Каталина - наследница Одал-Холла

Каталина - наследница Одал-Холла

глава 1

Сумерки опускались на графство свинцовым, удушающим саваном. Викторианская карета, облепленная дорожной грязью, тяжело покачивалась на ухабах, пока пара вороных коней упрямо тащила её сквозь стену проливного осеннего дождя.

Внутри, прижавшись лбом к холодному стеклу, сидела Каталина.

Одинокая сирота, чьи дни до этого момента тянулись в серости чужих домов, теперь сжимала в руках пожелтевшее письмо. Юридический документ сухим нотариальным языком гласил, что она — последняя из древнего клана, и отныне ей принадлежит уединенное родовое поместье Одал-холл.

Карета со скрипом замерла перед коваными воротами, заросшими диким плющом.

Она глубоко вздохнула, поправила воротник своего дорожного платья из плотной шерсти и шагнула в сырую прохладу вечера.

Поместье встретило её грозным молчанием.

Острые шпили замка вонзались в небо, а тёмные окна казались слепыми глазницами.

Поднявшись по высоким каменным ступеням к массивной двери, Каталина достала из саквояжа старинный ключ, покрытый зеленоватой патиной и провернула его в замочной скважине.Дверь со стоном поддалась, впуская девушку в огромный, пахнущий пылью и угасающим величием холл. С осторожностью ступая по гулкому коридору, девушка приступила к осмотру своих владений, но ее внимание привлек восседающий на старинном сундуке угольно - черный кот, шерсть которого

лоснилась, вопреки царящей вокруг заброшенности, а самым поразительным была крошечная золотая корона на его голове поблескивающая меж его ушей

Он смотрел на Каталину своими янтарными глазами с таким высокомерным и царственным видом, словно она пришла к нему на аудиенцию, а не вернулась в свой собственный дом.

Продрогшая до костей Каталина искренне, по-детски обрадовалась тому, что этот огромный замок обитаем.

В её голосе промелькнула робкая надежда, она сделала шаг вперед и ласково позвала:

— Кыс-кыс... Хороший какой. Подойди ко мне.

Однако кот раздраженно дёрнул кончиком хвоста и с глубоким презрением отвернулся.

Но Каталина все равно была рада.

Она поставила на консольный столик свой потёртый саквояж, в котором умещалось все ее имущество: одно запасное платье, аккуратно заштопанное во многих местах, да пара нового белья — скромный прощальный подарок от одной сердобольной прачки из дома сирот.

Каталина расправила плечи, пытаясь унять дрожь от пробирающего до костей

сквозняка, и продолжила осмотр замка, время от времени вздрагивая, потому что ей мерещилось преследование каких- то мистических существ…

Иногда, стоило обернуться,она замечала быстрое движение и мелькнувшую тень - коронованный кот незаметно следовал за ней по пятам. Благодаря этому сопровождению, страх перед пустым, мрачным домом понемногу стал отступать. А на лице Каталины заиграла робкая улыбка.

Глава 2

аталина шла и шла вперёд по петляющему, словно бесконечному коридору Одал-Холла, стены которого то сужались, то расступались, и эта гнетущая, серая монотонность постепенно ввела её в какое-то странное, медитативное состояние.

Шаги её стали механическими, а разум словно окутал плотный туман, убаюкивая бдительность.

- Добро пожаловать в Одал-Холл, госпожа,

— прозвучал внезапно из темноты хриплый, словно прокуренный женский голос.

Кэт громко вскрикнула от неожиданности. Эхо её испуганного голоса метнулось под высокие своды.

И девушка, не помня себя, сломя голову помчалась назад, по тому же петляющему коридору, отчаянно ища спасения.

Задыхаясь от бега, Кэталина вылетела обратно в холл и на полном ходу врезалась в живую преграду.

Перед ней, словно соткавшись из ни откуда, стояла пожилая, неестественно длинная костлявая женщина. На её узких плечах глухим траурным облаком висело строгое чёрное платье, а бледные костлявые пальцы держали потертый сиротский саквояж.

— Ваша комната готова, госпожа. Позвольте я провожу вас.

Она наверху, — заговорила старуха совершенно другим, теперь уже тонким, почти писклявым голосом, от которого у Каталины внутри всё сжалось.

– Меня зовут Моргана, я бессменная экономка этого замка, -сказала она улыбнувшись, но улыбка на худом лице, не сочеталась с её холодными, оценивающими глазами.

Каталина задержала дыхание, глядя на свой саквояж в чужих руках, но поборов страх двинулась вслед за экономкой.

Лестница на второй этаж тоже тонула в глубоких, зловещих тенях и

чтобы хоть как-то унять внутреннюю дрожь и заглушить пугающий стук собственного сердца, Каталина решилась нарушить звенящее молчание и заговорила:

— Скажите... в этом замке есть кто-то ещё? Здесь живут люди?

Длинная, костлявая фигура на секунду замерла, повернула голову к юной хозяйке, и на её губах змеёй скользнула пугающая ухмылка.

— Людей здесь нет, — тихо, с каким-то затаенным торжеством ответила она, чем вызвала у Каталины настоящий шок.

Затем двинулась дальше вверх по ступеням, шурша тяжёлым подолом черного платья. А Каталина осталась стоять на лестнице, осознавая страшную вещь:

Одал-Холл теперь принадлежит ей, но его обитатели явно принадлежат к совсем другому, таинственному миру.

