скачать книгу бесплатно
Зельда, напевая «Big in Japan», вышла в прихожую, щелкнул дверной замок. До Николаса долетел голос Эрики Шеен и смех девицы. Обернувшись, Николас увидел, как фрау Шеен входит в гостиную. На Эрике Шеен были белые хлопковые бриджи до середины икры и блузка в крупную клетку.
– Ну здравствуй, Николас!
– Добрый вечер, фрау Шеен, – пробормотал Николас.
Кристен торопливо поднялась с дивана.
– Эрика, я так рада, что вы пришли!
Эрика Шеен улыбнулась Кристен, сняла с плеча замшевую сумочку и положила её на журнальный столик. Оглядев гостиную, фрау Шеен заметила стоящий в углу стул с высокой спинкой.
– Зельда, дорогуша, вы не могли бы поставить сюда этот стул.
Подруга Кристен принесла стул и поставила рядом с журнальным столиком. Зеленые глаза Зельды азартно блестели. Её рыжие медного оттенка волосы почему-то всегда казались грязными. Зельда носила похожие на балахоны футболки с логотипами музыкальных коллективов и рваные джинсовые шорты. У неё была большая грудь и широкие полные бедра. Николас терпеть не мог Зельду, и Зельда отвечала ему взаимностью.
Эрика положила руку на высокую спинку стула и качнула его из стороны в сторону. Ножки глухо стукнули о ковер. Фрау Шеен осталась довольна стулом и торжественно опустилась на сиденье. Хлопковая ткань бриджей гладко без единой складочки натянулась на крепких ляжках.
– Николас, будь добр, подойди ко мне, – попросила Эрика.
Николас подошел, нарочно шаркая ногами по ковру. Молодой человек всем своим видом старался показать, что ему наплевать на этот спектакль.
– Кузина совершенно тебя избаловала! Ты не желаешь учиться в школе и постоянно срываешь уроки. Хуже того, сегодня домой тебя привел полицейский! Но теперь, Николас, всё будет по-другому! За любой проступок тебя станут наказывать, как нашкодившего мальчишку.
– Я уже совершеннолетний, фрау Шеен, – усмехнулся Николас, – вы, кажется, забываете…
– Ты слышал об исправительном заведении в Лангенрайне? Это в получасе езды от Бодмана.
Николас кое-что слышал про Лангенрайн. Это была страшилка, которую рассказывают друг другу мальчишки в начальных классах. Обветшалое здании на окраине Лангенрайна, женщины-надсмотрщицы и длинные цирковые хлысты. Признаться, Николас думал, что исправительное заведение в соседнем городке закрылось много лет назад.
– Я работаю воспитателем в этом заведении, – как бы между прочим сообщила фрау Шеен, излучая ледяное спокойствие.
Николас покосился на Кристен. Кузина сидела на диване в черном халатике, сложив на коленях руки. Она смотрела мимо Николаса за окно гостиной. Морская улица таяла за пеленой дождя. Дождь лился по стеклу ручьями и стучал по цинковым отливам окон.
– Позволь рассказать тебе кое-что о Лангенрайне, – фрау Шеен провела руками по белоснежным хлопковым бриджам. – Из нашего заведения даже самые отпетые хулиганы выходят кроткими овечками. О Лангенрайне не принято говорить. Конечно, все дело в наших методах. Телесные наказания – это табу в современной педагогической науке… Любой молодой человек, попавший в Лангенрайн, на своей шкуре познакомится с ротанговой тростью, плетью и шамберьером. Если ты не знаешь, шамберьером называют длинный цирковой хлыст. Даже несильный удар таким хлыстом рвет кожу до крови…
Фрау Шеен смотрела на Николаса в упор своими ясными голубыми глазами.
– Я могу сию минуту сделать один телефонный звонок, и завтра ты окажешься в Лангенрайне. С согласия твоей кузины, разумеется. Я полагаю, одного месяца в исправительном заведении будет довольно.
