Марина Комарова.

Осколки моря и богов



скачать книгу бесплатно

Я легонько притопнула, посылая по выжженной земле поисковый импульс. Миг – мутно-зеленая вода зашипела. Вскрикнула полная женщина, нежившаяся в прогретых солнцем волнах. Ничего страшного, все равно не поймет, подумает, что природное джакузи.

Сразу ничего не было – только заливистый хохот плескавшихся неподалеку девчонок. Но спустя полминуты по земле прошла слабая вибрация. Житель озера слал ответный удар. Но слишком слабый, чтобы что-то разобрать.

Я нахмурилась. Возможно, это ночное существо, поэтому беспокоить сейчас его глупо. Мигом накатила волна расстройства. В принципе можно было бы что-то узнать, но не вышло.

Обойдя озеро и прислушиваясь к шепоту земли, я только тяжело вздохнула. Ловить нечего, надо сюда прийти ночью. Неожиданно задул ветер, обжег горячим дыханием, зашевелил волосы.

– Не торопис-сь, – донесся из ниоткуда голос Игоря.

Я невольно вздрогнула. Шепчущий с ветром следит за мной. Все страньше и страньше, как говаривала Алиса из известного произведения.

Желудок внезапно заурчал, и я вспомнила, что с утра не ела. Купила на лотке пирожок, который можно было есть половину дня (по размеру) и не беспокоиться об опустошении кошелька (по цене). Краем глаза заметила белый вагончик с окошками с аккуратными шторочками в розовый цветочек. Рядом стоял стенд, достигавший мне пояса. На нем были изображены пчелы и надпись, гласившая: «Лечебный сон на ульях».

Я невольно хмыкнула. Кажется, многое про сон мне неизвестно. Пирожок, кстати, был с абрикосами. Внезапно очень свежий, горячий и безумно вкусный. Я даже удивилась: и когда успела такой аппетит нагулять? Обычно в жару есть не хочется.

Озеро пришлось покинуть ни с чем. Однако я уже четко решила, что обязательно наведаюсь сюда на обратном пути. Если уж есть возможность вытрясти информацию из местных обитателей, то этот шанс ни за что нельзя упускать.


…Дом Егора Васильевича Капраря, сторожа дач и пенсионера, находился в центре села. С ним, к сожалению, было сложнее, чем с Кристиной. Там был медальон, принадлежавший девочке. Тут – ничего.

О Капраре информации были вообще крохи. То, что нарыл Грабар, особо на подвиги не вдохновляло. Старик жил скромно, прикармливал бродячих котов и собак. Хозяйство имел скудненькое – маленький участок земли и живность в количестве трех печальных куриц. Впрочем, возможно, они были вовсе не печальными, но впечатление создалось именно такое. Как-то уныло очень они ходили по двору.

Дом был закрыт, однако запустения не чувствовалось. Олег поведал, что Капрарь был человеком тихим, скромным. Не скандалил, вел себя прилично, дружил с соседями. В Счастливцево обитал сам, дети уехали в Винницу. Поэтому когда мужчину нашли в собственном доме с рваными ранами, словно кто-то бил его острым крюком, а потом пытался протянуть его сквозь живую плоть, никто не мог поверить. Конечно, детали знали немногие, но слухи удивительным образом расползлись с невероятной скоростью.

Потоптавшись возле зеленой калитки с пошкарлупившейся краской, я тихонько пустила через землю энергетическую нить.

Прямо к дому. Хорошо, что сейчас хозяев нет. Ведь явно чувствуется человеческое присутствие: то ли дети вернулись, то ли временно кто-то из соседей приглядывает за жилищем.

Дом отозвался: немного удивленно, но с затаенной радостью. Ведь когда умирает хозяин, то и дом погружается в траур, скорбя вместе со всеми. А порой и сильнее остальных. Поэтому, почуяв прикосновение Слышащей, способной говорить со стенами, немного отбросил тень горя.

