Абсолют извращения. БДСМ.

Мария Подольская

Абсолют извращения. БДСМ.

Глава 1: Шепот в Тени

В лабиринте цифрового мира, где желания прячутся за анонимными аватарами, а реальность размывается в потоках пикселей и кодов, Мария впервые наткнулась на его профиль. Ей было всего шестнадцать, но в ее зеленых глазах, обрамленных длинными ресницами, уже тлела искра неутолимого голода – искра, которую не могли погасить серые будни студенческой жизни в городе В.

Высокая, стройная, с русыми волосами, каскадом падающими на плечи и иногда перехваченными простой резинкой, и спортивным телом, выкованным часами в тренажерном зале – беговая дорожка, йога, силовые упражнения, – она казалась воплощением невинности и свежести. Снаружи – типичная студентка: джинсы, свитер, рюкзак с тетрадями по психологии и литературе. Но внутри бушевал ураган фантазий, слишком темных для света дня, слишком запретных для разговоров с подругами за кофе в университетском кафетерии. Эти фантазии рождались в тишине ночей, когда город за окном затихал, а экран ноутбука становился порталом в иной мир – мир, где контроль над собой отдавался добровольно, а боль смешивалась с экстазом.

Дни напролет она проводила в лекционных залах университета, окруженная сверстниками, чьи разговоры о предстоящих вечеринках, экзаменах и модных трендах казались ей пресными и далекими, как эхо из другого измерения. "Почему они не видят глубже? Почему довольствуются поверхностью?" – думала она, рассеянно рисуя в блокноте абстрактные узоры, напоминающие веревки и цепи. Вечерами, возвращаясь в свою маленькую квартиру на окраине города – скромную однокомнатную с видом на парк, где осенью шелестели опавшие листья, – она включала компьютер и погружалась в другой мир. Мир, где правила устанавливали не общество с его нормами и ожиданиями, а желания, первобытные и неукротимые. Она искала там утешения, выхода для той части себя, которая не вписывалась в рамки "нормальности".

Тематический сайт, посвященный БДСМ – узкая ниша в интернете, скрытая от случайных глаз паролями и верификацией, – стал ее убежищем, тайным садом, где она могла расцветать без страха осуждения. Там, среди форумов с обсуждениями техник, историй и предупреждений о безопасности, она искала кого-то, кто поймет ее без слов, без объяснений, кто возьмет контроль в свои руки и разобьет цепи ее собственной воли, освободив от бремени решений. Она зарегистрировалась под ником "М" – простым, но многозначительным, чтобы сохранить анонимность в этом уязвимом пространстве. Часами она просматривала профили: фото в масках, описания опытов, списки предпочтений. Многие были слишком поверхностными – просто любители, ищущие легких приключений на выходные, или новички, путающие игру с реальностью. Но его ник – "Ад" – привлек ее сразу, как магнит, притягивающий металл. В профиле: мужчина 35 лет, очень высокий – под два метра, судя по фото, – с пронзительным взглядом, где зрачки казались бездонными колодцами, сильными мускулистыми руками, обвитыми венами от тренировок, и потрясающим прессом, видимым под облегающей рубашкой на аватаре. Фото было черно-белым, с драматическими тенями, подчеркивающими контуры его тела, и это вызвало в ней дрожь – не страх, а предвкушение. Но не внешность зацепила ее по-настоящему – слова, те самые слова, что проникали в душу. "Ищу рабыню, готовую раствориться в моей воле. Унижение – это искусство, покорность – высшая награда. Только серьезные, только те, кто готов отдать все. Уважаю и ценю Рабыню. Смогу подарить счастье и удовольствие “. Эти фразы резонировали с ее самыми глубокими желаниями, которые она скрывала даже от себя, шепотом повторяя их в темноте.

Мария долго сидела перед экраном, перечитывая его описание раз за разом, пальцы замерли над клавиатурой – страх и возбуждение боролись внутри, как два зверя в клетке. "А что, если он отвергнет меня? Что, если я не готова к тому, что последует? Или, хуже, что если это всего лишь фейк?" – мелькали мысли, но искра в зеленых глазах вспыхнула ярче, перекрывая сомнения. Она набрала воздух, как перед прыжком в холодную воду, и написала первое сообщение дрожащими пальцами: "Готова служить, если Вы того пожелаете." Сердце колотилось в груди, как барабан, пока она ждала ответа, обновляя страницу каждые несколько секунд. Минуты казались вечностью, тишина интернета – пыткой. Наконец, уведомление мигнуло в углу экрана: "Докажи." Это слово было как удар хлыста – лаконичное, властное, лишенное лишних эмоций, но обещающее начало чего-то большего, чего-то, что могло изменить ее жизнь.

