ПИСЬМО СЧАСТЬЯ или НА ПЕНСИЮ В ДРУГОЙ МИР

Мария Малик

ПИСЬМО СЧАСТЬЯ или НА ПЕНСИЮ В ДРУГОЙ МИР

Глава 1-Письмо счастья...

— Ну что ты, Настасья, не изводи себя! На пенсии жизнь только начинается! — в который раз повторила тетя Наташа, соседка, мудрая женщина восьмидесяти лет, которая о пенсиях знала абсолютно всё.

— Да как же, теть Наташ… Никто не пришел!Тридцать лет руководила отделом. Всё было по-людски, я же не дура какая-то, понимала, что незаменимых нет, но чтобы вот так? Не ожидала я такого! — отвечала я сквозь слёзы обиды, нещадно размазывая по лицу праздничный макияж, который наносила с таким трепетом.

На столе тем временем, сиротливо стояли: запечённое мясо, три вида салатов и изысканная нарезка.

-Я ведь после института пришла в этот НИИ. На одном месте всю жизнь оттрубила, сопли вытирала молодым специалистам, скольким помогала, направляла, защищала перед высшим руководством… А теперь? Профком выдал коробку конфет, директор буркнул дежурное «спасибо за труд» и всё. Свободна, Настасья Павловна.Пригласительные на домашний сабантуй всем коллегам заранее раздала. Никто ведь не отказался! Все улыбались, кивали. А в итоге — пустые стулья. Телефон молчит, словно отрезанный от мира. Кому нужна ушедшая на покой начальница?

Так, проплакав в обнимку с жалостливой тетей Наташей за празднично накрытым столом, я не заметила наступления ночи.

Соседка ушла спать, пожелав мне держаться. Вздохнув в последний раз и пообещав себе, что назло всем буду счастливой — даже на грядках с кабачками, — я принялась за уборку.Машинально убрала в холодильник нетронутую еду, вымыла посуду, яростно пропылесосила ковер. Решив, что все обиды и неприятности нужно выбросить вместе с мусором, я вышла из квартиры с туго завязанным пакетом в руках.

На лестничной площадке под ноги мне неожиданно выпал плотный, белый конверт с прозрачным пластиковым окошком.

— Да что же это такое? Почтовый ящик же внизу, — проворчала я, поднимая находку.В окошке виднелась лишь часть адреса, написанная витиеватым, непривычным шрифтом, и крупная надпись: «Письмо счастья».

— Из пенсионного, что ли? — горько усмехнулась я, сунула конверт в карман домашнего халата и отправилась к мусоропроводу.

Вернувшись, я решила смыть с себя этот ужасный день. Приняла ванну с огромной шапкой ароматной лавандовой пены, тщательно нанесла весь свой уходовый арсенал — сыворотку, ночной крем против морщин, патчи — и легла спать с твердым намерением завтра начать новую, тихую жизнь…

Мне снилось, что я лечу над бескрайним маковым полем. Алые бутоны колыхались под теплым ветром, голова кружилась от невероятной, слепящей красоты. На душе было так легко, как в далекой юности -- радостно, свободно… «Действительно, жизнь только начинается!» — подумала я.И в этот момент…над маковым полем пронесся дребезжащий звон.— Фу-у-у! Какой противный звук! — пробормотала, я закрывая уши.В реальной жизни я попыталась накрыть ухо второй подушкой, но та оказалась странно жесткой, пахнущей сушеной травой.

— Настя, вставай! На завтрак опоздаем! — вдруг раздался совсем рядом звонкий девичий голос.

Я подскочила на кровати и во все глаза уставилась на незнакомку. Молоденькая девушка, наклонив голову набок, увлеченно расчесывала деревянным гребнем пышную, невероятную гриву волос. Волосы доставали ей до самых колен и горели ярким рыжим цветом.

— Уже второй колокольный звон прозвенел, — продолжала она свой странный монолог, даже не повернувшись ко мне.

— Если повара закроют трапезную, придется идти на экзамен голодными.

