Тень что идет рядом

Марк Иванов

Тень что идет рядом

Тень, что идёт рядом

---

Глава первая. Сорняк не спрашивает разрешения у сада

Артём проснулся в семь минут двенадцатого — как всегда, с ощущением, что где-то в мире что-то происходит без него.

Телефон лежал на подушке, экран светился от уведомлений. Он взял его в руки ещё до того, как окончательно открыл глаза, и на двадцать минут провалился в ленту: чужие отпуска, чужие успехи, чужие машины, чужие жизни. Кто-то встал в пять утра и пробежал десять километров. Кто-то запустил стартап. Кто-то женился на девушке, которую Артём когда-то знал.

Он отложил телефон, полежал ещё немного, потом встал и пошёл на кухню. В раковине — вчерашняя посуда. На столе — крошки, пустая коробка от пиццы, три кружки с недопитым чаем, покрытым плёнкой. На полу — носки. Он посмотрел на всё это и почувствовал знакомое, привычное, почти уютное раздражение.

— Потом, — сказал он вслух. — Всё потом.

Слово «потом» было, пожалуй, самым частым словом в его лексиконе. Потом уберу. Потом начну. Потом позвоню. Потом разберусь. Потом — это было не время, а образ жизни. Потом было мягким, тёплым, всепрощающим. Потом никогда не наступало, и в этом была его прелесть.

Артёму было тридцать два. Он работал в небольшой компании, которая занималась «оптимизацией бизнес-процессов» — фраза, которую он сам не до конца понимал, хотя произносил её на совещаниях с серьёзным лицом. Работа была скучной, но терпимой. Коллеги были никакими, но терпимыми. Начальник был неприятным, но терпимым. Вся жизнь Артёма была терпимой — и это, пожалуй, было самое страшное слово, которое он знал.

Вечером того же дня он сидел на диване и смотрел, как в углу комнаты скапливается пыль. Она лежала тонким слоем на полке, на подоконнике, на книгах, которые он купил «для саморазвития» и не открыл. Пыль, как и сорняки, не спрашивала разрешения. Она просто была — тихо, настойчиво, повсюду.

Артём не любил об этом думать. Он вообще не любил думать — думать было неприятно, потому что мысли всегда приводили к одному и тому же выводу: что-то идёт не так. А если что-то идёт не так, значит, надо что-то делать. А делать не хотелось. И поэтому он брал телефон и снова проваливался в ленту, где у всех всё было хорошо, и где его собственная жизнь казалась ему маленькой, серой и почему-то виноватой.

Так проходили дни. Недели. Месяцы.

Сорняк рос.

---

Глава вторая. Прежде чем судить человека, пройди три луны в его сандалиях

На работе у Артёма был коллега — Сергей. Сергей был старше, работал в компании давно, и Артём его не любил. Не за что-то конкретное, а вообще. Сергей был медлительным, говорил негромко, отвечал не сразу, и в его присутствии Артёму казалось, что тот его в чём-то осуждает — хотя Сергей не говорил ничего такого.

Однажды на совещании обсуждали новый проект. Сергей предложил вариант, который Артёму показался глупым. Артём, который в тот день был особенно раздражён — дома сломалась стиральная машина, а он третий день не мог собраться вызвать мастера, — не выдержал.

— Сергей, ну это же ерунда, — сказал он громко. — Ты вообще думаешь, что предлагаешь? Это же не сработает. Это какой-то прошлый век.

В комнате стало тихо. Сергей посмотрел на него долгим, спокойным взглядом, ничего не ответил и опустил глаза на свои бумаги. Начальник неловко кашлянул и перевёл тему. Совещание закончилось. Артём вышел с чувством, которое он сам себе не признал бы: он был доволен. Он поставил человека на место. Он оказался прав.

Правда открылась через три недели.

Артём случайно услышал разговор в курилке — двое коллег обсуждали Сергея. Оказалось, что у Сергея тяжело болела жена. Уже полгода. Каждую свободную минуту он проводил в больнице, ночами не спал, брал работу на дом, чтобы не потерять место. Тот «глупый» вариант проекта, который он предложил, был единственным, который он успел продумать между двумя поездками в больницу — и, как выяснилось позже, он был не таким уж глупым.

Артём стоял в коридоре и чувствовал, как что-то внутри него сжимается. Он вспомнил, как Сергей посмотрел на него тогда на совещании — не с обидой, а с усталостью. С той усталостью, которую человек испытывает, когда у него нет сил даже на то, чтобы обидеться.

Вечером Артём сидел дома и не мог найти себе места. Он думал о том, что всю жизнь судил людей по одному касанию — по слову, по поступку, по выражению лица. Он не знал ни их боли, ни их ночей, ни их больниц. Он не проходил в их сандалиях ни одного шага, не то что трёх лун.

Он хотел было написать Сергею, извиниться, но не знал, как. Слова казались или слишком маленькими, или слишком громкими. В итоге он ничего не написал. И это «ничего» осталось с ним — как маленький камень в обуви, о котором забываешь на ходу, но который напоминает о себе каждый раз, когда останавливаешься.

---

Глава третья. Река не спорит с камнем — она его обходит

К осени дела на работе пошли хуже. Компания теряла клиентов, начальник нервничал, и на совещаниях всё чаще звучало слово «оптимизация» — то самое слово, которое Артём так хорошо умел произносить, не понимая.

Начальник — его звали Виктор Павлович — вызвал Артёма к себе и сказал:

— Артём, у нас проблема с клиентом «СтройИнвест». Они недовольны. Ты с ними работал. Поезжай, разберись, успокой их. Только сделай это как следует, понял? Это важный клиент.

Артём кивнул и вышел. Он был уверен, что справится. Он вообще был уверен, что умеет разговаривать с людьми — просто потому, что никто ему никогда не говорил обратного.

Клиент оказался женщиной по имени Маргарита, сорока с чем-то лет, с усталыми глазами и папкой документов, которую она не выпускала из рук. Она была недовольна всем: сроками, качеством, отношением. Артём сел напротив неё и начал объяснять, что она неправа.