Так началась их переписка – сперва осторожная, как танец на минном поле, с пробными вопросами и ответами, чтобы нащупать границы. "Расскажи о своем опыте," – спросил он в следующем сообщении. Мария ответила честно: "Немного встреч в реале, но ничего серьезного. В основном онлайн-фантазии. Я ищу настоящего Хозяина, кто возьмет полный контроль." Он отреагировал: "Настоящий Хозяин не дает шансов на отступление. Ты готова к этому? Опиши, что значит для тебя покорность." Она задумалась на миг, пальцы замерли, но потом полетели по клавишам: "Покорность – это когда я отдаю все решения Вам. Когда мое тело и разум становятся Вашим инструментом. Я готова терпеть унижения, боль, если это принесет Вам удовольствие. Но только с тем, кому доверю." Ад ответил быстро: "Доверие зарабатывается. Расскажи о своих табу. Что ты никогда не примешь?" Мария перечислила: "Ничего, что оставит шрамы или навредит здоровью. Никакой крови, ничего публичного без согласия. Но все остальное… я готова пробовать." Он продолжил: "Хорошо. А теперь опиши фантазию, которая заводит тебя больше всего." Она покраснела, сидя одна в комнате, но написала: "Я представляю, как стою на коленях перед Вами, связанная, с завязанными глазами. Вы шепчете унизительные слова, шлепаете меня, заставляете умолять. А потом… награждаете." Его ответ пришел с задержкой, но был полон силы: "Интересно. Я люблю ломать эго. Видеть, как рабыня ползет, умоляя о милости. Твои слезы будут моей наградой. Расскажи, почему ты ищешь именно это?"

Мария открылась глубже: "Потому что в обычной жизни я сильная, независимая. Но внутри хочу сдаться, почувствовать, что кому-то принадлежу полностью. Хочу, чтобы Вы видели меня настоящей – грязной, покорной шлюхой."

Ад отреагировал: "Ты кажешься подходящей. Но слова – это одно. Докажи делом. Опиши свое тело подробно, как будто предлагаешь его мне." Она колебалась, но отправила: "Я высокая, 175 см, стройная, 40 кг. Русые волосы до плеч, зеленые глаза. Грудь второго размера, упругая от спорта. Кожа гладкая, без тату. Я хожу в зал три раза в неделю – бег, йога. Готова для Ваших рук." Он ответил: "Впечатляет. Теперь моя очередь: я 195 см, мускулистый, тренируюсь ежедневно. Руки сильные, чтобы держать тебя в узде. Но внешность – не главное. Главное – власть. Что ты готова сделать прямо сейчас, чтобы доказать преданность?" Мария подумала и написала: "Прикажите, Хозяин. Я выполню." "Сфотографируй себя на коленях, в нижнем белье, и пришли. Но лицо спрячь – пока." – пришел приказ. Она встала, дрожа, сделала фото в ванной, с маской на лице, и отправила. "Хорошо, шлюха. Ты прошла первый тест," – ответил он.

"Теперь расскажи о своем распорядке дня. Когда ты свободна для сессий?" – продолжил Ад. Мария ответила: "Учусь в университете, лекции до 16:00, вечера свободны. Выходные полностью мои. Я могу подстраиваться под Вас."

Он написал: "Отлично. Я работаю в бизнесе, график гибкий. Но когда я прикажу – ты должна быть готова. Опиши, что ты чувствуешь, когда унижают." Она поделилась: "Смесь стыда и возбуждения. Как будто огонь внутри. Хочу больше." Ад развил: "Я заставлю тебя чувствовать это ежедневно. Расскажи о любимом инструменте в БДСМ." Мария ответила: "Веревки. Люблю, когда они впиваются, ограничивают движение." Он отреагировал: "Мои любимые – плеть и ошейник. Ты наденешь ошейник с моим именем." "Да, Хозяин. Когда?" – спросила она нетерпеливо. "Скоро. Сначала докажи лояльность. Напиши 10 фраз, которые ты будешь повторять мне." Мария составила список: "Я – Ваша шлюха. Я существую для Вашей воли. Унижайте меня. И так далее." Ад одобрил: "Хорошо. Ты учишься быстро."