— Ой, как смешно… Интересно к чему такой сон? Мясо, наверное, на ночь зря ела, — подумала я, чувствуя, как раскалывается голова, и вновь отвернулась к стенке.

— Настя, ты так и главный экзамен своей жизни проспишь! — вновь заговорил девичий голос, и в нем послышались обиженные нотки.

— Ты весь вечер только и говорила о том, как мечтаешь поступить, как волнуешься! Не понимаю тебя. То плачешь от страха перед комиссией, то спишь как сурок.

Слова про экзамен сработали. Я окончательно проснулась, села на постели и огляделась. Где это я? Моя уютная спальня с чешским гарнитуром исчезла. Меня окружали совершенно незнакомые, громоздкие предметы мебели: тяжелый дубовый стол, стулья на причудливых витых ножках, стены, обитые тканью, и огромное ростовое зеркало в тяжелой старинной раме из темного металла. А перед ним — та самая рыжеволосая красавица в строгом длинном платье глубокого цвета ультрамарин, закрытое, под самое горло, с какими-то непонятными шнуровками на рукавах.

Я молча встала с кровати. На душе было липко и тревожно. Сердце колотилось в горле. «Неужели инсульт? Или я сошла с ума на почве ухода на пенсию?»И на ватных ногах сделала шаг к зеркалу.

Взглянув в отражение — я зажала рот ладонью, чтобы не закричать на весь этот странный дом. Из зеркала на меня смотрела юная, от силы девятнадцатилетняя девчонка. Кожа — гладкая, как фарфор, никакого намека на возрастные морщинки или усталость. Волосы — сумасшедшая копна огненно-рыжего цвета, заплетенная в толстенную длинную косу. А глаза… Глаза светились молодой, пронзительной зеленью, в которой не было и следа от прожитых мною шестидесяти лет. Фигурка под ночной сорочкой из льна была тоненькой, хрупкой, как тростиночка. Это была не я, но отражение в точности повторяло все мои движения.

— Настя, с тобой все хорошо?- девушка с тревогой смотрела на меня.

— Ты чего такая бледная? На тебе лица нет! Одевайся скорее, я жду тебя внизу, на крыльце постоялого двора.

— А… ты кто? — спросила я, чужим девчоночьим голосом.

Та удивленно округлила глаза, а потом всплеснула руками:— Ну точно, перенервничала. Я Мира, Насть. Мы же вместе вчера приехали поступать в Королевскую школу зельеваров! Забыла что ли? Всё, некогда рассусоливать, шевелись, а то точно двери закроют!

Мира оказалась девушкой не только разговорчивой, но и чуткой. Заметив мой ступор, она пришла на помощь: вытащила из сундука зеленое длинное платье с серебряной вышивкой в виде каких-то трав на груди, помогла затянуть непослушные завязки.

Она же ловко заколола мою огненную косу на затылке тяжелыми шпильками — честно говоря, мои закостенелые от шока пальцы с такой гривой ни за что бы не справились.

Так и не позавтракав, мы выкатились из комнаты и, легко сбежав по скрипучим деревянным ступенькам постоялого двора, помчались по узкой мощеной улочке в направлении школы зельеваров.

Вокруг шумел странный город: повозки вместо машин, люди в кафтанах и длинных платьях, вывески с изображением котлов и пучков трав…

Ветер дул мне в лицо, юбка путалась в ногах, но в груди вместо паники вдруг закипела бешеная, молодая энергия

.Ну что, Настасья Павловна тридцать лет управляла ленивыми сотрудниками и пробивала бюджеты у министерства. Неужели она не справится с какими-то зельями?

Я отдалась на волю судьбы и просто побежала за Мирой. Разберусь по ходу дела. Главное — ввязаться в драку, а там будет видно!…

Глава 2-Ай да, Пенсионный фонд...

Мира бежала как заправский спринтер. Её длинные ультрамариновые юбки взлетали в такт шагам, а рыжая коса металась по спине, словно огненный хвост. Я едва поспевала за ней, проклиная непривычное девичье тело, в котором почему-то совершенно не хватало дыхалки. Мои новые легкие горели, а ноги путались в длинном подоле зеленого платья.