Эрика Шеен сухо рассмеялась. Это было так неожиданно, что Николас вздрогнул.
– Скажи, ты хочешь, попасть в Лангенрайн?
Николас не знал верить фрау Шеен или нет. Ему стало тоскливо и страшно. Николасу показалось, что тот уютный мир, в котором он жил, вот-вот исчезнет.
– Нет, фрау Шеен, не хочу, – торопливо сказал Николас.
– Ну, хорошо, – кивнула Эрика Шеен, не спуская с него цепкого взгляда. – С этого дня у тебя начинается другая жизнь. Запомни, Николас! За каждую плохую отметку в школе. За каждое бранное слово. За каждую выкуренную сигарету. За каждый скверный поступок Кристен будет тебя наказывать. И если ты хоть раз ослушаешься кузину… Я тебе обещаю, Николас, на другой же день ты окажешься в Лангенрайне! Ты хорошо меня понял?
– Да, фрау Шеен.
– Ну, что ж… Кристен рассказала мне, что сегодня ты украл журнал в книжной лавке фрау Швирс. Так поступать нельзя. И я хочу, чтобы ты хорошенько это запомнил. Тебе не наказывали прежде, Николас?
Николас покраснел и ничего фрау Шеен не ответил.
– Нет, мы никогда не наказывали Николаса, – сказала Кристен.
– Теперь, милочка, вы сами видите, к чему это привело!
Эрика Шеен потянулась к столику и, щелкнув замочком, открыла замшевую сумочку. Из сумочки фрау Шеен достала массажную щетку для волос из букового дерева. Взяв щетку за удобную длинную ручку, фрау Шеен звонко шлепнула себя по ладони.
– Подойди ближе, Николас, вот сюда. Теперь стань на колени.
Николас неловко опустился на колени возле стула. Мысли путались у него в голове. Николас не мог поверить, что фрау Шеен собирается отшлепать его массажной щеткой, словно мальчишку!
– Зельда, ты не могла поставить какую-нибудь пластинку на проигрыватель. Зачем нам беспокоить соседей?
Зельда поднялась с дивана и подошла к радиоле.
– Хотите, я поставлю «Аббу»?
– На твой вкус, – пожала плечами Эрика Шеен.
Зельда включила проигрыватель и достала пластинку из конверта. Это был «Voulez-Vous» – самый свежий диск ансамбля. Девица осторожно опустила иглу на виниловый диск. Раздалось шипение, а потом заиграла бодрая «As Good As New».
– Будь добр, расстегни джинсы и спусти до колен, – велела фрау Шеен.
Николас почувствовал, что краснеет. Он растерянно оглянулся на кузину, но та не желала смотреть в его сторону. На ее губах играла улыбка, а глаза странно блестели.
– Ну же, я жду. Ты должен научиться отвечать за свои поступки.
– Не смей упрямиться, Николас! – сердито сказала Зельда и отвесила ему подзатыльник. – Ты заслужил хорошую выволочку.
Неловкими руками Николас расстегнул пуговицу на поясе, и стащил джинсы с бедер. Эрика Шеен похлопала ладонью по бриджам. Ни на кого не глядя, Николас лег животом на колени фрау Шеен. Опустив голову вниз, он увидел ножки стула, мускулистые икры фрау Шеен и её белые туфельки. Ладонями Николас уперся в пол.
– Я надеюсь, ты проявишь мужество и не станешь кричать, как девчонка? – спросила Эрика и слегка шлепнула Николаса щеткой.
На его ягодицах плотно сидели узкие черные трусы. Левую руку фрау Шеен положила Николасу на поясницу, чтобы во время наказания молодой человек не соскочил с её колен.
– И, пожалуйста, не забывай, что я делаю это для твоей же пользы!
Эрика Шеен невысоко подняла руку и шлепнула Николаса массажной щеткой. Боль обожгла ягодицу, словно кипяток. Николас заерзал на коленках у фрау Шеен. Из динамиков радиолы довольно громко звучала «ABBA», и все же он услышал, как захихикала противная Зельда.
