скачать книгу бесплатно
– Ой! – моментально выпрямилась я на стуле. – Извините. Вы прическу сменили?
Не скажешь ведь, что не признала начальство в лицо.
– Угу, двадцать пять лет назад, – объявила она генеральским тоном и решительным шагом направилась к секретарскому столу. Заставив меня неловко поджать ноги, заглянула под крышку.
– Из «Лебединой песни»? Что-то обмельчали нынче невестушки. Раньше прямиком на королевской кухне заказывали.
– Так, может, сейчас еще принесут… из королевской кухни? – растерялась я.
– Вряд ли. Они обычно от свахи косяками ходят, – выказала удивительную осведомленность счетоводша и вдруг самым нахальным образом извлекла трофейные обеды из-под стола. – Ладно, новенькая. Сегодня я займусь благотворительностью и заберу еду, но потом справляйся уже сама.
Хороша благотворительность! Вместо того чтобы бедного личного стажера чем-нибудь одарить, его дерзко ограбили и унесли ресторанные вкусняшки! Я растерянно проследила, как она утаскивала одурительно пахнущие подношения.
– Госпожа счетовод, ну, оставьте хоть куриное крылышко… – сама от себя не ожидая, простонала я. Грабительница оглянулась через плечо, измерила меня тяжелым взглядом и вытащила из одной корзинки коробку с шоколадом.
– Держи, – протянула мне, – сладкое помогает думать. Тебе явно не помешает. Можешь, не благодарить.
Удивительный народ! Обокрали, непрозрачно намекнули на скудоумие и еще рассердились, что не сказала «спасибо».
Она удалилась, ловко придержав дверь ногой, чтобы не защемить корзинки. В открытое окно улетали последние аппетитные запахи. Чувствуя себя голодной и обделенной, я достала из-под тапочек бумажный сверток с помятыми сандвичами и принюхалась к скромному обеду. Явно не курица в чесночном соусе, да и лежали в сумке второй день, но я была такой голодной, что съела бы дракона, живого и шипящего, если бы его хорошенько поперчили.
Едва зубы вонзились в повядший сыр и размякший хлеб, как Элрой с очередной стопкой папок возник в приемной. Он уставился на надкусанный бутерброд с таким искренним омерзением, словно я обгладывала зажаренную лапку его ручного дракона Ральфа. Столько времени с собеседования прошло, а кличку до сих пор помнила, и она по-прежнему стойко ассоциировалась с мужским достоинством шефа.
– Вы едите? – вкрадчиво уточнил он, как будто глазам своим не верил.
От страха я проглотила откусанный кусок, не жуя, и промычала:
– Время обеденное…
– Не выношу, когда в кабинете пахнет едой, – прокомментировал он.
– Это ваши будущие жены едой навоня… напахли… нараспространяли неприемлемых запахов, – попыталась защищаться я.
– Простите? – изогнул брови Таннер.
Он там не слышал, как бедный личный стажер отбрыкивался от гарема?! Даже грабительница с первого этажа услыхала и прискакала, чтобы отжать трофейные обеды!
– К вам приходили девушки. Принесли поесть, а потом… унесли, – закладывать счетоводов все же не стоило, из их рук я получала жалованье.
– Вы заказали доставку еды в контору? – попытался разобраться он.
– Скорее кто-то заказал доставку невест в контору, – поправила я.
– Невест?
– Двух. С корзинками для пикников.
– Ясно, – сухо резюмировал дракон Элрой, не уточнив, что именно ему в действительности ясно, и немедленно вернулся в логово.
Дверь, правда, не запер, и я постеснялась жевать бутерброд. Пытаясь мысленно убедить себя и обиженно урчащий живот, что голодание пойдет на пользу фигуре, завернула надкусанный сандвич в газетный лист и спрятала в ридикюль обратно под тапочки. Скормлю какому-нибудь бездомному псу, пусть хоть кто-то сегодня ощутит счастье насыщения.
Тут шеф снова вылетел из кабинета, но уже одетый в узкий плащ до колен. В руках он нес папочку, в душе – непомерное самомнение. Стремительно пересек приемную, но вдруг остановился, точно в невидимую стену вмазался, и бросил через плечо:
– Почему вы сидите, госпожа Амэт?
