На свадьбе моего бывшего

Марк Севрин

На свадьбе моего бывшего

На свадьбе

моего бывшего

Марк Севрин

Современный любовный роман

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог

Глава 1

На свадьбу своего бывшего я приехала за сорок минут до церемонии.

О том, что он мой бывший, организатор меня не предупредила.

— Жених уже на месте, — сказала она, поправляя гарнитуру. — Невеста заканчивает макияж. Сначала снимем его сборы, потом поднимемся к ней. Ты ведь умеешь быстро?

Я перехватила тяжёлую сумку.

— Обычно люди просят красиво.

— Сегодня нужно и то и другое.

По дорожке между белыми гортензиями двое рабочих несли арку. Из открытых дверей ресторана пахло кофе и нагретым деревом. На террасе официант расставлял бокалы, держа каждый за ножку через салфетку.

Обычная суббота. Хорошая площадка. Дорогая свадьба.

Мне очень нужна была эта свадьба.

В понедельник предстояло заплатить за студию.

— Полина, а доплату когда переведут?

— После банкета. Как в договоре.

В договоре также значилось, что меня обеспечат горячим питанием и отдельным помещением для хранения техники. За семь лет работы я научилась брать с собой бутерброды.

Мы поднялись на второй этаж.

Полина открыла дверь локтем, продолжая говорить в микрофон:

— Нет, свечи пока не зажигайте. Я сказала — пока.

Я вошла следом и первым делом увидела пиджак на спинке кресла. Тёмно-зелёный, с узкими лацканами.

Такой мы выбирали вместе.

Потом мужчина у окна повернулся.

— Вера?

Я остановилась.

На правой манжете у него блеснула серебряная запонка. Мой подарок на тридцатилетие. Я узнала царапину возле края: однажды он уронил её в раковину, а я доставала пинцетом.

— Вы знакомы? — спросила Полина.

Илья посмотрел на мою сумку, потом на камеру у меня в руке.

— Да. Мы раньше работали вместе.

Я почувствовала, как ремень сумки врезается в плечо.

Раньше работали вместе.

Четыре года.

— Как удобно, — сказала Полина. — Значит, быстрее найдёте общий язык. Илья, десять минут на портреты, потом вы нужны флористу.

Она исчезла прежде, чем я успела решить, что сказать.

В комнате стало слышно, как в ванной течёт вода.

— Я не знал, что пришлют тебя, — произнёс Илья.

— Меня не прислали. У меня своя работа.

— Вер, давай спокойно.

Я поставила сумку на свободный стул. Проверила настройки камеры. Выдержка, диафрагма, ISO. Цифры послушно менялись под пальцем.

— Встань к окну.

— Нам нужно поговорить.

— У нас десять минут. Руку с часами чуть вперёд.

Он не пошевелился.

— Ты ведь понимаешь, что сегодня не место выяснять отношения?

Я наконец посмотрела на него без камеры.

Илья ждал ответа с тем знакомым выражением, которое раньше заставляло меня оправдываться. Сейчас я впервые заметила, сколько в нём было нетерпения.

— Повернись к свету, пожалуйста.

Дверь ванной открылась.

Вышел высокий мужчина в белой рубашке с закатанными рукавами. В руках он держал два галстука.

— Илюх, сестра просила… — Он замолчал, посмотрев на нас. — Я мешаю?

— Нет, — слишком быстро ответил Илья. — Знакомься, это фотограф. Вера.

Мужчина положил галстуки на кровать.

— Антон.

Я кивнула и подняла камеру.

— Подбородок немного ниже.

Илья улыбнулся. Я сделала первый кадр.

Свет был хороший. Ровный, мягкий. Именно так я когда-то хотела снять его утром нашей свадьбы.

— Вера, — сказал он, не переставая улыбаться, — только давай без сюрпризов. Хорошо?

Я опустила камеру.

Антон перестал застёгивать часы.

— Каких сюрпризов? — спросил он.

— Да это наше рабочее, — отмахнулся Илья.

Несколько секунд никто не говорил. Внизу проверяли музыку: один и тот же отрывок начинался и обрывался на середине.

Я могла согласиться. Снять свадьбу, получить деньги и вечером снова злиться на себя за то, что промолчала.

— Мы были помолвлены, — сказала я.

Улыбка исчезла с лица Ильи.