– I know what you think
The girl means business so I`ll offer her a drink
– задорными упругими пели голосами Агнета и Бенни.
Фрау Шеен замахнулась и снова шлепнула его щеткой. Николас замычал сквозь плотно сжатые зубы…
Зельда сидела, откинувшись на подушки, с миской полной жареного арахиса на коленях и, не глядя, кидала орешки в рот. Не отрываясь, девица следила, как фрау Шеен шлепает Николаса массажной буковой щеткой. Черные трусы скрывали следы побоев, но на голых ляжках Николаса горели лиловые овалы. Когда массажная щетка с громким треском ложилась на его узкую задницу, Николас резко вскидывал голову. На его глазах блестели слезы, казалось еще немного, и он расплачется. Лицо Эрики Шеен оставалось невозмутимым, а на губах играла безмятежная улыбка.
Николасу уже не было стыдно оттого, что он лежит со спущенными джинсами на коленях у фрау Шеен. Ему не было стыдно, что Кристен и ее подружка с интересом наблюдают, как его шлепают массажной щеткой. Боль от побоев заставила Николаса забыть про стыд. Каждый удар буковой щетки нестерпимо жег кожу на ягодицах. Николас извивался на коленях у Эрики и дергал ногами. Он надеялся, что порка вот-вот закончится, но фрау Шеен и не думала останавливаться.
– Фрау Шеен, довольно! – не выдержал Николас. – Ну, пожалуйста, хватит уже!
– Я полагаю, кузине придется частенько тебе наказывать, – спокойно заметила Эрика. – Тебе нужно запастись терпением и мужеством.
Но ни того, ни другого у Николаса уже не оставалась. И когда Эрика Шеен снова шлепнула его массажной щеткой, Николас попытался подняться с её обтянутых белыми бриджами колен. Эрика нахмурилась и больно шлепнула его по ляжке. Николас вскрикнул высоким голосом и принялся растирать след от удара рукой.
– Кристен, помоги мне! – попросила Эрика.
Кристен растерянно взглянула на фрау Шеен. Зельда толкнула её локтем, но видя, что от подруги мало толку, поднялась и подошла к Эрике.
– Николас не желает лежать смирно, придержи-ка его.
Сквозь упавшую на глаза челку Николас видел ухмылку на лице Зельды. Девица нагнулась и крепко схватила его за волосы.
– Спасибо, милочка, – поблагодарила её фрау Шеен.
Кристен смотрела, словно зачарованная, как буковая массажная щетка снова и снова падала на задницу Николаса, как её кузен вертелся на коленях у фрау Шеен, и стучал ладонями по полу.
Кристен поднялась с дивана и, подойдя к радиоле, перевернула пластинку на другую сторону. Заиграла песенка «Does Your Mother Know». С сигареткой в руке Кристен отошла к окну. Она щелкнула зажигалкой, затянулась и, раздвинув шторы, стала смотреть на темную вечернюю улицу.