Моргана распахнула тяжёлую дверь и отступив на шаг в сторону, сделала приглашающий жест костлявой рукой, пропуская бледную, едва живую от страха девушку вглубь просторной комнаты.

— Обед будет подан ровно в семь часов в малой столовой, - сухо отчеканила экономка своим писклявым голосом. — Располагайтесь, госпожа.

Затем выскочила в коридор и закрыла за собой дверь. Глухой стук эхом отозвался в ушах Каталины. Она осталась в абсолютном одиночестве посреди своей новой викторианской спальни.

Комната была огромной, с высоким потолком, украшенным лепниной, и массивной кроватью под темным бархатным балдахином.

На столе у окна горела одинокая свеча, отбрасывая длинные, танцующие тени.

Каталина огляделась, чувствуя, словно стены этого древнего замка наблюдают за ней.

Её взгляд скользил по высоким стенам и висящим на них картинах, но внезапно замер: она увидела гигантский, сделанный из старинного светлого дерева шкаф, на дверцах которого были вырезаны странные, незнакомые ей символы.

— Ну и чего ты трясешься? — вдруг раздался в тишине спальни бархатный, напевный голос.

Кэт, едва живая от переживаний сегодняшнего дня, резко обернулась, прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу.

На широкой викторианской кушетке, обтянутой бордовым бархатом, вальяжно развалился тот самый угольно-чёрный кот.

Он лежал, изящно скрестив передние лапы, а его крошечная золотая корона на голове съехала чуть набок, придавая ему вид слегка утомленного пиршеством монарха.

Кот небрежно лизнул лапу, а затем устремил на застывшую от шока девушку свои пронзительные, светящиеся в полумраке янтарные глаза.

В них не было агрессии - лишь бесконечная, вековая мудрость и лёгкая порция снисхождения.

Каталина открыла рот, но не смогла вымолвить ни звука. Разум сироты, воспитанной в строгих приютских стенах,отказывался верить в происходящее. Кот разговаривал. И судя по его тону, он чувствовал себя в этой комнате гораздо большей хозяйкой, чем она сама.

Глава 3

Немного отдышавшись, Кэт тряхнула головой, прогоняя остатки оцепенения. Разговаривающий кот — это то, к чему ей предстояло привыкнуть.

А прямо сейчас она отчаянно хотела смыть с себя дорожную грязь и сменить одежду.

За тяжёлой ширмой с вышитыми павлинами, обнаружилась глубокая викторианская ванна на изогнутых медных ножках в виде львиных лап. Рядом, на мраморной столешнице, стоял большой пузатый кувшин, из которого, к удивлению Кэт, поднимался лёгкий, едва заметный парок — вода в нём была горячей, словно сам дом позаботился о ней.

Кот на кушетке лениво потянулся, наблюдая за каждым её шагом своими янтарными глазами, словно оценивал, насколько быстро наследница Одал-Холла приспособится к быту этого места.

Она кое-как, стянула с себя мокрую одежду и забравшись в глубокую ванну. начала поливать себя тёплой водой при помощи ковшика,экономно расходуя, словно боясь, что благословенная влага вот-вот иссякнет.

Однако к её глубокому изумлению, сколько бы она ни черпала, вода в кувшине даже не думала заканчиваться, прибывая соразмерно взятому.

Промокнувшись мягким, пахнущим лавандой полотенцем, Каталина достала из саквояжа своё единственное, старенькое платьице и уже собралась набросить его на голову, когда из глубины спальни снова раздался ленивый, протяжный голос её загадочного сожителя: — Открой шкаф, глупая. Графиня ты или кто?

Кэт так и застыла с поднятыми руками, ошарашенно уставившись на кушетку. Кот сидел, по прежнему вытянув передние лапы, а его крошечная золотая корона сияла в полумраке, словно подтверждая каждое его слово.

Она так и стояла посреди огромной викторианской спальни, растерянно и судорожно прижимая к груди своё скромное сиротское богатство. Тонкие пальцы до побелевших суставов вцепились в застиранную, грубую ткань старого платья. Каталина до смерти боялась поверить в чужие величественные слова. Она боялась выпустить платье из рук — ведь отпусти она его, и исчезнет последняя ниточка, связывавшая ее с прежней бедной, но понятной реальностью. Ей казалось - доверься говорящему коту и его безумным сказкам о титуле, то потеряет вообще всё, что у неё осталось в этом мире.

Кот на кушетке тяжело, совсем по-человечески вздохнул. Его янтарные глаза смягчились, а хвост плавно опустился на бархатные подушки.

— Ну же, Кэт, - уже тише и без прежней издёвки, почти ласково пронапевал он, мягко спрыгивая на паркет.

— Никто не отнимет у тебя твоё прошлое. Но пришло время забрать то, что принадлежит тебе по праву крови.Твоя мать не для того прятала тебя, чтобы ты всю жизнь ходила в обносках. Подойди к шкафу.

Глава 4

Сделав глубокий вдох, Кэт бережно перекинула своё платье через плечо и шагнув к гигантскому шкафу из светлого дерева, решительно потянула створку на себя.

В ту же секунду девушка испуганно отшатнулась, инстинктивно прикрыв лицо ладонью.

Из глубин гардероба вырвался ослепительно яркий свет, на мгновение разогнавший вековую сырость и тени викторианской спальни.

Каталина осторожно приоткрыла глаза и замерла, не в силах вымолвить ни слова. Внутри шкафа, словно живые созвездия, колыхались и переливались невероятные, сказочные наряды.