Постепенно разговор становился все более откровенным, слова сбрасывали одежды приличий. Они делились фантазиями, которые могли шокировать непосвященных, вызвать отвращение или непонимание.

Оба были извращены до предела, их воображение изощренно, а опыт в реальной жизни – от случайных сессий до длительных онлайн-отношений – делал их идеальной парой, как ключ и замок, созданные друг для друга. Ад рассказывал, как любит чувствовать власть, видеть безволие рабыни, ее согласие на все – от легких шлепков до глубоких психологических игр. "Я представляю, как ты стоишь на коленях, умоляя о милости, а я решаю, дать ее или нет. Твои слезы – моя награда. Расскажи о своей самой темной фантазии," – писал он.

Мария признавалась, что боготворит таких мужчин, готова на все ради их довольства, ради того, чтобы почувствовать себя нужной, сломанной и возрожденной. "Я мечтаю о веревках, что впиваются в кожу, оставляя жгучие следы, о словах, что жгут душу сильнее плети. О полной отдаче, где нет 'я', только 'Ваша воля'. Представьте: я на цепи, как дикое животное в клетке, ползу к Вашим ногам на четвереньках, лижу ботинки, покрытые пылью, умоляю о малейшем внимании. Вы дергаете за цепь резко, заставляя меня задыхаться от удушья и возбуждения, а потом хлещете плетью по спине, бедрам и ягодицам, оставляя красные, пульсирующие полосы, которые я буду носить как клеймо Вашей собственности, чувствуя жжение при каждом движении.

Я хочу чувствовать, как Вы впиваетесь в меня взглядом, приказываете раздвинуть ноги шире, чем возможно, и ждать часами, пока Вы решаете, прикоснуться или оставить меня в агонии желания. А если прикоснетесь – грубо, без жалости, пальцами врываясь внутрь, растягивая, мучая, чтобы я стонала от смеси разрывающей боли и неконтролируемого удовольствия, крича Ваше имя сквозь слезы." Ад развивал: "Да, именно так. Я заставлю тебя повторять: 'Я – твоя грязная шлюха, Хозяин, используй меня как тряпку'. А потом свяжу тебя в позе, где ты полностью открыта и уязвима, вставлю кляп в рот, чтобы твои крики были приглушенными, и буду мучить часами, не давая кончить. Ты выдержишь? Представь: твои руки за спиной, веревки туго стянуты так, что плечи выворачивает от боли, груди выпирают вперед, соски зажаты в стальных зажимах с цепочками, которые я дергаю резко, вызывая вспышки агонии. Ты корчишься на полу, пот течет по телу, но не можешь пошевелиться ни на сантиметр. Я шепчу тебе в ухо: “Ты – никто без меня, просто дыра для моего удовольствия, тварь, которая живет только для того, чтобы ублажать меня”'. Потом я вставлю в тебя вибратор на минимальной скорости, добавлю анальную пробку, растягивающую тебя до предела, и уйду, оставив тебя на часы в полной темноте, с таймером, чтобы ты сходила с ума от нарастающего желания, слыша только свой собственный хрип и биение сердца. Когда вернусь, ты будешь умолять об оргазме сквозь кляп, но я заставлю тебя сначала вылизать мои ботинки начисто, слизывая каждую пылинку, а потом, может быть, позволю кончить – но только под ударами плети, чтобы удовольствие смешалось с невыносимой болью." "Да, Хозяин. Ради Вас – все," – отвечала она.