Антон медленно перевёл взгляд с меня на него.

— Когда?

— Восемь месяцев назад мы расстались.

— Вера…

— Ты хотел без сюрпризов, — сказала я. — Теперь их на один меньше.

Удачная реплика. Можно было бы даже гордиться, если бы сразу после неё у меня не задрожали руки.

Я засунула левую в карман брюк. Правой продолжала держать камеру — её вес немного помогал.

Антон смотрел на меня внимательно, без улыбки.

— Вы та самая Вера?

Значит, обо мне знали.

От этого почему-то стало хуже. Я успела представить себе другую женщину, совершенно случайно попавшую в нашу с Ильёй историю, а оказалось, что у неё уже была история обо мне.

— Смотря что вам рассказали.

— Давайте все выдохнем, — вмешался Илья. — Сейчас совершенно не время. Антон, найди, пожалуйста, Полину. Нам обещали петличку, а её до сих пор нет.

Антон не двинулся.

— Петличка на столе.

Небольшой чёрный микрофон лежал возле коробки с запонками. Илья посмотрел на него так, словно видел впервые.

Мне захотелось рассмеяться. Совершенно некстати, неприятным коротким смехом, который потом было бы трудно остановить.

Вместо этого я сказала:

— Я выйду на минуту. Нужно позвонить в агентство.

Илья шагнул ко мне.

— Вер, подожди.

Я взяла сумку со стула.

— Съёмка пока не отменена. Мне нужна минута.

В коридоре я прошла мимо лифта и толкнула дверь на лестницу. Здесь было прохладно, пахло краской и чьими-то духами. На подоконнике стоял забытый стаканчик с отпечатком помады.

Я поставила сумку на ступеньку и набрала Марину.

В семь утра она звонила мне сама. Сбитым голосом объясняла, что фотограф отравился, второй снимает в другом городе, третий просто не берёт трубку. Я ещё лежала в постели и смотрела на уведомление об аренде студии.

«Загородный отель “Липы”. Нина и Илья. Церемония в час. Сегодня до одиннадцати вечера, завтра час на семейный завтрак. Проживание есть. Выручишь?»

Илья — обычное имя. В нашем доме раньше жили три Ильи. Один чинил велосипеды, другой играл на трубе, третий четыре года обещал купить посудомойку.

Мне даже в голову не пришло спросить фамилию жениха.

— Ты уже там? — ответила Марина.

— Да. Жених — Горин.

Пауза длилась недолго.

— Чёрт.

— Вот и я примерно так подумала.

— Вера, я не знала. Всё шло через Полину. У меня пара в расписании по именам, договор с организатором. Слушай, давай я попробую…

С той стороны послышался стук клавиш.

Я прижалась затылком к стене и закрыла глаза.

Уехать можно было прямо сейчас. Спуститься, выйти через служебную дверь, сесть в машину. Через полтора часа я была бы дома. Даша принесла бы еды, назвала Илью всем, чем я стеснялась, и заставила бы выключить телефон.

К вечеру я начала бы считать деньги.

Но на третьем этаже сидела женщина в свадебном платье. У неё, скорее всего, уже была приколота фата, а на столе стоял букет. Она ждала фотографа, который пришёл бы вовремя и сказал, куда поставить руки.

Я эту женщину пока ни разу не видела.

— До церемонии сколько? — спросила Марина.

Я посмотрела на экран.

— Тридцать две минуты.

— Быстро никого не найду. Но если ты не можешь, выходи. Я сама объясню Полине. Придумаем что-нибудь.

Меня отпустило ровно настолько, чтобы удалось сделать полный вдох.

— Могу. Только мне нужно, чтобы все рабочие вопросы шли через неё. Я не хочу обсуждать с ним оплату, отбор, сроки. Ничего.

— Конечно. Я сейчас ей позвоню.

— И подтверди, пожалуйста, письменно мой заказ и сумму. Я тебя не подозреваю. Мне просто сегодня нужны понятные вещи.

— Пришлю. Позвони после церемонии, ладно?

Я пообещала и положила трубку.

Только тогда увидела, что ремень камеры оставил красную полосу на запястье. Я так сильно его намотала, что пряжка вдавилась в кожу.

Дверь на лестницу приоткрылась.

Антон остановился на пороге. Теперь рукава у него были опущены, но одна манжета оставалась расстёгнутой.

