Отмени меня

Марина Ковалёва

Отмени меня

Глава 1. Моя счастливая жизнь.

Я бегу. Бегу по длинному мосту без ограждений. Вокруг меня вода – чёрная, холодная, неприветливая. Пространство бескрайне, но я отчётливо вижу лишь этот мост. За мной гонятся люди, я чувствую это кожей, но не оборачиваюсь. Слышу стук их обуви по блестящим плиткам моста. Мне страшно. Если они догонят меня, то затащат обратно. Они уже так близко, что я ощущаю их дыхание на затылке. Сердце колотится где-то в горле, каждый удар отзывается пульсирующей болью в висках.

У меня сбивается дыхание, а плитки сужаются. Я концентрируюсь на ленте дороги, стараясь не смотреть вниз. Всё моё внимание сосредоточено на том, чтобы не поставить ногу мимо и не сорваться в мутную воду. И главное – продолжать бежать.

Мост становится на столько узким, что моя ступня в кроссовке не помещается на плитке целиком. Собрав последние силы, я отталкиваюсь и прыгаю вперёд на мостовую.

Падаю на колени, упираясь ладонями в пыльные серые камни. Ноги на миг почувствовали приятное расслабление, но мне нужно бежать дальше. Я подскакиваю и устремляюсь вперёд, попадаю на шумный рынок. Вокруг меня суматоха, толпа, которая поглощает и выплёвывает, лица людей размыты. Ряды палаток, приставленных друг к другу, покупатели с пакетами снуют туда-сюда, а я бегу, стараясь не врезаться в кого-то из зевак. Преследователи всё ближе, а ноги перестают слушаться меня, в висках бешено стучит. Решаю спрятаться. Я бросаюсь в одну из палаток и зарываюсь в тряпьё. Умоляюще смотрю на удивлённую продавщицу, прошу не выдавать меня, закрываю рот ладонями, чтобы не издать ни звука. Ногам холодно, подтягиваю их в кучу поближе к себе. Но... поздно. Сильные руки, обхватив лодыжки, уже тянут меня наружу. Они вернут меня обратно. Я дёргаю ногами, пытаясь вырваться, цепляюсь за металлические ножки прилавка. От бессилия я кричу. Просыпаюсь от собственного крика, зажимая ладонями рот уже наяву. Широко открываю глаза, вдыхаю прохладный, уже знакомый воздух спальни. Реальность обрушивается внезапно, смывая цепкие объятия сна. Ещё секунду назад я чувствовала леденящий страх, а теперь лишь пот на моём теле и напряжённые мышцы. Знакомое ощущение, которое преследует меня уже не первую ночь. Этот мост, эта чёрная вода, этот неотступный ужас, что меня поймают и вернут обратно – они стали частью моей жизни.

Я тяжело дышу и осматриваюсь по сторонам, давая глазам привыкнуть к темноте, стараюсь успокоиться. Подушка мокрая насквозь, как и моя ночная сорочка.

«Хоть бы не разбудить!» – смотрю на мужа, он мирно сопит. Прислушиваюсь к звукам в квартире и понимаю, что дети тоже спят. Значит, я кричала только во сне. Стараюсь сбросить с себя морок кошмара. Он снится мне далеко не в первый раз. Я всё время пытаюсь вырваться, и меня обязательно ловят и тащат за ноги.

Тихая мелодия будильника окончательно возвращает меня в реальность. Это всего лишь сон. Каждый раз, вставая с постели, я задаюсь вопросом: когда же этот бег закончится?

У меня нет времени на самокопания, зато есть обязанности. Иду на свою огромную, белоснежную кухню готовить завтрак. Девочки очень капризны, и приходится готовить им отдельно, но это ничего. Будет больше ярких фотографий для моего блога. Я сервирую стол модной посудой из голубого фарфора, запускаю кофемашину, иду в ванну и привожу себя в порядок. Лёгкий макияж, распущенные светло-русые волосы, шёлковый халат. Записываю небольшой ролик, здороваюсь с подписчиками. Я улыбаюсь, я свежа, как майская роза. У меня очень красивая жизнь.

Мой муж выходит к завтраку, уже надев белоснежную рубашку, синий костюм и повязав галстук. Он нежно целует меня в щёку, удовлетворённо кивая на безупречный стол со здоровой едой. Девочек мне приходится будить самой. Ксения, как всегда, с недовольным лицом сползает с кровати. Даша бодрее. Она первоклашка, и школа ещё не нагоняет на неё тоску. Она ест шумно и жадно. Ксения с не скрываемым презрением ковыряет ложкой кашу с клубникой и голубикой. Коля благодарит меня за завтрак и уезжает на свою мебельную фабрику, а я везу девочек в школу. Едем молча. Они не будут слушать меня, не хочется даже открывать рот. Я останавливаюсь на просторной парковке у частной школы. Даша обнимает меня на прощание и бежит к одноклассникам, позвякивая брелками на рюкзаке. Ксюша цедит сквозь зубы:

– Мне нужно три тысячи на поездку. Переведи.

Я тянусь за телефоном и слышу:

– Ника, быстрее, а то я опоздаю.

Раздаётся сигнал мобильника. Ксюше приходит оповещение банка о переводе, и она выходит из машины, хлопая дверью со всей силы.

Я кладу обе руки на руль и говорю себе: «Спокойно, Ника, она просто подросток. Впереди тебя ждёт замечательный день. По крайней мере, до четырёх часов.» Волноваться нельзя, от этого у меня поднимается кортизол. Я еду в свой тренажёрный зал. Сегодня по расписанию йога и пилатес. По пути мне звонит моя давняя подружка Мирослава и, как обычно, жалуется на свою жизнь: на бывшего мужа, который не платит алименты, на сына, отбившегося от рук, и если бы она знала, что всё так случится, то ни за что бы его не рожала. На мои советы она дежурно отвечает:

– Да что ты знаешь о проблемах! Ты, как в картинке, живёшь. У Коли твоего денег куры не клюют, не работаешь. Только знаешь, что ролики свои снимать.

Я не обижаюсь. Да, мне действительно повезло.

После тренировки иду со своими подружками по йоге в кафе, и мы пьём фито коктейли. Я расслаблена! Записываем общую историю для социальных сетей, чокаясь украшенными фруктами бокалами и демонстрируя свои белоснежные улыбки.

Телефон звонит опять. На этот раз мама. Она просит отвезти в больницу. Я прощаюсь с девочками и подъезжаю на своей новенькой ауди к её дому.

От мамы пахнет корвалолом и жареными пирожками. Она плюхается в пассажирское кресло и рассказывает мне весь свой анамнез. Может, перед походом к врачу репетирует?

Поездка затягивается, я сижу в белом коридоре поликлиники и невольно слушаю охи и вздохи окружающих по поводу ноющих коленей и дорогих лекарств. Как хорошо, что я здорова. Вот только кортизол... Мне нельзя поддаваться ему, иначе тревога становится невыносимой, душит, а живот и бока растут, как на дрожжах. Я подхожу к зеркалу и любуюсь своей точёной фигурой. Из отражения на меня смотрит ухоженная, красивая молодая женщина. Вот только взгляд грустный. Я натужно улыбаюсь и напоминаю себе, какая у меня хорошая жизнь. Достаю телефон, захожу на свою страницу, отвечаю подписчикам, пересматриваю недавние видеоролики с нашего отпуска. Мы летали на острова. Какая красивая семья.

Мама наконец выходит из кабинета врача и неловко тупит взгляд на стойке регистрации. Всё понятно... Я оплачиваю её визит, и мы торопливо идём к машине. Девочек пора забирать из школы. Даша здоровается с моей матерью, сидящей на переднем сиденье, а Ксюша корчит недовольную гримасу и утыкается в свой телефон. Моя часть дня на этом заканчивается, дальше я живу для них: два часа у плиты, ужин на четверых и долгие рассказы Николая о проклятых конкурентах и глупых заказчиках.

Еду по объездной, чтобы завести мать домой, погружаюсь в задумчивость и поздно замечаю, как газель вылетает со встречки на мою полосу. Я вдавливаю тормоз, выкручиваю руль вправо. Крики, визг тормозов, лязг покорёженного металла, отбойник, подушка безопасности бьёт в лицо. Ну вот и всё. Тишина.

Меня кто-то лупит по щекам. Я открываю глаза. Передо мной, склонившись, стоит пожилой мужчина в белом костюме с планшетом в руках. Вокруг очень светло, я щурюсь от такой нестерпимой яркости, потираю лоб. Наверное, я умерла.

– Вероника Павловна, приходите в себя! Ну же! Не волнуйтесь!

А чего мне теперь волноваться, уж точно не из-за кортизола. Я вспоминаю, что нас в машине было четверо, и спрашиваю:

– Все в лепёшку?

– Нет, только вы и Жанна Евгеньевна.

«Жаль, что не все», – я снова вырубаюсь и опять бегу по проклятому мосту, только как-то свободно бегу, в удовольствие. Больше никто не гонится за мной.