Развернувшаяся перед глазами картина заставила замереть на месте. Плотным облаком окутали запахи и образы. Звуки слились в один нескончаемый поток. Да так громко, что захотелось закрыть уши.

Дом изо всех сил пытался мне показать, что было, но какой-то барьер упрямо мешал это сделать. Мне удалось лишь уловить смутную картинку: ночь, свет уличного фонаря, лай собаки.

– Кто там? – хриплый старческий голос, кажется, исходил из моего горла, хоть губы и оставались неподвижными.

В ответ – странный шорох и протяжный скрип.

– Ну, я тебе сейчас! – пригрозил Капрарь. – Милицию вызову!

Колено прошила боль. Старость – не радость.

Мое сердце забилось, как сумасшедшее. И хоть сам старик был скорее раздражен, чем испуган, у меня на лбу выступил холодный пот. Что-то мерзкое и невыносимо чуждое вдруг коснулось ноги.

А потом в спину ударили чем-то тупым и тяжелым. Вспышка боли, крик и…

Меня вдруг окатила странная вязкая волна, не давая дышать. Перед глазами все поплыло.

– Я же сказал – не лезь! – кто-то рявкнул мне на ухо и залепил такую оплеуху, что в голове зазвенело.

Картинка со двором Капраря резко пропала. Я ухватилась рукой за забор. Колени мерзко подгибались. Да что ж это такое? Кто мешает мне добраться до разгадки?

Я быстро осмотрелась по сторонам. Слава богу, никого рядом нет. Шумно втянула воздух и приложила пальцы к вискам, пытаясь унять резко возникшую пульсирующую боль.

Голос. Голос был знакомым. Кажется, он принадлежал тому же существу, что появилось у меня в квартире незваным гостем. Только сейчас я разобрала, что в воздухе повис едва уловимый запах соли.

Еще раз посмотрев на дом Капраря, я отчаянно выругалась про себя. Невыносимо – иметь возможность разобраться и не иметь сил это сделать, потому что кто-то против.

В ладонь впилось что-то острое. Поморщившись, я потерла ее, но занозы не разглядела. Да уж. Придется возвращаться с носом. Надежда только на ночную беседу с жителем озера. Тот явно знает, кто может выбираться из моря и бродить по близлежащей к озеру территории.

Дорога назад заняла почему-то больше времени, чем в Счастливцево. За это время я успела еще раз проголодаться, обозлиться на весь мир и неудачно позвонить Олегу. Трубку он взял, буркнул что-то нечленораздельное и сообщил, что перезвонит.

Весь путь пришлось тупо смотреть в окно и стараться не думать о жаре. Скорее в номер. Там можно собраться с мыслями и выстроить план действий на вечер. Расследование заходило в тупик, и это откровенно бесило.

Прибыв к гостиничному дому, я на минуту задержалась у ворот, рассматривая царапину. Да уж, глубокая. Видимо, на озере чем-то все же оцарапалась, но заметила только сейчас. Покачав головой, я вошла во двор. Не успела сделать и пару шагов, как увидела хозяйку. Она махнула рукой.

– Яна, подождите.

Не успев даже толком удивиться, я увидела, как она оказалась рядом и сунула мне в руки небольшой бумажный сверток.

– Это вам тут передала женщина.

Кто? Женщина?

– Она была молодая или старая? – попыталась уточнить я, судорожно соображая, кто мне тут может что-то передавать.

Хозяйка хмыкнула:

– Да ничего так. Ближе к молодым. Ирой представилась.

Дальше поговорить не удалось, потому что ее позвали со второго этажа. Поэтому, только улыбнувшись, хозяйка оставила меня в гордом одиночестве.

Я нахмурилась и взвесила в руке сверток. Неясно. Что-то легкое. Хм, странно.

Поднявшись к себе в номер, первым делом попыталась прощупать энергетический контур. Мало ли, какой подарок тут могли принести. Да и ни с какой Ирой за эти два дня я не познакомилась.

