скачать книгу бесплатно
Мы оба прозевали, как начался ужас.
Но ты такой благодаря мне – с опытом
Ты стал сильней, а я стал шепотом
Внутри тебя. И мы всегда шли напролом
Вдвоем!
Сколько сил? Сколько я тебя просил.
Я сам разрушил. Сам восстановил.
Будет лучше.
Заблудшие…
3. Среди высоток и аллей
Время такое было.
Некоторые из моих старых стихов пришлось немного отредактировать для этой книги, дабы пройти цензуру и возрастной ограничитель, убрать матерную брань. Раньше я любил крепкое словцо, сейчас очень стараюсь не материться в жизни, а в стихах почти что не делаю этого. Стихотворение, о котором сейчас пойдет речь, как раз одно из таких. Но сначала рассказ.
11 или 12 декабря 2010 года. Четко помню, как стою перед «плазмой», висящей на стене у нас в квартире, и смотрю новости о беспорядках на Манежной площади. Я помню свои чувства: досаду, обиду, злость, разочарование, негодование, и главное – готовность!
Если кто не в курсе, «Манежка» случилась после того, как кавказец убил фаната мясных («Спартака») Егора Свиридова. Волна пошла еще и от того, что наши доблестные сотрудники полиции дело пытались замять. Это вкратце.
Тогда было такое время, расцвет националистических разборок – между молодежью Кавказа и местными. Отовсюду сыпались новости, в Интернете текли рекой ролики об очередной поножовщине, массовой драке, дорожных разборках и тому подобных происшествиях. Остро стояли вопросы в Москве, Красноярске, Питере, Екатеринбурге, Тюмени… Это те города, которые я помню и выступая в которых слушал истории о таких столкновениях от непосредственных участников.
К тому времени я уже наполовину написал свой второй альбом «То, что видел». Из него были готовы на тот момент в основном песни «хулиганские». Первый альбом мой был почти весь из хулиганских стихов с примесью бандитской романтики, лирики, юмора, людских отношений, философии и взглядов на жизнь с верхотуры роста 23-летнего парня. Как жил, так и писал. Но первый альбом почти сразу «взорвал», и у меня появилась своя, уже немалая масса слушателей.
И вот – Манежка. Я смотрю, как наши парни кричат в камеру журналисту, мол, кавказцы охренели, наших бьют, беспредельничают, и все им сходит с рук. И все тому подобное. Да, так и было…
Все помнят эти лезгинки повсюду, рисование пятаков на машинах в парках, драки в метро и прочее. Но вот кричит этот парень в камеру пьяный в умат, с бутылкой крепкого в руках, а сам весит килограммов пятьдесят. И таких «россиянцев» тогда было очень много, большинство. Я стою, смотрю в телек на этого парня и думаю: «А кто же тебя будет воспринимать всерьез, если ты за себя постоять не в состоянии? Ни за себя, ни за свою женщину, ни за свои обычаи, традиции и законы морального поведения. Ты же сам на них наплевал. Естественно, тебя обесценивают как мужчину».
Я думал об этом, и неприятное чувство обиды съедало мой живот. Обволакивало мозг, вымогая из него нужные гормоны. Выкручивало меня изнутри и обвиняло в том, что я бездействующий му**к.
Отмотаем немного назад.
Я рос в Казахстане, и у нас так остро национальный вопрос не стоял. По крайней мере, до появления диаспор и их серьезного развития. Хотя росли мы все вместе – славяне, казахи, чеченцы, дагестанцы. Мы все занимались в одних залах – город был небольшой, 180 тысяч. Восемьдесят процентов парней занимались контактными видами спорта, и, если ты выяснял словесно отношения с щупленьким казахом с переломанным носом, ты всегда имел в виду, что, скорее всего, он боксер или кикбоксер, а дагестанец с поврежденными ушами – борец. И ты понимал, что нужно говорить правильно, без шелухи, и всегда быть готовым к рубке. Такая вот юность у нас была в 2000 году. За словами следить, за поступками – еще больше, и всегда быть готовым ответить за слова и за действия. Звучит, как цитата из «пацанского паблика», но тогда все парни так и жили.