"Расскажи о прошлом опыте. Что было самым унизительным?" – спрашивал он. "Однажды меня заставили ползать по комнате голой, с ошейником, и просить о еде из миски. Это сломало меня, но возбудило как никогда," – признавалась Мария. "Отлично. Я сделаю хуже – или лучше, смотря с какой стороны. Ты готова к ролевым играм? К сценариям, где ты – вещь?" "Готова. Опишите один." Ад детализировал: "Ты – пленница в моем подвале, без права на имя или достоинство. Я вхожу, бью плетью за малейшую провинность – за взгляд вверх, за стон без разрешения, заставляю благодарить за боль хриплым голосом. Потом использую тебя, как захочу. Подробно: ты прикована к стене цепями, руки над головой так, что тело растянуто до предела, мышцы ноют от напряжения, ноги раздвинуты широко, фиксированы в кандалах. Я надеваю на тебя кожаную маску с отверстием только для рта, чтобы ты не видела ничего, только чувствовала. Начинаю с легких касаний – пальцами по внутренней стороне бедер, заставляя дрожать от предвкушения, но потом – удары: по ягодицам многослойной плетью, оставляющей синяки, по груди, где соски уже набухли от страха, по внутренней стороне бедер, близко к самому интимному, чтобы боль эхом отдавалась внутри. Ты должна считать каждый удар вслух: 'Один, спасибо, Хозяин, за то, что ломаете меня. Два, спасибо, Хозяин, за мою боль'. Если собьешься от слез или стонов – начинаем заново, и удары становятся сильнее. А в конце, когда ты сломана, дрожишь и течешь от смеси агонии и желания, я возьму тебя грубо, на холодном полу, в луже твоих собственных соков и слез, врываясь резко, без подготовки, растягивая до крика, и заставлю кончить только после того, как ты признаешь, что ты – моя вечная рабыня, ничтожество, существующее только для моей прихоти."

Она отвечала: "Звучит идеально. Мои соки текут от таких мыслей. А моя фантазия: я – Ваша любимая Рабыня, которую Вы наказываете за 'провинность' вроде пролитого кофе. Я в короткой юбке, без другой одежды, убираю Ваш дом на четвереньках. Вы подходите сзади, задираете юбку, шлепаете по попе ладонью, оставляя отпечатки, потом заставляете встать на колени и сосать Вам глубоко, до рвотного рефлекса, пока Вы работаете равнодушно, дергая меня за волосы, если я замедлюсь. А если я не справлюсь идеально – плеть по спине, пока не посинеет, и угол, где я стою часами с руками за головой, с вибратором внутри на максимуме, но без права кончить, размышляя о своей ничтожности и умоляя о прощении сквозь рыдания." "Теперь о правилах: никаких других мужчин без моего разрешения. Ты – моя собственность," – заявил он. Мария подтвердила: "Конечно, Хозяин. Я только Ваша." "Расскажи о своих слабостях. Что сломает тебя быстрее всего?" – спросил Ад. "Слова. Когда Вы зовете меня шлюхой, любимой и лучшей тварью, это жжет внутри." Он ответил: "Использую это. А теперь – задание: не кончай до моего разрешения. Расскажи завтра, как выдержала ночь." Мария написала утром: "Было трудно, Хозяин. Думала о Вас всю ночь." "Хорошо. Ты заслуживаешь награды – опиши, чего хочешь." "Вашего прикосновения, Вашей власти в реале." Ад намекнул: "Скоро. Но сначала больше доказательств." Переписка длилась часами, иногда до глубокой ночи, прерываясь только на сон или лекции, и каждый раз Мария чувствовала, как ее обыденная жизнь блекнет на фоне этого виртуального огня, как будто реальность – всего лишь декорация для их теневого танца.

Через неделю, когда доверие окрепло достаточно, чтобы перейти грань, они обменялись фото – не аватарами, а настоящими, без фильтров. Его взгляд пронзал экран – холодный, но полный обещания бури, с легкой улыбкой в уголках губ, скрывающей хищника под маской спокойствия. Фото показывало его в повседневной одежде: темная рубашка, подчеркивающая широкие плечи, джинсы, но в глазах – та сила, что заставляла ее трепетать. Ее фото – в зеркале ванной, в простом черном платье, с глазами, полными покорности и легкого вызова, волосы распущены, губы слегка приоткрыты. Она выбрала то, где выглядела уязвимой, но привлекательной, как жертва, ждущая охотника. "Ты – апофеоз шлюхи," – написал он в ответ, и эти слова вызвали в ней волну жара, прокатившуюся от кончиков пальцев до низа живота. Вместо обиды или стыда она почувствовала прилив возбуждения: наконец, кто-то видит ее такой, какая она есть на самом деле, без масок и притворства. "Я ваша, Хозяин," – ответила она, и это слово "Хозяин" вырвалось естественно, как будто ждало момента всю ее жизнь. С этого дня их сообщения стали еще интимнее: он задавал вопросы о ее пределах – "Что твое твердое 'нет'? Кровь? Шрамы? Публичность?" – она отвечала честно, раскрывая душу слой за слоем. "Ничего перманентного, но все остальное – для Вас." Они обсуждали табу, фантазии, даже повседневные мелочи, которые могли повлиять на их будущую связь: ее расписание в университете, его работа, аллергии, предпочтения в еде. Мария чувствовала, как этот шепот в тени становится все громче, затягивая ее в бездну, где она так хотела оказаться, где свет обыденности угасал, уступая место сладкой тьме.