You`re so hot, teasing me
So you`re blue
But I can`t take a chance on a chick like you
That`s something I couldn`t do
– звучало из динамиков радиолы.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Он лежал в темноте, уткнувшись лицом в подушку. Время было за полночь, но задницу так саднило, что заснуть не получалось. Когда Николасу надоело валяться без сна, он поднялся с кушетки, вышел за дверь и постоял, прислушиваясь, на верхней ступеньке лестницы. В доме все было тихо. Стараясь не шуметь, Николас спустился вниз и прошел на кухню. Он не стал зажигать лампу под потолком, льющегося из окна лунного света Николасу было довольно. Он открыл холодильник, достал из морозильной камеры формочку с кубиками льда. Пересыпал лед в пластиковый пакет и быстро вернулся к себе в комнату. Николас лег ничком на кушетку и стащил пижамные штаны. Пакет со льдом он пристроил сперва на одну ягодицу, потом на другую. Боль понемногу стала стихать. Николас лежал на кушетке и смотрел за окно на темный дом на другой стороне улочки. Над черепичной крышей стоял тонкий серпик луны. Вдалеке за скатами крыш с печными трубами и флюгерами Николас видел шпиль городской ратуши. Где-то в той стороне был дом фрау Шеен. Николас знал, где живет Эрика Шеен, нужно было пройти по Дворцовой улице мимо ратуши и свернуть на улицу Гусиная Песня, а там уже и рукой подать. Он был обижен и возмущен тем, как с ним обошлась фрау Шеен. И еще он был зол на кузину и, конечно, на Зельду. Но больше всех он ненавидел Эрику Шеен. Николас считал, что должен непременно с ней поквитаться. Он мстительно улыбнулся и поправил на ягодицах пакет со льдом. Николас лежал на кушетке и придумывал разные способы, как свести счеты с фрау Шеен. Тем временем лед таял в пакете, и на Николаса наваливался сон…
Утро было хмурое. Ветер с озера толкал Николаса в спину, когда молодой человек ехал на велосипеде по улочкам городка. В седло он не садился и крутил педали стоя. Седло было жесткое, и стоило ненароком присесть, как Николас живо вспоминал о вчерашней выволочке. Проехав мимо ратуши, Николас соскочил с велосипеда и обернулся. Город уступами рыжих черепичных крыш спускался к Боденскому озеру. Озеро было таким большим, что дух захватывало. И если противоположный берег с покатой зеленой горой и городком Лудвигсхафен у её подножия был отчетливо виден в ясную погоду, то на востоке озеро становилось все шире и шире, и тянулось вдаль, пока не пропадало в серой дымке.
Холодный ветерок забирался под одежду. Николас застегнул потертую вельветовую куртку и по улице Гусиной песни направился к дому фрау Шеен. Велосипед он держал за руль и катил рядом с собой. Этот старый одноэтажный дом с белеными стенами Николас узнал сразу. Под окнами стоял каштан с обрезанными на зиму ветвями. Живая ограда из тиса была аккуратно подстрижена. На тротуаре возле дома был припаркован желтый «фольксваген» Эрики. А пройдя ближе, Николас заметил, что за «жуком» стоит серый новенький «опель».
Николас огляделся по сторонам – на улице не было ни души. Тогда молодой человек быстро свернул в проулок. Он поставил велосипед на подножку, а сам пролез сквозь тисовые кусты. Пригнувшись, Николас подбежал к стене дома и замер возле окна. Оконная створка была приоткрыта, и Николас услышал взволнованный мужской голос,
– Ты же простишь меня, дорогая?
– Если у тебя хватить мужества сдержать слово, я не подам на развод, – ответила женщина.
В её голосе Николасу послышалась насмешка.
– Анна, я искренне сожалею о своем недостойном поведении…
– Мы уже говорили об этом много раз. Артур, ты всегда так искренне раскаиваешься! А потом все повторяется, как в дурном сне. Ты неисправим, Артур! У меня осталась надежда только на вас, фрау Шеен.
– Что же если, герр Харпе сам, по доброй воле… Я подчеркиваю, добровольно… – начала было фрау Шеен, но мужчина её перебил.
– Я иногда думаю, что сошел с ума! Это просто какой-то кошмар… Это так нелепо, так…
Анна Харпе со значением кашлянула в кулачок.
– Да, дорогая, – торопливо сказал мужчина, – Я по своей воле, ради сохранения нашей семьи… Я прошу вас, фрау Шеен!
– Хорошо, герр Харпе, будь по-вашему, – согласилась Эрика Шеен. – Пожалуй, будет лучше закрыть окно.
– У вас двойные рамы? – удивилась фрау Харпе.
– Верно, милочка, это чтобы с улицы не было слышно ни звука.
