Танго

Мария Определенная

Танго

Либертанго

В том, что Женька влюбилась виновато танго. Либертанго Пьяццоллы. Пошла в филармонию на концерт, а там это танго – как пружина, растягивается, сжимается, все переворачивает. Вышла на улицу, а оно все звучит в ушах. Решила успокоиться и выпить кофе в кафешке, а там Он. И понеслось…

Женька влюбилась. Это звучало как "утюг заговорил". Нет, не то, чтобы это было совсем неправдоподобно, но от расчетливой, распланированной, расчерченной в линеечку, всегда уверенной и правильной Женьки никто не ожидал такого легкомыслия.

Женька влюбилась. Все расчеты ломались, планы сминались, правила казались глупыми, а доводы смешными. Все вокруг стало незначительным и параллельным. Где-то вдали маячили подруги и родители: что-то говорили, о чем-то предупреждали и просили.

Женька влюбилась. Тело звенело, ноги подкашивались, руки тянулись, глаза блестели. Время то бежало вприпрыжку, то тянулось, как кисель.

Как-то в минуты кисельного ожидания, распечатала ноты и разучила это танго. Сыграла. Получилось хорошо и сразу, хотя к пианино не прикасалась несколько месяцев.

– Что это ты играешь? – спросил он, заходя – С улицы слышно.

– Танго. Либертанго Пьяццоллы.

– Здорово, ну-ка найди в телефоне. Я, между прочим, шикарно танцую.

Танцевал и правда отменно, почти профессионально. Но пружина почему-то начала разжиматься. На безупречном образе вдруг стали проявляться какие-то пятна.

Хвастовство?

Ну он же и правда такой. Умный, решительный, рассудительный.

Жадность?

– Ой, я сегодня карточку оставил, давай закупимся, завтра закину тебе деньги.

Напомнить завтра было, конечно, неловко.

Обидчивость?

Причем не только на нее (Да ты что! Я же пошутила!), но и на весь свет:

– Сегодня “разнесли” мой проект на планерке.  Васильев сказал, что не хватает данных по исследованию спроса, Ковалев, что нет сравнительной информации. Калиева вообще не устроила вся презентация. И после этого они думают, что я пойду с ними на футбол?!!!

Пружина все слабела, а пятна все проявлялись и становилось как-то…все равно.

В машине звучало танго. Либертанго Пьяццоллы. Рядом что-то лепетала перемазанная мороженым внучка. Женька любила. И это было.

Крепкий чай в Алмагуле

Мы сидели в отремонтированной квартире в Алмагуле и пили чай с тетей Надей на кухне. О чем-то весело хохотали ее взрослые дети в соседней комнате и не спешили присоединиться к нам, несмотря на громкие приглашения. Свежие обои, крепкий чай, белые пиалушки, скатерть в синюю клетку, родное улыбающееся лицо напротив…. Это был сон.

Она познакомилась с моими родителями на Мангышлаке. 1966 год. Поселок Новый Узень. Бараки. Выжженная степь. Невыносимая жара летом, ледяные ветра зимой. Странный контингент – недавно освободившиеся заключенные и комсомольцы, прибывшие по путевкам. Комсомольцы были разные. Сироты или полу сироты, как мои родители, которым было уже нечего терять, но оставалась наивная надежда найти тепло вместо душевной пустоты. Были романтики, мечтающие «построить новый мир». Были и те, кто просто хотел подзаработать.

Надя приехала с целью побыстрее накопить на мотоцикл. Очень хотелось мотоцикл – «Иж», «Ява» или «Восход», неважно. Главное – красный. Мотоцикла не случилось. Зато случился муж – бывший детдомовец Славка. Красивый. И на этом все. Особенно бросалось в глаза отсутствие чувства юмора. Острые на язык комсомольцы не всегда прощали этот недостаток. Наде было жалко красивого Славку, и она… вышла за него замуж.

Сыграли комсомольскую свадьбу. Девчонки за столом перешептывались: зачем? Красавица и умница Надька, запросто читающая наизусть Евтушенко и Вознесенского, могла бы выбрать себе мужа достойнее.

После свадьбы Надя с мужем вернулись домой, в родную Алма-Ату. Выучилась на водителя, и, вместо красного мотоцикла, водила желтый троллейбус. Народились дети – дочь и сын. От троллейбусного парка дали трехкомнатную квартиру – ту самую, в Алмагуле. Муж работал сварщиком. Семейная жизнь текла как ежедневный троллейбусный маршрут: ничего тебе нового и интересного – болезни детей, раннее неудачное замужество и развод дочери, воспитание внука.

Однажды, муж, все еще красивый, уехал на курорт и …не вернулся. Прислал скупое письмо: встретил женщину. Через три месяца вернулся как ни в чем не бывало. Сел за стол и начал есть суп. Ни тебе «простите», ни «извините».

      Как-то на работе случилась авария: пешеход попал в больницу. Вины Нади не нашли, но она переживала – бегала к нему каждый день. Пострадавший, одинокий мужчина, был сражен: эта уставшая женщина с яркими глазами, привозившая после смены вкусную, теплую еду, в баночках завернутых в полотенчико была удивительной собеседницей – тонкой, деликатной, понимающей. В груди екнуло –вот она, та, что долго искал. В день выписки пригласил в кафе. Она отказала – муж, дети, внук.