Но к 2009 году в России сложилась такая ситуация, что огромная часть парней в армию не годны даже по весу, спортом не занимаются, пьют безмерно, употребляют. (Про армию я говорю как о неком стандарте хоть какой-то физической подготовки.) Увы, такова была статистика. И вот приезжает, например, 100-килограммовый борец из Дагестана или Чечни в Москву, а вокруг по большей части парни щупленькие, попивающие пивасик в восемь утра на остановке. Им на свою культуру – фиолетово, на свою честь – розовенько, а на остальное – «радужно». Будет этот борцуха воспринимать их слова всерьез? Отнесется к ним серьезно? Есть ему дело до твоих слов и претензий, учитывая, что у кавказцев испокон веку в почете мужская сила? Конечно же, нет. Так, увы, и было.
Пишу я это не из ненависти к кавказцам или еще к кому-либо, а из большой любви к славянам. Это мой этнос, моя культура, мои традиции, я желаю им процветания и готов их отстаивать. Если бы на месте кавказцев в те времена так себя вели китайцы или, например, финны – к ним точно так же были бы вопросы. Не потому что они китайцы, финны или кавказцы, а потому что они себя ведут неправильно, находясь в гостях.
Поэтому мысли о вроде бы нацистском контексте сразу отбрасывай, мой читатель. Я лишь констатирую факты того периода и объясняю свое восприятие на тот момент. Да и наш брат сам часто вел и ведет себя неподобающе, это нельзя не признать. А сейчас, в 2020 году, новое поколение наших ребят вообще думают, что они последние, видимо, раз у них процветает и приветствуется такой регресс.
И вот 2011 год, смотрю я в этот долбаный телек, смотрю на этих наших пацанов (хотя там было и немало парней из околофутбольной движухи, которые могут постоять за себя). И вот что я отчетливо уловил в своем сознании: если у меня есть база слушателей, если они прислушиваются ко мне, то я должен нести пользу, я постараюсь призвать их к всестороннему развитию. К физическому, духовному и умственному – вот он, эталон мужчины. Так я решил. Мне тогда было 24 года.
Я имел возможность через свои стихи мотивировать этих парней к занятию спортом, к сплоченности, к любви к своим корням, к своей родине (любовь к родине и любовь к государству – разные вещи), к умственному и духовному развитию. Я думал хотя бы попытаться, хоть как-то повлиять. И продолжил работу над альбомом уже в другом векторе. Я дописал оставшиеся стихи для него с уклоном в сторону жесткой и порой агрессивной мотивации. В том возрасте на меня самого действовала только жесткая мотивация.
А вообще, настоящая мотивация состоит из трех этапов: встряхнул, поддержал, замотивировал. Объясняю на пальцах: «Ты посмотри на себя! Что ты творишь?! В кого ты превратился?! Ужас! Но… Мне жаль тебя и я тебя понимаю, ты же хороший парень. А вообще, ты способен на многое, я в тебя верю, у тебя огромный потенциал и ты сможешь все изменить! Действуй!»
Это, конечно же, очень примитивно и обобщенно. На практике важно понимать психическое состояние человека, но схема рабочая в большинстве случаев, если осуществлять все со знанием дела. Это я к чему? Когда я взялся писать эти мотивационные песни, я использовал только этап «встряхнул», а другие этапы – нет. Не поддержал, не попытался понять, а конкретненько так встряхнул. В этом была моя ошибка. Я достиг своей цели, своими стихами замотивировал сотни тысяч человек и рад этому бесконечно. Но и свои шишки я тоже получил. Заслужил. Схлопотал опыт.