— Полина вас ищет.

— Я уже иду.

Он кивнул, однако уходить не стал.

— Вы останетесь снимать?

— Да.

— Если вы решили что-то сказать моей сестре, я бы хотел…

— Подождите.

Мой голос прозвучал громче, чем я собиралась. Мы оба посмотрели вниз, на пустой лестничный пролёт.

Я заговорила тише:

— Я узнала о свадьбе десять минут назад. Ни к вашей сестре, ни к вам я не собиралась приходить. Мне позвонили утром, потому что заболел фотограф. Это всё.

Антон посмотрел на сумку у моих ног.

— Я не говорил, что вы собирались.

— Но уже объясняете, как мне себя вести.

Он помолчал.

— Да. Похоже на то.

Я ждала продолжения: «но вы должны понимать», «поставьте себя на моё место». Он только отступил от двери, освобождая проход.

— Нина здесь ни при чём, — сказал он.

— Я это понимаю.

Мне хотелось добавить, что Илья тоже обычно начинал с защиты кого-нибудь от меня. Но Антон не отвечал за привычки Ильи, и я промолчала.

Наклонилась за сумкой. Ручка зацепилась за выступ ступеньки. Я дёрнула сильнее, чем нужно, и внутри стукнулись объективы.

Антон протянул руку к сумке, но не взял её.

— Помочь?

— Нет, спасибо.

Он подождал, пока я распутаю ремень, и придержал дверь.

В номере Илья разговаривал по телефону. При нашем появлении сразу закончил:

— Да, всё нормально. Сейчас подойду.

Я поставила сумку подальше от прохода и посмотрела на часы. Отведённые на портреты десять минут уже прошли. Придётся снимать быстрее — если никто больше не захочет обсудить моё душевное состояние.

— Пиджак надень. Встань у окна, как стоял.

Илья послушался.

Дальше заработало привычное: плечо чуть назад, вес на дальнюю ногу, взгляд в сторону двери. Я видела в видоискателе воротник, тонкую тень под скулой, край шторы. Могла думать об этих вещах отдельно, не собирая их в человека.

— Поправь манжету.

Его пальцы легли на запонку.

Я нажала кнопку.

Он всегда хорошо получался на фотографиях. В тот год, когда я только начала снимать свадьбы, Илья часами терпел мои опыты с отражателем на кухне нашей съёмной квартиры. Потом мы ели холодные макароны: я забывала про ужин. У него получалось смешить меня одним движением брови.

Эти воспоминания никуда не делись. От этого было особенно обидно: я не могла просто заменить все четыре года словом «ошибка» и успокоиться.

— Посмотри сюда.

Илья повернулся к камере.

Я сделала три кадра и опустила руки.

— Есть. Теперь общий с Антоном, если нужен.

— Нужен, — ответил Антон.

Он встал рядом. Илья положил ему руку на плечо. Оба выпрямились с одинаковым старанием, и в кадре получилось два человека на вручении награды.

— Вы дышать можете, — сказала я. — Это на фотографии не слышно.

Антон посмотрел на меня, потом выдохнул. На секунду угол его рта дрогнул.

Я успела снять.

— Готово.

В дверь заглянула Полина.

— Вера, наверх. Илья, тебя забираю. Антон, кольца у тебя?

— У меня.

Он коснулся кармана пиджака, лежавшего на кровати.

Илья задержался возле меня, пока Полина проверяла что-то в телефоне.

— Спасибо, что нормально всё делаешь, — сказал он негромко.

Я закрыла объектив крышкой.

— Я работаю.

— Я понимаю. Просто ситуация… сама видишь.

Он пах тем же парфюмом. Я знала, где стоял флакон: в ванной, справа от зеркала. После моего ухода там, наверное, прибавилось места.

— По съёмке обращайся к Полине, пожалуйста.

— Вер, мы же взрослые люди.

Он посмотрел мне в лицо, ожидая, что я помогу ему закончить этот разговор так, чтобы никто не чувствовал себя виноватым.

— Вот именно, — сказала я.

Полина увела его. Антон надел пиджак, проверил карман с кольцами ещё раз и вышел следом.

Я осталась одна на несколько секунд.