Николас услышал, как над его головой захлопнулась оконная створка. Он поднялся с корточек и осторожно заглянул в окно. Николас увидел несколько старомодно обставленную комнату с массивным столом, книжным шкафом и парой стульев для посетителей. Стены комнаты были оклеены зелеными в золотую полоску обоями. Возле окна стоял молодой мужчина лет двадцати пяти. У Артура Харпе было несчастное испуганное лицо, аккуратно постриженная светлая бородка и жидкие, редеющие на макушке волосы. Дрожащими пальцами Артур расстегивал пуговицы рубашки. В глубине комнаты стояла фрау Шеен в темном строгом платье и другая женщина, вероятно Анна. Эта была невысокая полная дама приятной наружности с румяными щечками, пухлыми губками и бегающими глазками. Скрестив руки на груди и беззаботно улыбаясь, Анна Харпе наблюдала, как ее муж снимает рубашку и, аккуратно сложив, кладет на стул. Оставшись в брюках, герр Харпе оглянулся на женщин. Эрика Шеен коротко кивнула. Её глаза вспыхнули, словно льдинки в сумраке кабинета. Мужчина, опустив голову, стал расстегивать пуговицы на поясе. У него была бледная кожа с россыпью веснушек на груди. Он был худощав, но отрастил небольшое брюшко. Когда на мужчине из одежды остались лишь длинные клетчатые трусы и носки, фрау Шеен взяла его за локоть и отвела в угол кабинета. Артур шел за фрау Шеен медленно на полусогнутых ногах, словно каждый шаг давался ему с трудом. И только тогда Николас заметил в углу что-то вроде высокого столика с маленькой столешницей и крепкими ножками из бруса. Понурив голову, Артур подошел к этому столику и неловко лег грудью на столешницу. Нет, никакой это был не столик! Неожиданно Николас вспомнил, что уже видел где-то этот странный предмет интерьера, вероятно, в каком-то фильме или книге. В кабинете фрау Шеен стояли самые настоящие козлы для порки!
Сперва Эрика Шеен пристегнула кожаными ремешками запястья Артура, а потом затянула на его пояснице широкий ремень. Движения фрау Шеен были уверенными и быстрыми, Николасу пришло в голову, что она делает это не в первый раз. Обойдя козлы, фрау Шеен нагнулась и стала затягивать кожаные ремешки под коленями герра Харпе, пристегивая ноги мужчины к толстым, покрытым темным лаком брусьям. Закончив с этим, Эрика отошла в ту часть комнаты, которая была Николасу не видна и вернулась с ротанговой тростью. Трость представляла собой довольно толстый прут, загнутый крючком с одной стороны. Эрика несколько раз согнула трость в руках и хлестнула ротангом по воздуху. Обернувшись, она что-то кротко сказала Анне. Фрау Харпе подошла к козлам и, взявшись за широкую резинку, сдернула с мужа клетчатые трусы. У Артура Харпе были широкие бедра и большие бледные ягодицы, они молочно светились в сумраке комнаты.
Николас не мог поверить, что это происходит на самом деле. Когда, сквозь оконное стекло, он глядел на бесстрастное, вытянутое лицо Эрики Шеен, её тонкие изогнутые брови и соломенную челку, Николасу казалось, что он смотрит какой-то странный фильм.
Примериваясь фрау Шеен похлопала кончиком трости по бледным ягодицам Артура. Тот лежал на козлах неподвижно, словно окаменев, вцепившись руками в ножки из бруса и зажмурив глаза. Фрау Харпе была заметно взволнованна, она растерянно улыбалась и теребила нитку бус на шее.