Но результат в стихах важнее. Стихотворение, которое ты сейчас прочтешь, – одно из многих, где я агрессивно и жестко пытался что-то изменить. Но тогда я был таков, тогда я так жил, тогда так было нужно. Я и сейчас парень довольно жесткий, но уже с огромным жизненным опытом и другим пониманием жизни. Я рад, что проделал такой путь и продолжаю его уверенно и с любовью. А ты, надеюсь, со мной.
СРЕДИ ВЫСОТОК И АЛЛЕЙ
Тебе че, лень? Так ты не волк – ты олень!
И слушать даже не хочу я жалобы на эту хрень!
Живется скучно, он поэтому бухает часто.
На спорт лаванды нет, отсюда безучастный.
Ломы идти в спортзал? Расскажешь это в драке кровной.
Плевать на Родину? Постой под фресками церковными.
Не надо шкнить тебе и брызгаться слюной негоже.
А враг твой – в отражении. Проблема не в прохожих.
У нас война. Но вроде бы народ проснулся.
И лично я не поверну с положенного курса.
Взамен стволов шприцы у них, бутылок артиллерия.
Дай Бог, осадим в нужном молодое поколение.
У нас посадят офицера и завалят на хер.
Чиновники, как на подбор, откормленные ряхи.
Кто помогать, по сути, должен, тот тебя обчистит.
Задерживая мысли, душа за клеткой киснет.
И вместо пальм чужих – меня береза радует,
Дежурная улыбка продавца – оно не надо мне.
У нас тут очень сложно, на здравое положено.
Тянуть лямку эту можно, если осторожно.
Я накошмарился уже в 06 году,
Я изнутри прочухал то, что скрыто и не на виду.
Любители фуражек ждали под подъездом даже.
Здоровье и решимость – не возьмешь на распродаже.
А че тут думать-то?! О, братуха, ты из местных.
Чужие сопли мне известны и неинтересны.
В глаза смотри и говори серьезным тоном.
Не в законах суть. Не в законах.
Волкодав – прав. Людоед – нет.
Мамочка тебя не упасет от всевозможных бед.
Три дня в неделю посвящай упорной цели,
Впадлу в самом деле каждый вечер проводить в постели.
Ты так и будешь смотреть по телику парашу?
Срать в комментариях? И верить всей управе нашей?
Рот разукрашен у шута, и он всегда продажен
Не жалея тела, первым делом, я в спортзале еб*шу.
Понятно все давно, и каждый видел эти знаки,
А меня все чаще в моих снах опять кусают собаки.
Пацы подогнали крест со Спаса на Крови,
А я по-прежнему молю, о чем и раньше молил.
Не буду слушать о том, как круто быть обнюханным,
И ты не слушай – это хавка для людей урюханных.
Мажорный наркоман, нанюханный, на пафосе весь –
Никто по жизни, кайфожор последний. Так и есть!
Правда режет глаза. Голосуйте за!
А потом смотрите, как спускают все на тормозах.
Мерседес полковника окуплен мокрым героином,
Ему в окошко ветер, наркам – полосы длинные.
Да, Россия – не Европа.
Банки Ягуара затолкаем малолеткам в ж*пу.
На белом черное видней, в суматохе дней
Не теряй уверенность среди высоток и аллей.
А че тут думать-то?! О, братуха, ты из местных.
Чужие сопли мне известны и неинтересны.
В глаза смотри и говори серьезным тоном.
Не в законах суть. Не в законах.
4. Псы с городских окраин
«А в этом месте по-другому не прожить…»
Декабрь 2017 года. Город Екатеринбург. Мы едем в машине вместе с Егором Бычковым. Егор – мой давнишний друг, создатель благотворительного фонда «Живи, малыш», в котором я являюсь попечителем, крайне правдивый и независимый журналист и просто парень, которого я уважаю. Уважаю за нрав, за чувство юмора и за несгибаемую веру в правду и ее силу.