В зеркале напротив двери была женщина в чёрной рубашке и удобных брюках. Волосы собраны кое-как, под глазами следы раннего подъёма. На шее — камера, на плече — запасной ремень.

Мне ужасно захотелось переодеться. Во что-нибудь красивое, дорогое, такое, в чём сразу видно, что у тебя всё хорошо.

Потом я подумала, как глупо было бы тащить сегодня технику на каблуках.

Расправила воротник и вышла.

На третьем этаже коридор был заставлен коробками из-под цветов. Из одного номера доносился смех, из другого — голос женщины, пытавшейся выяснить, кто забрал отпариватель. На подоконнике лежала мужская туфля.

Я сделала несколько снимков по дороге. Такие мелочи потом оказывались нужнее, чем казалось в день свадьбы: босая пятка бабушки, чужая рука с булавками, обёртка от шоколадки рядом с дорогой помадой. Через год люди уже не помнили идеальную сервировку, зато узнавали, кто спрятал конфету в букет.

Перед дверью невесты я задержалась, вытащила телефон.

От Марины пришли подтверждение заказа и сообщение: «Полина в курсе. Держись. Если что — сразу мне».

Ещё было сообщение от Даши:

«Ты уехала? У меня освободился вечер. Могу заехать в студию, разобрать фон. Только не оставляй мне опять чай из одуванчиков».

Я написала: «Угадай, кого снимаю».

И сразу стёрла.

Если Даша сейчас позвонит, я расплачусь. Не потому, что мне хочется вернуть Илью. Оттого, что она скажет «Верка» своим обычным голосом, и держаться станет незачем.

«Позвоню после. Чай в верхнем ящике».

Убрала телефон и постучала.

— Войдите!

Невеста сидела у окна в халате, с заколотыми на затылке волосами. Платье висело на дверце шкафа. На полу рядом с ним стояли белые кеды.

Она оказалась темноволосой, с широкими бровями и крохотным пластырем на указательном пальце. В одной руке держала телефон, другой пыталась снять с губы прилипшую ресницу.

— Только не снимайте пока, — попросила она. — Я сейчас похожа на человека, которого плохо опознали.

Визажистка фыркнула.

— Нина, не трогай лицо.

— У меня во рту что-то.

— Это не повод трогать всё остальное.

Я невольно улыбнулась.

Мне было бы проще, если бы она оказалась неприятной. Не так откровенно, чтобы я сама себе в этом призналась, но какая-то постыдная часть меня на это рассчитывала. На холодный взгляд, каприз, грубость по отношению к визажистке.

Нина бережно положила телефон экраном вниз и посмотрела на меня.

— Вы вместо Сергея? С ним всё нормально?

— Поправляется. Я Вера.

— Простите, что так в последний момент. Полина сказала, вы нас спасли.

— Давайте сначала снимем, потом решим.

Она засмеялась. На щеке появилась ямочка.

У шкафа женщина в светлом брючном костюме вынимала из чехла фату.

— Ниночка, ты карточку для Ильи подписала?

— Мам, в коробке. Под часами.

На столике стояла небольшая коробка, перевязанная лентой. Рядом лежал сложенный пополам лист плотной бумаги. Из-за сгиба я видела только два слова: «Наконец-то дома».

Я отвернулась к окну.

— Можно уберём стаканы с подоконника? И халат пока не снимайте. Здесь хороший свет.

Свет был действительно хороший. Окна выходили на другую сторону, солнце ещё не добралось сюда. На лице Нины не будет жёстких теней.

Визажистка подправила ей губы и вынесла чемодан в коридор. Мать невесты унесла стаканы в ванную. На несколько секунд мы с Ниной остались вдвоём посреди этого белого беспорядка.

— Вы просто посмотрите в окно, — сказала я. — Не нужно ничего изображать.

Она повернулась, но почти сразу посмотрела обратно.

— Простите. Вы сказали — Вера?

У меня похолодели пальцы.

— Да.

— Лебедева?

Я не ответила сразу. Этого хватило.

Нина выпрямилась. Ладонь с маленьким пластырем легла на край столика, рядом с подарочной коробкой.

— Я видела вашу фотографию, — сказала она. — У Ильи. Со старого открытия студии.

Камера стала тяжёлой. Я медленно опустила её на ремне.

— Нина…

— Полина знает?

— Теперь знает. Я приехала на замену. До сегодняшнего утра я не знала о вашей свадьбе.