Иконечно, всё не могло пройти гладко.

Прямо перед массивными дубовыми дверями приемной комиссии, над которыми красовался золоченый герб с изображением кипящего котла, я совершила роковую ошибку — наступила на собственный подол. Земля резко ушла из-под ног и я с оглушительным грохотом влетела в двери, распахнув их собственным телом, и растянувшись на гладком мраморном полу в приемной комиссии.

Тишина в зале воцарилась гробовая. Кажется все находящиеся здесь даже дышать перестали.

— Ох, Настя! — испуганно пискнула сзади Мира. Я чертыхнулась про себя. Но плакать я не собиралась. Не на ту напали!

— Жива? — раздался над головой низкий, приятный мужской голос.

Крупная, ухоженная мужская ладонь опустилась передо мной. Я ухватилась за нее, как за спасательный круг, и незнакомец легко, одним плавным движением потянул меня вверх, помогая подняться на ноги.

— Спасибо, — пробормотала я, отряхивая платье, и тут же поморщилась от резкой боли.

Подол зеленого платья был разодран, а по бледному колену уже бежал тоненький, но весьма целеустремленный ручеек ярко-алой крови.А в моей голове в этот момент, взорвалась боль, словно смерч пронесся, расставляя и память Насти и Настасьи Павловны по полочкам...

Я нерешительно подняла глаза на своего спасителя.

Мужчина был... примечательным: высокий, стройный, строгий камзол, пронзительный взгляд серых глаз, пара седых прядей у висков, ум......! -ой, о чем это я?

Он смотрел на меня с легкой, едва заметной усмешкой, в которой, впрочем, не было злорадства.

— Хм, оригинальное появление, адептка, — произнес он, окинув взглядом мое разбитое колено. — Решили сразу продемонстрировать приемной комиссии свое рвение?

Я с трудом сдержала стон, чувствуя, как саднит кожу, но ответила:

— Шутить изволите? — и строго посмотрела на незнакомца снизу вверх, — Вместо того чтобы практиковаться в остроумии, подсказали бы, где у вас тут аптечка. Или хотя бы... какое зелье в вашей школе используют для остановки внешних кровотечений? Уверена, у вас тут этого добра навалом.

Мужчина удивленно приподнял бровь.

Кажется, он не ожидал услышать от испуганной девчонки столь командный тон.

А в зале приемной комиссии кто-то из абитуриентов судорожно вздохнул. Наша Мира замерла у дверей, бледная как полотно.

— Какое зелье? — мужчина ухмыльнулся,а в его глазах заплясали искры любопытства. - что ж, адептка... как вас там?

— Анастасия, — отчеканила я, мысленно добавив привычное «Павловна».

— Отлично, Анастасия. Считайте это вашим первым вопросом на вступительном экзамене. Каким именно зельем, по-вашему, нужно обработать эту рану? И какие ингредиенты в него входят? Вся комиссия внимательно вас слушает.

Я прикусила губу. Вот же попала... Зелья!

Откуда мне знать их рецепты? Но тут в памяти всплыли и названия трав и мамины советы и дачные посиделки. Травы — они и в Африке травы, авось и в этом мире биология работает по схожим законам.

— Для остановки крови, — начала я, стараясь придать голосу максимальную уверенность, — идеально подойдет экстракт «Огненного Тысячелистника» с добавлением вытяжки из крапивы жгучей. В наших краях его еще называют «Кровохлёбным отваром». Основное вещество сужает сосуды и ускоряет свертываемость. А если добавить туда каплю... э-э-э, лунной росы, то рана затянется без рубцов!

В зале повисла звенящая тишина.

Мужчина замер, пристально разглядывая меня.

Его лицо не выражало ничего и у меня внутри всё похолодело.

--Неужели сморозила глупость и вылечу отсюда, даже не зайдя в класс?

Магистр Торн пригласил меня к столу приемной комиссии. Я шла за ним, стараясь не хромать и мысленно привыкая к новому объему знаний в голове.

Чужая память сидела как влитая, но взрослый прагматизм Настасьи Павловны никуда не делся. «Так, декан факультета взял под крыло. Это хорошо, это административный ресурс», — деловито рассуждала я про себя.

