Яга, кошки и последний стул

Мария Акилова

Яга, кошки и последний стул

Глава 1

Глава первая

В которой Яга пьёт кофе, договаривается с Бастет и Сехмет и ещё не знает, что опоздала

– Мяуууууууууууу!

Утро в Избе началось с победоносного вопля Бастет и звона чашек.

Добрый час они с Сехмет третировали семейство мышей и наконец смогли загнать в угол упитанного вида грызуна.

Триста лет назад Анубис оставил Яге «посидеть на недельку» с его «кошками», но в мире бессмертных, как известно, всё временное может в любой момент обернуться вечностью.

Вот и Яге казалось, что схватка мышей, богинь и причитания Избы длились уже не один десяток лет, а она ещё даже не выпила кофе.

– Сехмет! Бастет! Сегодня без жертв!

Кошки переглянулись.

– Кто-то сегодня умрёт, – философски заметила Сехмет.

– Это чашка из сервиза? – уточнила Яга. – Если да, то я даже знаю кто.

– Нет, не она, – протянула с печи Бастет. – Одна чашка за диваном, а под второй мышь сидит.

– Под ней кто?

– Она сама залезла, – вылизывая лапу, мурлыкнула Сехмет. – А мы уговаривали её этого не делать.

– А может, я вам паштет, а вы мне мышь из-под чашки?

– Мы предпочитаем рыбу.

– А я – сон. Но, как видите, у нас будет компромисс.

Бастет свесила чёрный хвост с печи.

– Я разрешу прожить им ещё один день.

Изба примирительно скрипнула и подвинула любимый стул Сехмет поближе к окну.

Кофе.

Яга уже и не помнила утра без его аромата.

Лучший год в её жизни – 1698-й. Пётр I начал стричь бороды (наконец-то!), привёз из Европы моду на декольте и кофе – воистину напиток богов. За это она не только простила устроенный им разгром на её болоте, но и организовала особенно торжественный переход. Перед дорогой даже напоила его императорскую душу не традиционным чаем, а лично сваренным кофе с корицей.

Телефон пискнул.

Максим: Жду в «Зингере».

Снова опоздаю. Снова будет ворчать, что не предупредила.

Яга со всей суровостью посмотрела на кошек. Кошкам было всё равно.

– Два часа не трогать мышей.

– Но мы уже построили им колесо судьбы… – начала Сехмет.

– Разобрать.

– Ладно. Но если мышь снова сама полезет?

– Не полезет.

На улице было позднее утро. Люди забегали в метро, спешили между уличными музыкантами, брали кофе навынос и договаривались о встречах. Мир живых работал исправно.

Яга шла быстро, лавируя между прохожими. Никто не обращал на неё внимания – и это было правильно. Проводники не должны бросаться в глаза. Если начинают – значит, что-то идёт не так.

Телефон завибрировал.

Максим: Ты где? Твой кофе остывает!

– Кошки… не напоминай.

Максим: Они снова тебя развели на рыбу?

– У них был заложник в чашке.

Максим – её единственный друг, с которым они познакомились по странной и глупой случайности пять лет назад. Она, надо же, заблудилась на подземной парковке торгового центра, а он в этот момент ругался с автоматом по оплате стоянки. Автомат ему не отвечал.

Яга искала выход и просто вышла на крики.

Сам того не подозревая, он стал её точкой опоры – во всех переходах, кошках и мирах. Таким обывательским маяком. Когда она уставала. Когда блуждала по мирам. Когда переходы давались особенно тяжело. Когда на тёмной дороге она, казалось, не могла больше сделать шаг и уже не помнила, в какой стороне её дом.

Она вспоминала, что они договаривались выпить кофе и съездить в Кронштадт, что ещё не обсудили столько книг – и дорога становилась ясней.

Максим ждал её на мосту перед Казанским – как всегда, с бумажным стаканом и видом айтишника, который знает, что мир логичен, магии не существует, а Яга – самая странная из его друзей.

– Ты опоздала, – сказал он и протянул кофе.

– Все претензии – кошкам.

Они пошли вдоль проспекта. Максим говорил о работе, о внедрении искусственного интеллекта, о поездке на музыкальный фестиваль. Яга кивала, но слушала вполуха.

Она ощущала это.

Миру становилось плохо.

Воздух вокруг начинал вибрировать и болеть. Боль окутывала, пробиралась под кожу, и в конце концов эфирное тело распадалось. Яга переживала такое однажды, зимой.

Это было умирание.

Яга остановилась.

– Ты чего? – спросил Максим.

– Подожди. Эфирка заболела на анахате.

Она прислушалась.

– Яга?

Они дошли до перехода.

Загорелся зелёный.

Максим сделал шаг вперёд.

Мир снова дёрнулся.

– Максим, стой.

Он обернулся, удивлённый.

– Что?

И в этот миг мир остановился. Всего на мгновение он замер и стал шершавым, словно его стесали мелкой наждачкой.

Яга поняла.

Не догадалась. Не почувствовала.

Она уже знала.

Она опоздала.

– Помнишь, ты обещал мне разговор?

– О чём?

– О том, почему ты не веришь в миры после смерти.

Максим рассмеялся.

– Наши разговоры становятся всё страннее.

Яга улыбнулась.

– Давай так: я тебе чай и знакомство с кошками, а ты мне – странный разговор.

Яга кивнула.

Это было правдой. Просто не той.

– Давай так, – сказала она. – Я тебе чай и знакомство с кошками, а ты мне – странный разговор.

Он посмотрел на неё внимательно, будто хотел что-то спросить, но передумал.

– Ладно, – сказал он. – Ты сегодня загадочная.

Они шли по Невскому, свернули на Конюшенную.

– А ты меня к себе первый раз в гости пригласила.

– Ну, рано или поздно ты бы и так ко мне пришёл. Так почему не сегодня?

Яга замедлила шаг.