Ладони легонечко толкнуло, пальцы защекотало, на миг заморозило – словно я коснулась металла, пролежавшего на морозе. Хм. Отголосок чего-то есть, но явно не проклятие. Что-то ускользающее, почти не ощущаемое.

Наплевав на все меры предосторожности, я развернула бумагу и… молча уставилась на три серебряных веретена. Вытянутых, гладеньких, как будто их только что сделали. Присмотревшись, я поняла, что на них есть какие-то символы. Кружочки, черточки, зигзаги и что-то еще. Жаль, настолько мелко, что ничего не разобрать.

Положив сверток на стол, я быстро соорудила скудный обед из остатков продуктов. Что ни день, то загадка. После приема пищи и чашки кофе мозги заработали лучше. Вспомнились видения, которые любезно мне подсунул Игорь. Далевы на берегу и поблескивавшие серебром веретенца, летевшие прямо в море.

Закрыв дверь на ключ, я присела возле странной «посылки». Что ж, если так ответа нет, то попробуем по-другому. Враждебности от предмета все равно не чувствую, так что не стоит затягивать.

Я забралась на кровать, уселась по-турецки. Глубоко вдохнула и прикрыла глаза. С улицы доносились женский смех и мужской говор. Пели птицы. Шумел ветер.

Покой. Вдох и выдох. Забыть обо всем. Солнце, люди, обычная жизнь – далеко. Меня здесь нет. Не было. Никогда.

Внутри стала сворачиваться тонкая теплая спираль. Энергия шла снизу, медленно проникая в кровь. Когда я держала медальон Кристины, то все было куда проще – не было нужды ставить блоки. Теперь же лучше себя обезопасить. Кто знает, что там может быть припрятано. Потому и концентрация не та, что раньше. И надо использовать все навыки, которые годами обретала в медитациях и работе с энергетикой земли.

Серебряные веретенца медленно поднялись в воздух. И вдруг быстро-быстро закрутились вокруг своей оси. Маленькие символы живыми кляксами плеснули в пространство, заливая его непроглядной тьмой.

Миг – я потеряла опору. Энергия внутри взорвалась, словно сверхновая звезда, обдала нестерпимым жаром. В ушах зашумело, а во рту появился привкус крови. Я потеряла ориентацию, тело мгновенно стало легким, как пушинка.

Изумленно выдохнув, я всмотрелась во тьму и вдруг поняла, что снова нахожусь на морском берегу. Только не в Стрелковом. И берег другой, и шатры какие-то стоят, и голоса доносятся. Хотя… Внезапно дошло, что шатры – всего лишь мираж. Ничего и никого нет.

В нескольких шагах вдруг появилась фигура. Вся смазанная, будто бы кто-то рисовал акварелью, а потом еще и водой сбрызнул на неудавшуюся картину. Но у меня почему-то возникла четкая ассоциация, что я вижу женщину за прялкой. И крутится серебряное колесо, а в нереально длинной руке – веретено.

И слышится песня на незнакомом языке. Такая мягкая и тягучая. Но будто нечеловеческим голосом спетая. И в то же время полная энергии и неиссякаемой уверенности. Я нахмурилась, понимая, что не в состоянии собрать мысли в кучу.

– Не ходи вокруг да около, – неожиданно прошелестел, смешиваясь с шумом ветра, женский голос. – Все ответы перед глазами. Кто сильнее: жизнь или смерть?

Колесо прялки закрутилось быстрее, фигуру окутало сияние.

– Не ищи далеко, ищи – близко. Тиргатао уже упустила нить жизни. Из нити сплели сеть. Сетью ловят души.

Мое сознание начало куда-то уплывать, голова закружилась. Я пыталась сосредоточиться, однако ничего не получилось.

– Берегись…

Веретено вырвалось из ее пальцев и улетело в ночное небо.

– Берегис-с-сь…

Меня вышвырнуло назад с такой силой, что я едва не стукнулась затылком о стену. Поморщившись, потерла виски. Так, кажется, мои проблемы усугубились. Пока что нигде не могу добиться четкой картинки. Это плохо.