Проклятье, что за варварские порядки? Опоздать нельзя, поесть нельзя, от невест – отбейся, так еще и провожать стоя?! Может, надо кланяться после каждой выволочки? Мол, спасибо, что научил уму разуму, великий дракон Элрой. Жлоб!
– Извините, – пробормотала я и поднялась.
Кажется, в последний раз я столько извинялась, когда опоздала в театр, а места оказались в центре длинного ряда. Пришлось лезть через весь зал, сдавленно прося прощения за каждую отдавленную ногу и пристукнутую ридикюлем макушку.
– Почему вы стоите? – тихо уточнил тиран с таким лицом, словно хотел свернуть мне шею за глупость.
– Мне сесть? – осторожно уточнила я.
– Госпожа Амэт, вы всегда плохо соображаете на голодный желудок? – раздраженно процедил он. – Разве вы не хотели обедать?
– Я?
– Из нас двоих именно вы принялись жевать хлеб на рабочем месте. Шевелитесь!
Второго приглашения на бесплатный обед мне не требовалось, поспешно схватила ридикюль и с готовностью, выказывающей зверский голод, решительно кивнула:
– Идемте.
– Вы без плаща? – изогнул он брови.
– В плаще, – согласилась я, – но он остался в отделе продаж.
– Заберите, – со вздохом кивнул Элрой. – Подожду вас в экипаже.
Когда я ворвалась в бывший кабинет и бросилась к одноногой рогатой вешалке, где подвешенный на петельку меня дожидался плащик, то народ замер.
– Уволил? – тихо спросил клерк, полгода просидевший со мной за соседним столом.
– Покормить обещал.
– В качестве компенсации за увольнение?
– В качестве обеда, – поправила я, забрала одежду и с высоко поднятой головой вышла в коридор. Провожала меня гробовая тишина, и только женский голос вымолвил:
– Знала бы, что так выйдет, сама в Ватерхолл полетела.
Впервые за год привратник, он же охранник, открыл передо мной тяжелую дверь. По привычке я все равно прошла в проем бочком, как обычно, когда приходилось двумя руками держать тяжеленную створку и просачиваться внутрь или наружу. Шикарный экипаж Элроя ждал возле пешеходной мостовой. Я чуть кубарем не скатилась к подножью лестницы, когда засмотрелась на блестящий (во всех смыслах) транспорт и случайно перешагнула через ступеньку. Забраться в обитый натуральной замшей салон мне помог кучер, и я, обласканная вниманием обслуги, удобно устроилась на мягком сиденье.
Ехали в молчании. Элрой, не отрываясь, читал бумаги и не мешал мне представлять сытный обед. В голове все время крутились жареные рябчики в ананасах, хотя первых я никогда не ела, а вторые – терпеть не могла.
– Почему столько? – вдруг спросил Таннер.
– А? – исключительно профессионально переспросила я.
– Вы указали сумму неустойки, – терпеливо объяснил он. – Почему столько?
Как увидел, глазастый? Рассказывать о своих метаниях между заснувшей Поппи и не съеденной черной каракатицей было не очень-то впечатляюще, поэтому пришлось вспомнить договор, пункты из дополнительного соглашения и еще кое-что по мелочи.
– Ясно, – сухо буркнул тиран и вернулся к изучению бумаг, а потом вдруг добавил, не потрудившись поднять головы: – Очень неплохо, госпожа Амэт.
– Да, – пробурчала я себе под нос, – в разводах я кое-что понимаю.
И в том, как вкусно поесть, тоже толк знала. Когда мы остановились возле ресторации «Лебединая песня», то перед мысленным взором снова возникли исходящие дымком рябчики с хрустящей поджаренной кожицей. Голод напрочь отбивал во мне желание работать, но зато пробуждал творческое воображение. В фантазиях ножки рябчика выглядели, как от откормленной индюшки.
К двери мы с Элроем двинулись одновременно и, конечно, встретились. Вернее, я уперлась ему макушкой в живот. Столкнувшись, сконфуженно замерли. Живот, у дракона, к слову, оказался крепкий, поди все «кубики» были на месте.
– Извините, – охнул Таннер.
– Ничего, – пролепетала я.
Тут кучер широко распахнул дверь и замер, обнаружив пассажиров в двусмысленной позе.
– Прошу, – передал мне попутчик право выныривать из кареты первой.