Я приехал в Екатеринбург с концертом, но по приезде обнаружил, что организатор, который взялся делать тур из 12 городов (запорол его напрочь!), арендовал не клуб, а какой-то бар размерами чуть больше моей съемной квартиры. Я в шоке, люди, которые пришли, в шоке (как они пришли, вообще не понятно, ведь рекламы, как оказалось, не делали) и работники этого бара тоже в шоке. Я перед всеми извинился и просто провел беседу с пришедшими ребятами. Поотвечал на вопросы. Они же пришли, они красавцы, а организатор – мудак. Поговорили, выпили кофе, пофотографировались, ещё раз извинился – и мы с Егором поехали к нему.
Зима, ночь, снег, огни фонарей и усталость. По дороге мы говорили о многом. О прошлом, о фонде, об общих знакомых, о новостях и, конечно же, о музыке.
– Я вообще рэп не слушаю, ты же знаешь, – сказал Егор. – Я слушаю русский рок, там как-то побольше души.
– Я сам русский рэп почти не слушаю, по большей части ценю старичков, классику, типа «Многоточия» или группы «Ю.Г.», – ответил я.
– Есть у группы «ЧайФ» песня «Псы с городских окраин», слышал такую? – продолжил Егор.
– Название явно знакомое, но могу ошибаться, а что? – поинтересовался я, глядя на огни ночного города. Они всегда меня пленили и наводили какую-то теплую тоску. Именно теплую, то есть не горестную, а скорее ностальгическую.
– Эта песня напоминает мне тебя, Мишань. Как слышу ее, сразу вспоминаю о тебе, не знаю почему, – Егор потянулся к магнитоле и продолжил: – А что, если тебе сделать на нее типа ремейка, с новым звуком? Послушай ее, сейчас включу.
Егор включил песню. Я сразу же понял, что слышал ее не раз и не два, но давно. Песня поглотила меня. Мурашки осыпали, как первый пушистый снег осыпает улицы холодных городов. Лирично? Еще бы. Я услышал слова припева: «А в этом месте по-другому не прожить!» И я провалился… Провалился, как Марк Рэнтон в ковер от передозировки в фильме «На игле» Дэнни Бойла. В моменты таких провалов кадры в голове мелькают быстро, но несут в себе огромное количество информации, и поэтому за одну минуту ты можешь подсознательно вспомнить большое количество моментов и событий. А если эти моменты и события были действительно важны для тебя, то могут и вернуться чувства, которые ты пережил в те отрезки времени.
Знакомо? Так произошло в тот момент и со мной. Я вспомнил историю, которая вообще не связана с оригинальной песней группы «ЧайФ», не связана с её смыслом и посылом, и уж тем более не связана с песней, которую мы позже выпустили вместе с «ЧайФ». Не связана она и со смыслом моего стиха, который ты сейчас прочтешь. Но именно эту историю я тогда вспомнил, и скоро ты поймёшь почему.
Юцык и его предложение.
Зимой 2006 года к нам пришёл Юцык с предложением. Юцык – это было прозвище одного неоднозначного типа с района, я не знал его имени, да и знать не хотел. Юцык и Юцык. Плевать вообще. Пришел к нам, то есть в бар, где мы постоянно зависали нашей компанией. Все знали, где нас можно было найти по вечерам, если мы не были заняты. Ребята, кто в теме каких-то движений в городе, знали нас, знали наши машины, знали этот бар и примерно, то, чем мы занимаемся. Город-то небольшой. Казахстан. Сразу поясню: в Казахстане, а особенно в маленьких городах, образно говоря «девяностые» затянулись вплоть до 2008 года. А в 2006 еще времена были другие, камер на улицах почти нет, деятельность силовых структур была слабая и функционировала почти что спустя рукава, только на громкие и тяжкие преступления менты реагировали активно, видимо, потому что прокуратура давила. Половина спортсменов и ребят «с характером» промышляли мелким криминалом. Существовало много разных персонажей: отморозки были, мошенники, блатные, быки и даже «Робин Гуды».