Она кивнула, но взгляд оставался неподвижным.

Из ванной донёсся звон стаканов. Её мать напевала что-то себе под нос.

— Мне сказали, вы уехали в Петербург, — произнесла Нина.

— Я живу здесь.

— Да. Я уже поняла.

Она посмотрела на дверь, потом снова на меня.

Я не знала, что ей сказать. «Не волнуйтесь» было бы оскорбительно. «Я не собираюсь мешать» — слишком похоже на признание, что у меня есть такая возможность.

— Мы расстались, — сказала я наконец. — Давно. Я здесь только по работе.

Нина облизнула нижнюю губу, забыв про помаду.

— Когда?

Я могла бы отправить её с этим вопросом к Илье. Остаться фотографом, поправить экспозицию и попросить ещё раз посмотреть в окно.

— Восемь месяцев назад.

Нина перестала двигаться.

Потом очень аккуратно отодвинула подарочную коробку от края стола.

— Он сказал, — произнесла она, — что вы расстались два года назад.

Глава 2

Я надела крышку на объектив.

Нина проследила за моими руками, будто только сейчас вспомнила про камеру.

— Вы снимаете?

— Нет. И не буду, пока вы не скажете.

Она кивнула. На столе завибрировал телефон. Нина перевернула его, прочитала сообщение и положила обратно экраном вниз.

— Восемь месяцев — это когда?

— В январе.

— В начале?

— В середине. Я съехала семнадцатого.

Из ванной вышла её мать с пустыми руками.

— Ниночка, я там стаканы оставила, а то здесь всё заставлено. Давай платье. Нам ещё фату приколоть.

Нина посмотрела на неё. Я увидела, как меняется её лицо: глаза стали шире, губы вытянулись в улыбку. Я знала это усилие. Примерно так улыбаешься клиенту, когда за минуту до его прихода разбилась лампа.

— Мам, можно мы пять минут поговорим?

Женщина остановилась возле шкафа.

— О чём?

— Мне нужно кое-что спросить у Веры.

— Так спрашивай. Я не мешаю.

Нина провела ладонью по колену, разглаживая халат.

— Пожалуйста, выйди ненадолго.

Улыбка больше не получалась. Мать посмотрела на меня, и я заранее почувствовала себя виноватой, хотя не произнесла ни слова.

— Что-то случилось?

— Я позову тебя. Обещаю.

На пороге визажистка застёгивала чемодан с косметикой. Она подняла его, пропустила мать невесты в коридор и притворила дверь.

Я поставила сумку возле кресла. Камеру убирать не стала, только сняла с шеи и положила сверху.

— Хотите, я тоже выйду? — спросила я. — Вы можете поговорить с Ильёй.

— Подождите.

Нина взяла телефон. Нажала несколько раз на экран, задержала палец. Я отвернулась к платью, чтобы не смотреть, как она читает.

С близкого расстояния было видно, что нижний край юбки подшит вручную. Крошечные стежки шли ровно, почти теряясь в ткани. Кто-то долго сидел над этим платьем, поднося иглу к свету.

— Семнадцатого января, — повторила Нина.

— Да.

— Вы тогда окончательно расстались? Или просто… переехали?

— Расстались.

Она постучала ногтем по краю телефона.

— Простите. Я не понимаю, как это спрашивать.

Я тоже не понимала, как на это отвечать. У меня не было подходящего голоса для разговора с невестой своего бывшего. Деловой звучал бы бессердечно, мягкий — снисходительно. Я уселась на самый край кресла, оставив сумку на полу.

— Спрашивайте как получается.

Нина посмотрела на меня.

— Вы до января были вместе? Как пара?

— Да. Жили в одной квартире. Собирались пожениться.

Она поднесла пальцы к губам, но остановила руку на полпути.

— Он говорил, вы какое-то время ещё работали вместе. После того как всё закончилось.

— Мы действительно работали вместе. У нас был общий проект. Но я ушла из квартиры и из проекта почти одновременно.

— А до этого у вас не было перерыва?

Я посмотрела на её телефон.

— Если вы спрашиваете, могли ли мы разойтись два года назад, а потом случайно снова сойтись, — нет. Не могли.

Нина выдохнула через нос. Медленно, осторожно.

— Мы познакомились в марте прошлого года.