Было у меня подозрение, что Таннер собирался красиво выйти и как положено воспитанному мужчине подать даме руку, но голод несвоевременно прибавил этой самой даме резвости. Наверняка Элой теперь решил, будто я страдала женской независимостью от мужского плеча. Так вот, неправда! Пусть с мужскими плечами, вернее, с мужиками мне не везло, но плечи я все равно любила. Хлипкие, широкие, сильные, узкие – без разницы на какое опираться, лишь бы человек был хороший и не жмотился на поддержку. К сожалению, из экипажа все равно пришлось выгружаться самостоятельно. Даже обидно стало.
Посреди обеденной залы «Лебединой песни» тоненько звенел фонтан в виде двух скрестивших шеи лебедей, выпускавших из открытых клювов хрустальные струйки воды. Хотелось бы сказать, что выглядела композиция шикарно, как ресторанные шторы из тончайшего белого полотна или серебряные приборы, сверкающие даже в дневном свете, но нет – статуя была отвратительно безвкусной.
– Господин ди Элрой! – немедленно подскочил к нам хозяин ресторации. – Столик ждет вас.
А столик ждал нас у большого окна, выходящего на улицу. Видимо, он считался одним из лучших, далеко от кухни и прочих благ цивилизации с ватерклозетами, но едва мы уселись, как за стеклом обнаружился постовой. Наши голодные взгляды встретились. Я вдруг поняла, что при мысли, как он глотает слюну, начну ронять куски в тарелку, точно не умею пользоваться столовыми приборами.
Между тем Элрою вручили кожаную папку с меню. Одну на двоих. Похоже, цены в ресторации зашкаливали, и подавальщики заранее озаботились, чтобы дама с голодным, как у сироты, блеском в глазах не объела дорогого клиента. Таннер, не раздумывая, протянул меню мне и с ироничной улыбкой объявил:
– Тут, конечно, никто не попытается предложить вам черную каракатицу, но каре ягненка очень достойное. Ральфу нравится.
Зачем он упомянул Ральфа, жестокий человек? В голове появилась пикантная картинка, которая по отношению к начальству возникнуть не имела права, а я немедленно осознала, что не намерена пробовать каре ягненка, даже если этот бедненький ягненок последний на земле.
– Вы кормите своего дракона мясом? – уточнила я и искренне полюбопытствовала: – А как же «Вкусная жизнь» с ароматом говядины в холщовых мешках по полфунта?
– Ральф приболел, и ветеринар посоветовал естественную пищу, – самое удивительное, но, похоже, мне удалось смутить Элроя.
В общем, личный стажер шефа и ручной дракон находились на одной ступеньке эволюции. Стоило оскорбиться, но когда тебя от чистого сердца хотели накормить в дорогой ресторации, оскорбляться не выходило.
Однако уже через полчаса я поняла, что просто так, по душевному порыву и по совести, он ничего не делал. У Таннера ди Элроя просто не имелось ни того, ни другого! Ведь едва подавальщики принесли заказанные блюда, и я испробовала нежнейшую, тающую во рту вырезку, как в ресторанном зале появились две дамы средних лет. Одни из тех, что красили губы в коралловый цвет, каждый день укладывали волосы в салонах, к платьям прикалывали только ручные кружева, а в сумочках носили крошечных драконов, разукрашенных в цветочек или полоски. К слову, у одной дракон красовался синим горошком, а у другой – желтыми звездочками и розовыми усиками.
– Таннер? – остановившись рядом с нашим столиком, спросила одна из дам. Дракон в горошек широко зевнул. Мне всегда было любопытно: они снотворными снадобьями их прикармливали, чтобы бедолаги не вырывались из сумочек?
– Какое неожиданное совпадение! Тетушка! – с фальшивым удивлением Элрой поднялся из-за стола и поприветствовал вторую даму: – Госпожа сваха.
– Разве ты не должен быть в конторе? – изогнула брови тетка.
– Мы с Терезой решили пообедать, – указал он на меня, замершую с оттопыренной щекой.
Не чувствуя никакого вкуса еды, я проглотила кусок в точности, как удав, надеясь, что он через недельку все-таки переварится и не вызовет несварения.
– Тереза – мой новый стажер, – сделав нарочитую паузу, словно раздумывал, как бы меня представить, пояснил Таннер.
