Белые бантики

Марина Засыпкина

Белые бантики

История, которую я хочувам рассказать, случилась со мной двадцать семь лет назад, когда я учился в 3«Б» классе. Зовут меня Витя Серебряков. В школе у меня, конечно же, были закадычные друзья-одноклассники: СашкаСафронов, Петька Белов и Мишка Юсупов, который был заводилой. Наша веселаячетверка всегда была вместе: на переменах, на спортплощадке, в парке послеуроков, и частенько мы встречались по выходным. Нам было хорошо и интереснодруг с другом.

С нами в классе училась девочка ЛенкаПетрова, таких как она, называют изгоями. Всё дело в том, что, когда онаучилась в первом классе, от тяжелой болезни у нее умерла мама. И ее воспитаниеполностью легло на плечи отца. Жили они скромно, можно даже сказать бедно. ПапаЛены работал у нас на заводе слесарем, зарабатывал немного. Но так как руки унего были «золотые», помогал людям: кому-то что-то починить, отремонтировать.Люди благодарили его кто деньгами, кто продуктами, кто вещами для дочки. Поговаривали,что после смерти жены Ленкин папа стал выпивать, но, что называется,«по-тихому», никогда не буянил, и шатающимся по улице его тоже никто не видел.И дочку свою никогда не обижал. Всю работу по дому Ленка взяла на себя:готовила кушать, стирала, убирала. И при этом училась хорошо.

В школе ей, конечно, доставалось.Мало того что с ней перестали дружить, так еще обижали и дразнили. Кто-тоназывал ее замарашкой, кто-то каланчой. Хотя грязной она никогда не была,просто одежда была уже неновой, застиранной. При своем высоком росте Ленка былаочень худенькой, видно от недостатка нормального питания и от работы. Но нам,детям, этого не объяснишь, чужие проблемы нас не трогают, нам дай только поводпридраться да посмеяться.

Обидными словами я Ленку не называл,наверное, всё-таки совесть не позволяла. Но вот смеялся со всеми наравне, когдакто-нибудь над ней подшучивал.

И вот однажды после уроков нашачетверка выбегала из школы. Мы с ребятами что-то весело обсуждали, и Мишка Юсуповсказал:

-Смотрите, пацаны, Ленка впереди идет, давайте в «толкоча» поиграем.

Играть в «толкоча» означало, что мы вседолжны побежать и, не останавливаясь, толкнуть по очереди шедшего впереди. Явсего лишь однажды играл в такую игру с ребятами, когда мы в шутку толкалиДимку Шевцова из параллельного класса, но для него это не было обидным. Мытогда все дружно вместе с ним посмеялись.

А тут была девочка. Я немногозасомневался, но отказаться я тоже не мог, иначе выглядел бы в глазах друзейтрусом. Если бы я побежал последним, то не стал бы толкать Ленку, а простопробежал бы мимо. Но, как назло, я был третьим, и, если не ударю, то Сашка,который бежал за мной, сразу это заметит и развопиться: «А-а-а, видали, Витекструсил или влюбился!» Нет, такого я точно не мог допустить. Когда я побежал,то увидел, как Ленку уже толкнули Мишка и Петька, и как она, худенькая, неоглядываясь, выдерживала все удары, конечно же, пошатываясь от них.

И, как назло, когда я подбежал к ней иприготовил руку для толчка, Ленка оглянулась, она посмотрела на меня своимибольшими грустными глазами и опустила их. Это произошло в какие-то долисекунды. Я хотел остановиться, но по инерции выдвинутая вперед моя рука ударилаЛенку по спине. Она пошатнулась, но снова не проронила ни слова. Да и зачем ейбыло что-то говорить, ее глаза уже всё сказали. Я побежал дальше, неоглядываясь. По Сашкиному довольному смеху я понял, что у него тоже всёполучилось.

Потом мы с мальчишками просто шли, очем-то разговаривали, но я совсем не понимал о чем. Мне было не по себе. Ястарался не показывать вида, улыбался как мог, кивал головой. Все мои мыслибыли о Ленке, мне впервые по-настоящему стало ее жалко. То, что мы только чтосделали, было омерзительно и подло. Почему же ребята этого не поняли?

Дома мне стало совсем плохо, менятошнило, и почему-то болел живот. Я практически ничего не ел и не помню, каксделал уроки.

Перед сном, когда я был уже в кровати, комне подошла мама, села рядом и с волнением спросила: