КРОН54

Марк Карлин

КРОН54

Глава 1

Он зажал гашетку пушки и пулемётов, достреливая то, что осталось от боекомплекта. Самолёт противника взорвался за мгновение до столкновения. Пётр не помнил самого удара. В памяти остался только резкий рывок, когда самолёт тряхнуло так, что ремни врезались в плечи, а перед глазами на миг всё почернело.

Потом он, стиснув зубы, перевёл рычаг газа назад, выпустил посадочные щитки и схватил ручку управления самолётом двумя руками, стараясь удержать машину ровнее.

Шасси он не выпустил, зная, что на мягком поле колёса вынудят истребитель капотировать. Самолёт приземлился на брюхо, пробороздив землю. Удар был такой силы, что в глазах потемнело, и Пётр на несколько мгновений потерял сознание.

Когда очнулся, почувствовал нестерпимую боль почти во всём теле. Двое техников волокли его от разгорающегося самолёта — они буквально вытащили его из огня.

— Живой! — крикнул один из техников. — Он живой!

Его уложили на носилки и быстро понесли к медицинской палатке.

Его взгляд встретился с взглядом девушки в белом халате. Она стояла рядом, бледная, с дрожащими руками, покрытая копотью и брызгами чужой крови на халате; на щеках виднелись свежие дорожки от слёз.

Она уже не плакала. Она работала аккуратно, даже нежно: промывала, смазывала и бинтовала его обожжённые руки, ноги, шею и грудь, шептала что‑то утешительное.

Позже он узнал, что она пряталась за машиной, а её мать — доктор — побежала и попала под пули. Очередь прошла по всей машине, убив водителя и чудом не попав в девушку.

— Вы спасли мне жизнь, — тихо сказала девушка, когда Пётр уже лежал в палате.

Её звали Лида. Она родилась в 1918 году в крепости Нарва, где тогда кипели бои и где её отец, белый офицер, до последнего держал оборону. Он погиб, прикрывая эвакуацию гражданских, среди которых была её мать, вынесшая её ещё младенцем на руках. Мать Лиды оставалась одинокой вдовой до того дня, когда американские пули прервали её жизнь.

\\\\\\\

Каждый день Лида размачивала повязки и аккуратно отрывала их от сочащегося сукровицей обнажённого мяса ожогов. Это была настоящая пытка — и для него, и для неё.

Просто так снять намертво прилипшие бинты с ожогов невозможно. Эта процедура требует особой аккуратности. Каждый ожог нужно обработать, чтобы не дать ему загноиться.

Дни складывались в недели. Ожоги заживали медленно, оставляя на коже следы, которые останутся навсегда. Но Пётр не жаловался. Для него самым главным лекарством было то, что Лида всегда была рядом.

\\\\\\\\\\\\\\\\

Едва Пётр смог ходить, всё ещё в бинтах, он пришёл доложить о своей готовности продолжить службу. Командир даже не поднял глаз от бумаг.

Командир аэродрома не стал устраивать разбирательств. Он вообще редко говорил лишнее, а в тот день и вовсе был непривычно молчалив.

— Садись, — коротко бросил он. — Ты знаешь, сколько лечат такие ожоги?