Но при том что почти все эти ребята из движений знали друг о друге и друг про друга, почти никто ничего не сливал в полицию. Конечно же, стабильно кого-то сажали, убивали, кто-то уходил от передозировки – и все по-новой. Бандитская романтика, будь она проклята, захлестнула огромную часть парней от 17 лет и до 30. Я не могу взять и конкретно рассказать, чем занималась наша компания, хоть и в живых сейчас осталось всего два человека, включая меня. Да и про первого оставшегося из нас я последний раз слышал три года назад, и поведали мне, что он упоенно употребляет синтетические наркотики и выглядит нехорошо, не знаю, жив ли он сейчас, но все же рассказывать прям все будет некорректно по отношению ко многим людям, даже к тем, кто пересекался с нами по касательной. Сказать о нас и себе лично на тот момент могу одно – я, как и мы все, придерживался одного принципа: «Грабь награбленное. Женщин, детей, стариков, инвалидов не трогать никак вообще». Сейчас я понимаю, что и такой принцип в контексте криминала ни хрена не хорош, нам было от 19 и до 22 лет всем, работы в городе нет, а деньги в городе есть, кредитная система слабая, дух авантюризма и бандитской романтики летал повсюду, а мы малолетние придурки. Свою расплату за тот образ жизни я позже получил сполна и заслуженно. По ходу книги это станет ясно.
Вернемся к Юцыку.
Он пришёл к нам и сказал, что у него есть тема. Мы отбросили игру в бильярд и стали слушать. Я помню, что принимаясь его выслушать, я заранее понимал, что ничего дельного этот персонаж предложить не сможет, но раз в год и палка стреляет. Но то, что предложил Юцык, меня просто взбесило, как и всех, кто это слушал. Пишу его слова литературным языком, потому как если я буду излагать так же, как он формировал свою речь по-настоящему, у вас кровь из глаз пойдёт от прочитанного.
– Короче, есть там одна баба, на рынке торгует мелочью всякой, – поблескивая серебряными фиксами и шепелявя, начал этот товарищ. – Она с мужем копила деньги на машину, и вот они только скопили, а муж хоп – и умер три дня назад. Тачку-то они не купили и бабки не потратили. Я знаю точно, что бабос в доме у нее, моя мать с ней общается, дом ее я знаю, частный, деревянный. В общем предлагаю ее грабануть, себе хочу 50 % за наводку и за участие. Вот.
И тишина… Глаза Юцыка бегали от одного лица к другому у всех, кто находился там, ожидая ответа.
Начал мой друг Олег, ныне покойный.
– Хах, ты вообще отпиленный? То есть ты хочешь грабануть женщину, которая зарабатывает копейки, скопила на машину, тут у нее умер муж и она сейчас готовится к похоронам, так? – нервно улыбаясь, спросил Олежа.
Юцык молчал. Я продолжил.
– Мало того что ты сам по себе скотина, ты еще и к нам пришёл с этим галимым предложением? То есть ты думаешь, что мы вот этим занимаемся? – я был одновременно зол и обескуражен. – Ты хоть понимаешь, что эта женщина далеко не олигарх, у нее даже не средний достаток, что эти деньги на машину – это все, что у нее есть, еще и муж умер. Она стоит на этом рынке за копейки, баран! У меня мать на рынке так же стоит! (Это правда, в конец 1990-х моя мама из-за отсутствия денег начала таскать из Китая мелкий товар и продавать на рынке, потом открыла свою небольшую точку и только в 2008-м смогла позволить себе нанять продавца туда, а потом уже в 2011-м я ей помог открыть хороший отдел в магазине с продавцом).
И тут он сказал фразу, из-за которой я в машине у Егора, слушая песню группы «ЧайФ», и вспомнил данную историю.
– А как тут по-другому-то прожить? Надо как-то двигаться!