Я не сразу поняла.

Потом вспомнила март. В студии тогда протекал потолок. Мы таскали вёдра, ругались с арендодателем и ставили свет так, чтобы на снимках не было разводов на стене. Илья часто ездил на встречи. Я радовалась: значит, скоро появятся деньги на ремонт.

Нина что-то говорила, и мне пришлось заставить себя слушать.

— Я работала в Казани. Мы там и познакомились, на открытии. До февраля почти всё время жила там. Приезжала, конечно, но…

Она замолчала.

Я представила, как она сейчас перебирает эти приезды. Какие вечера получалось провести вместе, какие нет. Что было сказано про работу, заболевших родственников, срочную встречу.

Мне хотелось спросить о Новом годе. Мы с Ильёй провели его у моей матери. Он помогал ей доставать с антресоли старые игрушки, стоял на табуретке в носках с дыркой на пятке. Мама смеялась и обещала подарить ему нормальные.

Я так ясно увидела эту дырку, что стало трудно дышать.

Нина смотрела на меня, ожидая ответа.

— В марте мы были вместе, — сказала я.

Снаружи, прямо под окном, кто-то громко проверил микрофон:

— Раз, два. Уважаемые гости…

Нина вздрогнула и повернула голову.

— Сколько у нас времени?

Я посмотрела на часы.

До церемонии оставалось меньше двадцати минут.

Она встала и подошла к окну. Внизу уже рассаживались гости. Я видела женщину в жёлтом платье, которая наклонилась поправить мальчику воротник. В первом ряду лежали белые бумажные веера.

Нина потянула штору. Ткань зацепилась за ручку, и она дёрнула ещё раз.

Я встала, высвободила край. В комнате сразу стало темнее.

— Спасибо, — сказала она.

Я отпустила штору и отступила.

Нина опять взяла телефон, на этот раз набрала номер.

— Полина? Поднимись, пожалуйста. Нет, не с платьем. Одна.

Она выслушала ответ.

— Тогда пришли помощницу вниз. Мне нужно, чтобы ты поднялась сейчас.

Телефон остался у неё в руке после того, как разговор закончился.

Я ждала. Уйти без разрешения казалось бегством, остаться — вторжением. Мне хотелось, чтобы появился кто-нибудь, кто знает, как правильно вести себя в таком номере за двадцать минут до чужой свадьбы.

— У вас осталось что-нибудь? — спросила Нина. — Из января.

Она посмотрела на меня и тут же добавила:

— Не личное. Я не хочу читать ваши… Я просто должна понять, не перепутала ли я что-то.

Мне было что ей показать. В телефоне сохранились тысячи сообщений, в которых мы выбирали корм для соседской кошки, обсуждали расходы и ссорились из-за того, что я опять работаю ночью. Были фотографии, билеты, списки покупок. Я не удаляла переписку. Слишком много рабочих договорённостей осталось в ней, а выбрать из четырёх лет только то, что не болит, у меня не получилось.

Но достать всё это перед Ниной было почти так же трудно, как снять рубашку.

— Я могу показать дату, — сказала я. — Одно сообщение.

Она кивнула.

Я открыла чат и вбила в поиск слово «заявление». На экране появились сообщения о документах, клиентских претензиях и потерянной в поездке карте. Я нашла январское.

Четвёртое января.

«Вер, не злись. Я не передумал жениться. После праздников подадим заявление, как договаривались. Просто сегодня я не хочу при твоей маме опять это обсуждать».

Я помнила тот разговор. Мама спросила, выбрали ли мы дату. Я ответила, что ещё нет. Илья решил, что в моём голосе было слишком много претензии.

Теперь мне стало стыдно за то, как долго потом я объясняла, что ничего такого не имела в виду.

Я протянула телефон Нине, не выпуская его из руки.

Она наклонилась. Прочитала один раз, затем посмотрела на дату вверху. Не прикоснулась к экрану и не попросила пролистать дальше.

— Понятно, — сказала она.

Я заблокировала телефон.

Её обручальное кольцо ещё лежало где-то у Антона. Помолвочное было на пальце — тонкая золотая полоска с небольшим камнем. Нина поворачивала его большим пальцем, пока не заметила, что я смотрю.

Убрала руку в карман халата.

— Он сказал, вы не хотели семью. Что вам работа важнее.