Глава 2: Первая Встреча

Вечер опустился на город П тяжёлым бархатным плащом. В воздухе витал запах мокрого асфальта, липового цвета и далёкого дождя, который ещё не решился пролиться. Кафе “333” пряталось в самом конце узкой улочки, словно стеснялось своего существования. Тусклый свет старых ламп падал на тёмное дерево, на тяжёлые занавески, на чашки, в которых давно остыл кофе. Здесь время замедлялось, как будто само кафе знало: сегодня в нём встретятся две души, одна из которых уже давно принадлежит другой.

Мария сидела в самом дальнем углу. Чёрное платье обнимало её тело, будто вторая кожа, тонкие чулки шелестели при каждом движении ног. Она то и дело проводила пальцами по краю подола, будто хотела убедиться, что ткань ещё на месте. Сердце билось так громко, что казалось – весь зал слышит этот барабанный бой. Внутри неё бушевал ураган: страх, стыд, сладкое, почти невыносимое предвкушение.

«Если он не придёт… если увидит и отвернётся… если я окажусь недостаточно…»

Дверь скрипнула.

Он вошёл – и мир сузился до одной точки. Два метра роста, широкие плечи, чёрные волосы, зачёсанные назад, лёгкая щетина, которая казалась тенью, отбрасываемой самой ночью. Белая рубашка обтягивала грудь и руки так плотно, что под тонкой тканью проступали жилы и рельеф мышц. Он двигался медленно, уверенно, как человек, которому не нужно спешить – мир сам подстраивается под его шаг.

Взгляд – тёмный, тяжёлый, как расплавленный свинец – сразу нашёл её. И не отпустил.

Мария почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, горячий узел. Ноги стали ватными. Она хотела встать – и не смогла. Только выпрямилась, как натянутая струна.

Ад подошёл. Поставил на стол телефон и ключи. Сел напротив. Улыбнулся – спокойно, почти ласково. Но в глазах горело что-то древнее. Хищное. Голодное. Вечное.

– Мария, – произнёс он тихо, и голос его был низким, бархатным, как прикосновение замши к обнажённой коже. – Наконец-то ты здесь. Настоящая.

– Здравствуйте… Хозяин, – выдохнула она, и слово «Хозяин» сорвалось с губ, словно молитва, которую она повторяла в одиночестве сотни ночей.

Он протянул руку через стол и двумя пальцами приподнял её подбородок. Легко. Но в этом жесте была вся сила мира.

– Глаза. Я хочу видеть твои глаза, когда ты отдаёшься мне. Даже словами.

Она подняла взгляд. Зелёные глаза блестели, как мокрый лес после дождя. В них было всё: страх, желание, покорность, которая уже расцветала, как ночной цветок.

Он откинулся на спинку стула, не отпуская её взгляда.

– Расскажи. Не то, что писала в чате. Расскажи, как ты лежишь ночью и представляешь, как я беру тебя за горло. Как ты трогаешь себя и шепчешь моё имя. Как ты хочешь, чтобы я сломал тебя… красиво.

Она говорила. Голос дрожал, но слова лились, словно река, которая наконец прорвала плотину. О пустоте внутри. О том, как днём она улыбается подругам, а ночью становится тенью самой себя. О том, как её тело жаждет боли, унижения, полной, абсолютной принадлежности.

Ад слушал. Иногда кивал. Иногда улыбался уголком рта – улыбкой, от которой у неё мурашки бежали по спине.