Эрика Шеен отвела руку для удара, улыбнулась, что-то сказала Анне, и хлестнула тростью. Ротанговый прут впился в бледную кожу, изогнулся, а потом отскочил обратно. Артур дернулся на козлах, словно хотел вскочить и убежать, но ремни крепко его держали. Фрау Шеен дождалась, пока Артур перестал ерзать и снова хлестнула его ротангом. Глядя на фрау Шеен испуганными широко раскрытыми глазами, Артур стал что-то торопливо говорить. Его губы дрожали. Эрика Шеен с ничего не выражающим лицом пожала плечами. На худых ягодицах Артура проступили две лиловые полоски от ударов тростью. Они на глазах темнели. Фрау Шеен отвела руку назад и хлестнула в третий раз. Николас представил себя на месте Артура Харпе, пристегнутого ремнями к козлам, представил, как гибкая трость со свистом рассекает воздух и снова и снова хлещет его по ягодицам.
Николасу сделалось не по себе, и он медленно опустился на корточки под окном. Всё это было дико – и фрау Шеен с тростью в руках, и голый мужчина с бородкой, лежащий на козлах, и его странная, похожая на птичку жена с этой улыбочкой и блеском в глазах. Но в этом неприличном постыдном спектакле, в хлестких ударах ротанговой тростью, было что-то, что он никак не мог понять. Николасу было страшно смотреть, как фрау Шеен бьет тростью Артура Харпе, но он не мог заставить себя уйти.
Успокоившись немного, Николас снова заглянул в окно. Герр Харпе по-прежнему лежал на козлах. Бледные ягодицы и ляжки Артура были исчерканы потемневшими припухшими следами от ударов ротанга. Следы перекрещивались и ложились друг на дружку, там, где кончик трости порвал кожу, из ранок сочилась кровь. Женщины стояли возле козел и о чем-то разговаривали. Вернее, говорила фрау Шеен, а Анна внимательно слушала и то и дело кивала. Вот фрау Харпе взяла трость из рук Эрики Шеен, несколько раз взмахнула ротангом в воздухе и рассмеялась. Потом, закусив губу, она замахнулась и хлестнула тростью поперек и так уже исполосованных ягодиц Артура. Герр Харпе вскрикнул и изогнулся на козлах. Он часто дышал, его спина блестела от пота, струйки пота текли по его лицу.
Эрика Шеен сказала что-то, видимо похвалила Анну. Фрау Харпе улыбнулась, поправила рукой волосы и снова отвела руку для удара. Её глазки сверкали, на щеках играл румянец, полные губки были чуть приоткрыты. Она хлестнула тростью Артура еще раз, и еще. Николас с удивлением почувствовал, как его член отвердел, распрямился и уперся головкой в ширинку.
Когда сеанс закончился, и Эрика Шеен расстегнула ремни, Артур медленно поднялся с козел. Морщась от боли, он осторожно натянул трусы на исхлестанные ягодицы. Женщины молча ждали, пока Артур оденется, а потом фрау Харпе вывела его из комнаты. В эту минуту Николас поклялся себе, что будет приветлив и вежлив с фрау Шеен, что бы ни случилось. Ещё полчаса назад вчерашнее битье массажной щеткой казалось Николасу чем-то неслыханным и кошмарным. Теперь Николас знал, что существует еще и ротанговая трость, которая оставляет жуткие следы и рвет кожу до крови.
Хлопнула дверь на крыльце, и Николас быстро спрятался за тисовыми кустами.
– Я так рада, что помогла вам с этой маленькой проблемой, – услышал Николас голос фрау Шеен, – Звоните, когда вам будет нужен совет или если просто захотите поболтать.
– Непременно позвоню, – пообещала Анна.
Супруги прошли за живой оградой в паре метров от Николаса. Сквозь кусты он видел, как Анна и Артур Харпе остановились возле «опеля». Артур открыл дверцу со стороны пассажирского места для супруги, потом обошел автомобиль. У него было задумчивое скорбное лицо. Герр Харпе открыл другую дверцу и привычно сел на место водителя, но тут же выбрался из машины. Он стоял на тротуаре, поправлял пиджак и растерянно оглядывался по сторонам.
– Что-то случилось, дорогой? – спросила Анна ангельским голоском.
Она стояла у распахнутой дверцы.