Я понял, что он деградант. Мы его послали и сказали к нам больше не приходить вообще. Через пару месяцев Юцык зарезал другую женщину в подъезде, тоже продавца с рынка, снял с нее золото и забрал выручку. Эта женщина была знакомой моей мамы. Его осудили, и он уехал на 15 лет. Убил чью-то мать, жену. С*ка.
В те непростые времена я тоже не был святым, хорошим или примерным, я был социально опасным, но не был моральным уродом, а предлагать нам грабануть несчастную женщину – это дно. А потом, как сделал Юцык, зарезать другую женщину – такое в моей голове не укладывалось вообще.
Какая-никакая мораль – это то, что отличает нас от животных. А у собак нам еще и поучиться надо, той же преданности и адекватной самоотверженности. Спасибо моим родителям, хоть я и был плохим сыном тогда, и я уже тысячу раз просил у них прощения за те времена, они все же вложили в меня много человеческого тепла, которое мне потом в жизни очень пригодилось.
И вот я, как Марк Рэнтон вернулся из ковра, вернулся в машину к Егору из своих воспоминаний. Мы дослушали песню.
– Ну что скажешь? – спросил Егор.
Я ответил, что песня очень крутая и идея ремейка тоже огонь, но если делать, то делать совместно с группой «Чайф», на серьезном уровне. Коллаборация – вот вариант!
– Ты же общаешься с Владимиром Шахриным? Он же екатеринбуржец фактический? – задал я вопрос.
– Ну не прям общаюсь, но контакты есть, на связь выйти смогу, если что, – ответил Егор, поворачивая во двор.
Мы приехали. Оставили тему песен и посвятили оставшееся время до моего отдыха перед самолетом делам фонда «Живи, малыш». Утром я улетел. В самолете меня не покидала эта песня. Не покидали мысли о новой версии, о том, какие сильные чувства и мысли можно вложить в стих к «Псам с городских окраин». У меня после Екатеринбурга было запланировано еще четыре города, и я понимал, что там тоже ждет ужасная организация концертов и моральная усталость. Физическую усталость я обычно в расчет не беру.
К «Псам с городских окраин» я вернулся в январе 2018 года. Я уже заканчивал отсматривать вокалистов и музыкантов в свой проект МАВАШИ group. Я уже знал, что мы будем исполнять альтернативную музыку, некий симбиоз речитатива, тяжелых гитар, живых ударных, мелодичности классических оркестровых инструментов и старых надежных сэмплов. Но работа предстояла большая и недешевая. Я позвонил Егору и попросил его получить от Шахрина разрешение на изготовление демо версии ремейка песни «Псы с городских окраин», Егор это сделал, и я получил на это согласие. Отлично! Можно было приступать.
Мы совместными усилиями с Никитой Беляковым (битмейкер, работающий с группой «Грот», «2517», а теперь уже – и с МАВАШИ group за две недели сделали очень крутую аранжировку. И вот пришло время писать стих.
Я опять вспомнил фиксатого Юцыка, всех парней, фрагменты тех дней, фрагменты моей жизни после и понял, что хочу написать стих, в котором расскажу о том, что мы все часто теряем в себе человека. Я решил показать сходство тех самых псов с окраин и нас – людей с уклоном на лирику, мораль и повседневность. Работа над стихотворением шла легко, опять «подключился». Именно в этой работе я поймал полюбившуюся мне в итоге манеру делать в конце песни и самого стиха некий «бридж» с выводом – то есть в одном четверостишии раскрывать всю суть стиха и всего междустрочья, что я затаил. Позже я не раз использовал этот прием.
Когда была готова демка, я отправил ее Егору и попросил, чтобы он, передавая ее группе «ЧайФ», обязательно пояснил следующее: мы будем выпускать эту коллаборацию, только если новая версия и стих им действительно понравится, а не из побуждений дружбы или на уровне услуги. Я за творчество в чистом виде. Новая версия понравилась Владимиру Шахрину, мы ее записали и уже летом в Екатеринбурге сняли совместный клип. Съемки шли в разгар чемпионата мира по футболу, который проходил в России.