Я глянула на веретена: они как-то странно потускнели и потемнели, словно покрылись налетом от времени и долгого пребывания на открытом воздухе. Я взяла одно из них и задумчиво покрутила в руке.

Всему есть объяснение. Прялка, песня на неизвестном языке, сеть. И Тиргатао.

Я откинулась назад, ощущая спиной прохладу кирпичной стены. Если память мне не изменяет, то так звали царицу меотов, воевавшую с Боспорским царством. Тут я только ухмыльнулась, благодаря про себя собственное пристрастие к истории. Да и грех было не запомнить двух воительниц – Тиргатао и Томирис, которые в свое время так насыпали перцу на хвост врагам, что об этом до сих пор пишут книги и ставят спектакли.

Но если Томирис, царица Сакская, здесь не бывала, то вот Тиргатао…

Я нахмурилась и постучала веретеном о быльце кровати, выстукивая дробный ритм. Азовское море греки называли Меотидой. И хоть конкретно здесь, на территории Стрелкового и близлежащих сел, меотов не было – это не значит, что сюда никто не мог приехать. Если верить картам историков, то современная Кубань – вот их место обитания. Но… история – наука непрозрачная, сквозь слой пыли прошедших веков поди разбери, где правда, а где ложь.

Я задумчиво закусила губу. Как связаны предупреждения, фигура, меотская прялка и Тиргатао? Связано. Только мысли что-то разбегаются врозь, совсем не хотят работать на благо родины.

Я встала с кровати и вышла на балкон. Так, может, конечно, не получится, но надо попробовать. Положила руки на перила и посмотрела на яркое солнце. Черт, больно – вон как светит. Но губы сами поползли в улыбке. Как она там говорила: кто сильнее? Жизнь сильнее. Смерть – раз и пришла. А жизнь вон сколько длится. И не сдается, продолжается, дает новые ростки. Можно возразить, что рано или поздно всему придет конец. Но до конца… ты еще доживи.

Мне повезло – во дворе пока никого не было. Легкий ветер почти не ощущался. Я тихонько поманила его к себе, рисуя пальцами спирали в воздухе. Не зря же ветер ластился ко мне. Значит, есть надежда поладить. И пусть я Слышащая Землю, но кое-что все же сумею.

Ветер замер заинтересованным зверьком, пошевелил мои волосы, пощекотал прозрачными пальцами губы, щеки, ресницы. Провел по скулам, дохнул на шею июльским зноем.

– Ну, ближе… – шепнула я.

И человеческие слова не прозвучали как следует, а смешались с шумом листвы, шорохом оставленного во дворе пустого пакета, потрескиванием сухих веточек, упавших в траву.

Ветер замер, а потом обнял руками-вихрями, вопросительно зашелестел на ухо, мол, что-что-что и слушаю-слушаю-слушаю.

– Передай Игорю, что мне нужна его помощь. Если он поможет выяснить, кто такая Тиргатао, то я помогу ему вернуться в физическое тело.

Ветер рассмеялся, зашипел: хорошо-хорошо-хорошо. Обхватил напоследок, словно желая напиться силы земли, и резко улетел в небо. Да так лихо, что сорвал панамку с шедшей по улице длинноногой девчонки. Она вскрикнула и недовольно посмотрела на меня, будто это было моих рук делом. Я подмигнула ей и нырнула в комнату, довольная, что удалось дотянуться до ветра.

Не совсем теряю сноровку, уже приятно.

Не успела я порадоваться своим успехам, как зазвонил мобильный. Грабар, надо же. Взяв трубку, незамедлительно поприветствовала:

– Здравствуй, моя пропавшая принцесса. Я уж тут испереживалась – не украл ли тебя злой людоед?

– Заметно, – как-то устало отозвался Олег. – Слушай, может, умничать будем в другой раз? Судя по тону, ты там довольна, как слон. Не удивлюсь, если наплевала на свои принципы и греешь пузико на солнышке.

Я поморщилась:

– Хам. Очень остроумно. Выкладывай, что произошло?