Когда она замолчала, он наклонился ближе. Голос стал шёпотом, но каждый звук врезался в неё, как клеймо.

– Я люблю ломать таких, как ты. Красивых. Умных. Гордых. Люблю смотреть, как вы сначала дрожите, а потом… потом умоляете. Люблю видеть слёзы на ресницах и мокрый след между ног. Люблю унижать медленно. Красиво. До тех пор, пока ты не забудешь своё имя и будешь помнить только одно – что ты моя.

Мария сглотнула. Горло пересохло. Трусики уже промокли так, что она боялась пошевелиться.

– Я хочу этого, – прошептала она. – Хочу, чтобы вы меня сломали. Чтобы я стала… вещью. Только вашей.

Он достал телефон. Открыл их чат. Самые грязные, самые стыдные сообщения.

– Читай. Вслух. Здесь. Каждое слово. Каждую свою мольбу. Каждое «я твоя шлюха».

Она взяла телефон дрожащими пальцами. Оглянулась – в зале ещё были люди. Но его взгляд был тяжелее любого стыда.

И она начала читать.

Голос дрожал, срывался, но она читала. Каждое унизительное слово. Каждую свою просьбу. Каждое его «на колени». Когда закончила, щёки пылали, а между ног пульсировало так сильно, что ей казалось – весь мир слышит этот стук.

Ад забрал телефон. Улыбнулся.

– Хорошая девочка.

Они вышли в парк. Вечерний воздух был тёплым, влажным, пропитанным запахом земли и листьев. Он шёл медленно. Она – на шаг позади, как и положено рабыне.

На одной из аллей он вдруг остановился. Развернул её к себе. Прижал спиной к старому дубу. Кора царапнула кожу сквозь тонкую ткань платья. Одна его рука легла на её горло – не сжимая, но напоминая. Большой палец прошёлся по пульсирующей жилке.

– Ты уже мокрая? – спросил он прямо в губы.

– Да… Хозяин.

– Скажи громче.

– Я очень мокрая, Хозяин.

Он наклонился и поцеловал её – жёстко, глубоко, почти кусая. Поцелуй был не нежностью. Он был заявлением права. Когда отстранился, его голос был тихим, но твёрдым, как сталь:

– Скоро ты будешь стоять передо мной на коленях. Голая. Слезы на щеках. И будешь повторять эти слова снова и снова. Пока не начнёшь верить в них каждой клеточкой своего тела. Пока не станешь моей – полностью, без остатка.

Он провёл пальцем по её нижней губе, стирая след поцелуя.

– Спасибо, Хозяин… – прошептала она, и в этом шёпоте было всё: благодарность, страх, любовь, которая уже расцветала в темноте.

Они продолжили путь. Он держал её за руку – крепко, собственнически. Она шла рядом, и внутри неё расцветало что-то огромное, тёмное, невероятно сладкое.

Наконец-то её увидели. Настоящую. Грязную. Покорную. И приняли такой, какая она есть – со всеми её тенями, со всей её жаждой.

И ночь только начиналась.

Глава 3: Заключение Договора

Ночь уже полностью завладела городом, когда они подъехали к его дому. Улица была тихой, старой, почти забытой: высокие каштаны роняли листья на мокрый асфальт, фонари горели тускло, будто стеснялись своего света. Дом стоял в глубине двора – массивный, трёхэтажный, с тяжёлыми ставнями и кованой оградой. Ни одного огонька в окнах соседей. Словно весь мир нарочно расступился, чтобы оставить их вдвоём.

Ад открыл дверь ключом, пропустил её вперёд. Мария шагнула через порог – и почувствовала, как воздух стал гуще. Здесь пахло деревом, кожей, лёгким ароматом сандала и чем-то ещё – тёмным, мужским, неуловимым. Квартира была просторной, но не пустой: тяжёлые кожаные диваны, огромный дубовый стол в гостиной, приглушённый свет торшеров, книги от пола до потолка. Никакой показной роскоши. Только порядок. Только власть, которая чувствовалась в каждой линии, в каждом предмете.

Он не включил верхний свет. Только настольную лампу над столом. Тёплый круг света упал на полированное дерево, и в этом круге Ад положил тонкую стопку листов.