– Добрый день, – следуя правилам приличий, мне пришлось оторваться от еды и подняться.
Глядя на троицу со стороны, я пыталась понять, что за спектакль они разыгрывали. В любом случае самой лучшей актрисой являлась дама, названная свахой. Она молчала и просто съедала меня острым, изучающим взглядом, как будто прикидывала, способна ли девица в очках, страдающая присутствием здорового аппетита, составить конкуренцию ее высокородным протеже с корзинками еды из дорогих рестораций. Мы обе знали, что я была не способна. Билет на ярмарку невест для меня заказан.
– Можем мы к вам присоединиться, дорогая? – спросила тетка Элроя.
– Вы спрашиваете у меня? – растерялась я, бросив недоуменный взгляд на шефа.
– Нет, – спокойно отказал он, и у дам вытянулись лица. – Кстати, тетушка, у меня огромная просьба, перестаньте присылать в контору девушек. Тереза только вступила в должность, и сегодня появление подопечных мадам свахи выставило меня в нехорошем свете. Как видите, место моего… кхм… личного стажера уже занято. Никаких собеседований я не планирую.
– Вообще? – уточнила сваха.
– Никогда, – улыбнулся Элрой.
– Обсудим этот вопрос позже, – сухо отозвалась тетка.
– Он не подлежит обсуждению, – отрезал мужчина. – Приятного аппетита, дамы. Тереза, вы закончили?
Нет, я не закончила! Кто оставляет столько еды на тарелке? За все ведь заплачено! Понимаю, что миссия была выполнена, тетка, нанявшая сваху, запугана, но голод-то мучил по-прежнему! Интересно, тут недоеденное заворачивают?
– Да, конечно, – с вежливой улыбкой вымолвила я и мысленно сделала пометку, что перед трапезой с Таннером ди Элроем жизненно важно плотно обедать на стороне, чтобы не помереть с голодухи.
По дороге в контору экипаж попал в затор, остановились, как назло, напротив тележки уличного торговца едой. Под полосатым тентом исходили ароматным дымком бадьи со свиными сосисками, плавающими в остром бульоне, и жареными рыбными пирожками, от мух прикрытыми полотенцем. Постовой никак не давал сигнал трогаться, и в салон начали просачиваться соблазнительные запахи.
В пустом желудке немедленно заурчало, и жалобный звук осквернил настороженное молчание. Сконфуженно покосившись на Элроя, я прижала руку к животу и поерзала на сиденье. К счастью, дракону хватило такта сделать вид, будто он ничегошеньки не услышал, но голодная трель повторилась. Привыкший к обеду в конторской забегаловке, организм требовал еды! Сгорая от стыда, я возжелала немедленно выпрыгнуть из кареты. Таннер оторвал взгляд от документов и, внимательно глядя на мой живот, словно обращался непосредственно к нему, спросил:
– Отправить кучера к торговцу?
Он кивнул в сторону окна, намекая на тележку с уличной едой.
– Не стоит, – с горящими щеками вежливо отказалась я, но заглушить голодное бормотание живота было практически невозможно, пришлось жалобно попросить: – Если вы не против, то я доем сандвич.
– Не стесняйтесь, – неожиданно согласился Элрой. Видимо, запах сыра в салоне экипажа, в отличие от приемной, его ничуть не смущал.
Шеф исподтишка следил, как сначала я вытащила из ридикюля розовые домашние туфли и пристроила на сиденье, потом любовный роман «Спящая красавица», а в конце выудила помятый сверток. Когда шуршащая газета с двумя истерзанными сандвичами раскрылась, то под перекусом обнаружилось напечатанное крупным планом лицо самого Элроя с промасленным пятном посреди лба. Краснея от конфуза, я покосилась на шефа. Он тоже заметил, что бутерброды были завернуты, фигурально выражаясь, в его физиономию.
– Будете? – выпалила я. – Один даже не надкусанный.
Удивительно, как у дракона не случилось летаргического сна на пятьдесят лет при виде помятого сандвича не первой свежести в подрагивающей руке.
– Пожалуй, воздержусь, – мудро отказался он.
– Знаете, вообще-то, я малоежка, – для чего-то соврала, прежде чем натрусить хлебными крошками на дорогущую обивку.