За столом сидели трое хмурых преподавателей в серых мантиях.

— Магистр Торн, это против правил! — тут же заскрипел один из них - очкастый старик с пером за ухом. — Очередь общая для всех!

— Спокойно, профессор Клосс, — декан Торн небрежно опёрся ладонями о стол. — Девушка только что наглядно продемонстрировала знание коагулянтов третьего уровня. Оформляйте её на мой факультет. Анастасия, доставайте ваши выездные документы и свиток с рекомендацией от старосты пригорода.

Я кивнула, обернулась и поманила Миру, которая робко семенила следом, прижимая к груди холщовую сумку.

— Мирочка, давай сюда наши бумаги, - скомандовала я.

Подруга дрожащими пальцами выудила из сумки пухлую папку, перевязанную бечевкой.

Я забрала её и, повинуясь какому-то внутреннему чутью, запустила руку в боковой карман своего платья. Пальцы наткнулись на что-то странное -- гладкое, плотное...

Я вытащила руку и замерла.

На ладони лежал белый конверт с прозрачным окошком- Письмо счастья».

«Батюшки... ОТКУДА?» — ахнула я про себя.

Пока я разглядывала этот привет из прошлой жизни, магистр Торн, среагировал мгновенно. Его длинные пальцы ловко перехватили конверт прямо у меня из-под носа.

— А это что такое? — декан нахмурился, вертя в руках абсолютно чуждый для этого мира кусок высококачественной белой бумаги и ощупывая прозрачный пластик окошка. — Странный материал. Какая-то неизвестная мне магия... И что за руны? «Пен-си-он-ный фонд»? Профессор Клосс тоже вытянул шею, жадно уставившись на артефакт. В зале снова повисла тишина. Настасья Павловна внутри меня судорожно соображала, как объяснить магическому начальству назначение ведомства по выплатам к старости.

— Это... — я кашлянула, придавая лицу максимально серьезное и загадочное выражение. — Это мой личный охранный договор, магистр. Документ высшей государственной важности из моих родных земель. Называется «Письмо счастья».

— Вот как? — Торн прищурился, пытаясь заглянуть внутрь конверта сквозь пластик. — И каково же его магическое назначение? Это боевое проклятие? Или благословение?

— Это договор на пожизненное обеспечение,— абсолютно честно, не моргнув и глазом, ответила я. — Гарантия того, что государство обязуется содержать меня, когда я отработаю свой ресурс. Сильнейшая бытовая магия, между прочим.

Декан Торн медленно перевел взгляд с конверта на меня. В его глазах смешались шок, недоверие и дикое, почти детское любопытство. В этом мире, где маги пахали до самой смерти или гибли в лабораториях, концепция «пенсии» и «пожизненного обеспечения просто за стаж» явно звучала как колдовство высшего порядка.

Декан поднес палец к краю конверта, явно намереваясь вскрыть этот загадочный артефакт и изучить нанесенные внутри «руны». У меня внутри всё замерло — если он прочитает там про страховой стаж и фиксированные выплаты, пиши пропало!

Но в последний момент магистр взял себя в руки. Он строго посмотрел на прозрачное пластиковое окошко, за которым угадывались гербовые печати, и с явным благоговением опустил конверт прямо поверх моих новеньких документов.

- Что же... - Торн весомо кашлянул, расправляя плечи и оглядывая притихшую приемную комиссию. — Если это высший указ ваших земель, Анастасия, то мы, как законопослушные подданные короны, обязаны его исполнять. Школа зельеваров чтит международные договоренности. Профессор Клосс, вносите изменения в реестр!

Очкастый старик за столом скрипнул:

— Какого рода изменения, магистр Торн?

— Адептка Анастасия зачисляется на факультет боевого зельеварения по особому статусу. Оплата за обучение — полностью за счет королевской казны. Проживание, форменная одежда, питание и всё бытовое содержание — за счет бюджета Школы!Пожизненный статус обеспечения, как-никак. Не будем гневить её таинственных покровителей из.. как там? Из Российской Федерации.