский царь с 1598 г.]
Экран медленно темнеет.
Яркий летний день. Но будет гроза. На холме, с которого открывается вид на всю Москву, всадник на черном коне, князь Василий Шуйский[5 - Шуйский Василий Иванович (1552–1612) – один из противников Бориса Годунова, глава заговора против Лжедмитрия I, русский царь с 1606 г.]С ним несколько приставов, тоже на черных конях. Конская сбруя звенит и сверкает на солнце. На небе появляются первые грозовые тучи. Тени от них пробегают по городу, пятнами ложатся на Москву-реку. Шуйский подымает голову, смотрит на небо.
Шуйский.
Будет гроза!
Подъезжает князь Воротынский, статный боярин с черной густой бородой и с умными, живыми глазами. Он и сопровождающие его пристава – на белых конях.
Воротынский.
Наряжены мы вместе город ведать.
Шуйский.
Но, кажется, нам не за кем смотреть.
Воротынский.
Москва пуста; вослед за патриархом
К монастырю пошел и весь народ.
Как думаешь, чем кончится тревога?
Шуйский.
Чем кончится? Узнать немудрено
Народ еще повоет и поплачет.
Борис еще поморщится немного.
Что пьяница пред чаркою вина.
И наконец по милости своей
Принять венец смиренно согласится…
(Обращаясь к одному из приставов).
Проведай-ка, что слышно —
Согласился ль
Принять венец боярин Годунов?
Пристав, в сопровождении еще двух других, ускакивает.
Воротынский.
Но месяц уж протек,
Как, затворясь в монастыре с сестрою,[6 - Годунова Ирина Федоровна, жена царя Феодора Иоанновича.]
Он, кажется, покинул все мирское.
Что, ежели правитель в самом деле
Державными заботами наскучил
И на престол безвластный не войдет?
Что скажешь ты?
Шуйский.
Скажу, что понапрасну
Лилася кровь царевича-младенца;
Что если так, Димитрий мог бы жить.
Воротынский.
Ужасное злодейство! Полно, точно ль
Царевича сгубил Борис?
Шуйский.
А кто ж?
Я в Углич послан был
Исследовать на месте это дело:
Наехал я на свежие следы;
Весь город был свидетель злодеянья;
Все граждане согласно показали;
И, возвратясь, я мог единым словом
Изобличить сокрытого злодея.
Воротынский.
Зачем же ты его не уничтожил?
Шуйский.
Он, признаюсь, тогда меня смутил
Спокойствием, бесстыдностью
нежданной,
Он мне в глаза смотрел, как будто
правый.
Воротынский.
Ужасное злодейство! Слушай, верно
Губителя раскаянье тревожит:
Конечно, кровь несчастного младенца
Ему ступить мешает на престол.
Шуйский.
Перешагнет: Борис не так-то робок!
Воротынский.
А слушай, князь, ведь мы б имели право
Наследовать Феодору.
Шуйский.
Да боле Чем Годунов.
Воротынский.
Ведь в самом деле!
Шуйский.
Что ж!
Когда Борис хитрить не перестанет,
Давай народ искусно волновать.
Пускай они оставят Годунова,
Своих князей у них довольно; пусть
Себе в цари любого изберут.
Воротынский.
Нет, трудно нам тягаться с Годуновым.
Народ отвык в нас видеть древню отрасль…
А вот когда бы чудом, из могилы,
Царевич наш Дмитрий вдруг воскрес…
Шуйский(махает рукой).
Эх, полно, князь! Что попусту болтать.
Во гробе спит Димитрий и не встанет.
Не нам с тобою мертвых воскрешать.
Пристава возвращаются с двух концов.
Воротынский.
Ну, что? Узнал?
Пристава.
Он – царь! Он согласился!
Шуйский.
Какая честь для нас, для всей Руси!
Вчерашний раб, татарин, зять Малюты[7 - Малюта Скуратов-Бельский, Григорий Лукьянович, думный дворянин, любимый опричник и жесткий сподручник всех кровавых деяний Ивана Грозного, задушил митрополита Филиппа (1569). Умер в 1572 в Ливон. походе. Одна из дочерей его была замужем за Борисом Годуновым.],
Зять палача и сам в душе палач.
Венец возьмет и бар мы Мономаха!
Сильный удар грома. Шуйский и Воротынский снимают шапки и крестятся.
II. Сцена на мельнице. Гадание
1
Лес, ночь, гроза. Шум столетних сосен и дубов. Дождь, град, молния. В чаще леса огромный медведь, испуганный близко упавшим громом, вылезает из берлоги, продираясь сквозь валежник, ломает сучья с треском, встает на задние лапы и ревет.
Гроза пронеслась почти мгновенно. Гром все дальше, глуше и, наконец, затихает совсем. Небо яснеет, месяц, пробиваясь сквозь быстролетящие тучи, озаряет лес.
Двое всадников, Борис и Семен[8 - Семен Никитич Годунов – близкий родственник Бориса Годунова, глава Аптечного приказа, позднее – глава ближней думы, руководил сыском.]Годуновы, едут по глухой тропе. Подъезжают к мельнице, старому, мшистому срубу с шумящим в запруде колесом. Спешившись, Семен стучит в окно долго, сперва кулаком, потом кнутовищем.
Семен. Мельник, мельник, а мельник! Оглох, старый пес, что ли?
Мельник(приоткрывая оконце). Нет на вас погибели, чертовы дети! Кто такие, откудова? Коли вор, берегись, свистну по башке кистенем, с места не сойдешь!
Семен. Что ты, пьяная харя твоя, протри глаза, аль не видишь, бояре!
Мельник. Что за бояре? Знаем мы вас, шатунов! (Вглядываясь). Что за диво? Батюшки, светики! А я-то, старый дурак, сослепа… Ох, не взыщите, кормильцы. Сейчас, – сейчас, только лапти вздену, да вздую лучину.
Семен помогает Борису спешиться.
Борис. Это он и есть колдун? Семен. Он самый.
Мельник отворяет дверь и выходит на крыльцо, старый-старый, весь белый, как лунь, огромный, косматый, как тот медведь в валежнике.
Мельник(кланяясь князю). Ах, гости мои дорогие, желанные! Вот послал Бог соколов в воронье гнездо! Сбились, чай, с дороги, заплутались? Место наше глухое, лихо по лесу ходит, воровские люди, шатушие, долго ли до греха? Переночуйте, родимые. Тут у меня, как у Христа за пазухой.
Семен. Бери коней. Конюшня-то есть?
Мельник. Нет, батюшки. Да мы их тут, сейчас, за тыном, будут, небось, в сохранности. (Привязав коней). В избу, кормильцы, в избу пожалуйте, не взыщите на бедности!
Входят в большую избу, курную, закоптелую, тускло освещенную воткнутой в светец лучиной. Гости ищут глазами иконы в углу.