Повисло молчание. Я чувствовала, что Олег очень не хочет говорить, но если уж позвонил, то иного выхода нет.

– Тут новости. Это не по телефону. Приезжай в Херсон.

От услышанного я села. Так как совершенно не ожидала такого. Что угодно, но не «бросай все и беги сюда».

– Почему? У меня тут больше вопросов, чем ответов. Хотя не скажу, что время проходит неинтересно.

– Верю, – как-то мрачно ответил Олег. – Но сейчас маньяк немного подождет. Тут кое-кто хочет с тобой поговорить.

Это мне не понравилось. Мой взгляд наткнулся на веретена. Мелькнула мысль, что надо бы их спрятать. А лучше забрать с собой и показать только Грабару, больше никому.

– Яна, поверь. Это серьезно.

– Верю, – вздохнула я, – завтра с утра буду выезжать.

– Почему не сегодня? – напряженно спросил он.

Ветер распахнул балконную дверь, сердито стукнул форточкой. Швырнул мне на колени свернутую записку на пожелтевшей бумаге и тут же исчез.

Я взяла ее и отстраненно ответила:

– Сегодня тут у меня есть дела.

И сбросила вызов. Хоть что-то надо решить. Бросать на полпути – не люблю. Но раз такие обстоятельства, то хоть кое-что надо успеть.

Аккуратные угловатые буквы, стремительный почерк, наклон вправо чуть больше, чем надо. Кратко и убедительно.

«Я жду на берегу».

Я невольно ухмыльнулась. Какая романтика. Если Грабар увидит, то подумает, что у меня тут свидание. Снова вспомнилась Ира. Елки… Кто это может быть? Пожалуй, кроме Екатерины, двух девочек, приехавших на отдых, и хозяйки гостиничного дома, я больше ни с кем из женщин не общалась. Кто?

Я снова глянула на записку. Ладно, берег. Шепчущий с ветром найдет меня сам, коль так приглашает. И тут же потянула уголки бумаги, чтобы разорвать, однако пальцы обожгло так, будто схватила пучок крапивы. Вскрикнув от неожиданности, я разжала руки.

Записка желтым лоскутком упала на пол. Нахмурившись, я присела рядом и поднесла ладонь к безобидному на вид кусочку бумаги. Стало вдруг жарко-жарко, словно кожи почти касалось пламя свечи. Но сила ветра не может такого!

Уголки записки медленно свернулись, как живые, пряча от меня фразу Игоря. Во рту неожиданно пересохло. Показалось, что кто-то находится в номере. Совсем рядом: заглядывает через плечо, обжигая дыханием кожу шеи.

Желтая бумага вновь тихо зашуршала, медленно разворачиваясь. Светло-бежевый коврик, на котором она лежала, вдруг начал пропитываться чем-то темно-красным и густым. В воздухе появился солоноватый запах с оттенком металла.

Я сглотнула, позабыв, как дышать. Записка почти выровнялась, багрово-черными буквами проявились два слова:

«Волнуюсь. Море».

Внезапно мою шею сжали чьи-то пальцы, не давая шевельнуться, парализуя одним прикосновением.

– Попалас-с-сь, – прошептали на ухо с особым извращенным удовольствием.

Перед глазами все поплыло. Я захрипела. Руки и ноги онемели, сердце замерло, будто никогда не билось.

Последнее, что я успела увидеть: записка извернулась и вдруг скрутилась в острый рыбацкий крюк.

– Попалас-с-ь. Моя.

Резкая боль пронзила грудь, и я потеряла сознание.

Глава 6
Городовой и кто-то

Грабар замер. Сигарета в руке догорела и обожгла кожу. Коротко зашипев, словно Нешка, которого Яна повесила ему на шею, он подул на пальцы и медленно обернулся. М-да. Не стоит никогда надеяться на лучшее. Надежда – самое ненадежное чувство из всех, которые есть на свете. Как бы глупо это ни звучало.