Я появилась в их квартире, той самой в Алмагуле, в начале 90х. Иногородняя студентка нархоза – тощая, домашняя, бестолковая. Одного т. Надиного взгляда было достаточно, чтобы оценить: я и «общежитие» – понятия несовместимые. И она сказала: «Оставайся у нас, а там посмотрим». Через лет пятнадцать, когда я сама стала мамой, я поняла – это был подвиг. Безденежье, талоны, пустые полки, очереди – и вот тебе еще один лишний рот с жалким студенческим пайком. А еще я не умела готовить. Вообще. И тетя Надя начала меня потихоньку учить: как сварить суп, поджарить картошку, запечь курицу.

Вечерами пили чай. Тетя Надя любила крепкий, свежезаваренный, хотя ей надо было вставать на смену в пол пятого утра. Болтали, смеялись и плакали. Было все: я теряла продуктовые талоны и ключи от дома, в автобусе карманники вырезали стипендию, но я сдала все сессии и научилась не только готовить, но и выживать. На втором курсе мы с подругой сняли квартиру, но в Алмагуль все равно приезжали – там всегда нас ждала хлебосольная тетя Надя и ее крепкий чай.

Я закончила институт, уехала домой, но связь не теряла – звонила, навещала, когда бывала в Алмате.

Жизнь тетю Надю не щадила. Болезни, развод, тяжелая семейная жизнь дочери, продажа той самой квартиры в Алмагуле, внезапная смерть внука. Последней каплей стала эмиграция внучки с правнуками в Израиль. Тогда и начались приступы деменции. В светлые периоды звонила и грустно жаловалась: «Майка, я гоню – деменция». Опять вместе плакали и вспоминали тот крепкий чай в Алмагуле.

Последний звонок бы за месяц до смерти. Тетя Надя была растеряна, не понимала, что с ней, просила позвонить сыну – сама уже не могла.

Прошло уже много лет, но мне все так же снится тот крепкий чай в Алмагуле и тетя Надя – живая и улыбающаяся.

Два таксиста

– Ехать будем долго, везде пробки – устало произнес пожилой таксист.

           По дороге, спокойно и не торопясь, рассказал свою жизнь.

– Родился я в Туркмении, в Красноводске. Знаете, такой город? Папа там родился?  Какого года папа? Понятно… В девяносто третьем году переехал в Актау – я потомок Кашагана, здесь мои корни. Было трудно поначалу. Если помните, дефицит тогда был, очереди, талоны, зарплату не давали. На все деньги, что имел купил квартиру – однушку на девятом этаже. Понимал, что не самое лучшее жилье, но знал со временем все заработаю. Машина была. Развалюха правда, ну ничего, она меня и выручила в те непростые годы. Сорок лет я уже за рулем, а ту машину помню, как сейчас. Женился. Дети пошли. Три дочери у меня, семь внуков. Сын и дочь у вас? Сколько лет? Я тоже сына хотел. И так получилось, что есть у меня и сын.  Сестренка выскочила замуж, да неудачно – развелись. Родителям что – поругались и разбежались, а мальчонка их, как неприкаянный. Решил, возьму к нам. Дочери замуж вышли, отдельно жили. С жильем уже нормально было – трехкомнатная, места хватало. Так и стал племянник с нами жить. Утром встану рано, завтрак ему приготовлю: яички сварю. Будить иду. Жалко. Умоется, оденется, сидит за столом сонный эти яички вареные крутит – игра у нас такая с ним была, улыбается. В школу везу, он уже проснулся, что-то мне рассказывает, спорит, договаривается, намекает – знает, вечером гостинец обязательно будет. Сейчас в Чехии учится. Меня отцом своим считает. Вот так-то. Опять встали… Да, город разросся. Я раньше всех акимов по фамилии знал, а сейчас… За что их помнить? Не переживают за город, не болеют душой, не стыдно значит перед потомками, не дорожат памятью предков… Вот мой дядька был личным механиком Покрышкина. Знаете, кто такой Покрышкин? Всю войну с ним прошел. Внуки мои знают и гордятся. Так и должно быть. Ну вот и ваш дом… Удачи вам.

«К вам подъезжает Гамлет»– сообщило мне приложение такси.

– Добрый вечер, везде пробки, поедем в объезд, через Грин Парк.

       Гамлет оказался симпатичным армянином средних лет.

– Имя? Нормальное английское имя. Нет, никогда не дразнили. Как себя поставишь сразу, так к тебе и будут относиться.

И вдруг неожиданно:

– А вы любите читать? Можно я вам поставлю свою аудиокнигу? Фрагмент послушаете? Я потому и таксую, что читателей своих ищу.

– Понравилось? Да, Фэнтези. Как начал писать? До 30 лет я вообще не читал. Было неинтересно. Потом попалась книжка. Эрих Мария Ремарк знаете писателя? Мощно пишет. Самое лучшее у него "Тени в раю". Захотелось также написать, чтобы мурашки, чтобы подумалось: да это как со мной, откуда он знал! Ваши дети читают? Только дочка? Ну значит ей легко будет в жизни, в любой компании беседу поддержит. Ну так вот. Решил писать. Каждый день по часу. Как писал? На разбитом планшете. Критики? Да, были.  Много. Говорили, так не пишется, так не говорится, … Но я не слушал никого. Писал, как чувствовал. Жена? Жена нормально относится, она у меня творческий человек. Кто я по профессии? Электронщик. Книгу написал, отдал в издательство, получил необходимый рейтинг для опубликования, прошел проверку на плагиат и роман издали.  На Литресе есть, посмотрите. Заработал? Да, конечно. Не миллионы, но хватает. Что еще пишу? Сказки для детей. Понравилось.  И мне. и детям. Ну вот и приехали. Спасибо. И вам тоже удачи.