Белый лев, оживший камень, коротко рыкнул, разглядывая Олега своими неподвижными глазами. Воздух в легких Грабара застыл, по телу пробежал холодок. Зверь. Подарочек племени каменных оборотней. Вот уж Городовой любит всякую всячину. Нет бы выбрать что посимпатичнее!

Городовой улыбнулся уголком губ, чуть склонил голову набок. Белые волосы скользнули по плечу, обтянутому черной тканью идеально выглаженной рубашки. Черты лица – резкие, кожа – гладкая-гладкая – ни морщинки, ни складочки. Глаза – такие же неподвижные, как у каменного льва, сидящего у его ног. Прямой нос. Левое ухо проколото – серьга в виде стального якорька, видимо, символ портового города.

Одежда – черная. Ладони немного вытянутые, пальцы – длинные и гибкие. Вроде во внешности ничего устрашающего, а смотришь – и в холодный пот бросает.

Грабар заставил себя улыбнуться:

– Доброй ночи, Данила Александрович.

Городовой ответил не сразу. Только посмотрел так, что мигом захотелось позорно дать деру. Грабар усилием воли сохранил невозмутимое выражение лица. Стоять и еще раз стоять. Не показывать страх. Плевать, что чуждое и страшное создание. Он – хранитель города. И какими бы чудовищными ни казались его методы, но они всегда действенны. Городовому лучше знать. Он обменял свою жизнь и прошлое на город.

– Доброй-доброй, – ответил тот низким приятным голосом.

Отчаянно хотелось сделать ноги, но Грабар только отвел взгляд.

«Видимо, нервы расшалились, – подумал он. – А может, при свете дня Городовой не производит такого впечатления, потому и общаться с ним куда проще».

Ведь общался же! Сам получал поручение по Азовскому маньяку. А сейчас стоит, как нашкодивший школьник. Но тут себя даже особо винить не стоит: у Городового сила. Да такая, что перекрыть ее может только Следящий.

– Как продвигаются дела? – поинтересовался Городовой и положил руку на загривок льва.

Тот коротко рыкнул и прикрыл каменные глаза. Сердце Грабара пропустило удар, но в тот же момент стало легче. Лев не нервничал, не пытался показать, что не стоит делать лишних движений.

Впрочем… Грабар это и так знал.

– Слышащий Землю расследует ваше дело, – осторожно сказал он.

Не совсем было понятно, зачем интересуется Городовой. Ведь ему все докладывают очень быстро.

– И как?

Ночь, кажется, стала прохладнее. Или просто ветер подул. Пальцы заледенели, Грабар сунул руки в карманы.

– Продвигается. Правда, появляются новые обстоятельства, поэтому времени уходит куда больше, чем предполагалось.

Городовой приподнял бровь:

– Ой ли?

Грабар не изменился в лице:

– Данила Александрович, мы делаем все, что в наших силах.

Ответ вышел не слишком хорош, но отступать нет смысла. Городовой любит сильных. Поэтому пусть поязвит, поусмехается. Только не прогибаться.

– Боюсь, – лениво обронил собеседник, – плохо стараетесь. Однако сейчас ваша медлительность сыграла на руку.

Грабар нахмурился, пропустив мимо ушей издевку. Это Яна бы вспыхнула, услышь такое. Слишком эмоциональна, особенно когда дела касаются хранителя города. Грабар же знал, что клиент всегда прав. Даже если этого клиента хочется убить с особой жестокостью. Поэтому и не обращал внимания на капризы.

– Вы можете чем-то помочь? – поинтересовался он.

Городовой издал странный звук, похожий на постукивание металлической палочкой по камню, и щелкнул пальцами.

Лев быстро поднялся, внимательно посмотрел на него и быстрым шагом направился к кафе, чтобы улечься возле клумбы.

– Немного, – коротко сказал Городовой.

И вдруг подхватил Грабара под руку и резко взмыл в ночное небо, не дав опомниться.

Сердце замерло. Автоматически Грабар зажмурился и вцепился в Городового. Возле уха прозвучал довольный смешок.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное