Самый честный сыр

Самый честный сыр

Глава 1. Утро под самой крышей

Под самой крышей старого кирпичного дома, прямо под трубами, из которых вился сизый дымок, жил молодой крыс по имени Мартин.

Богатства у него не водилось. Если сказать правду, Мартин был самым бедным жителем в округе. Его комнатка на чердаке была такой тесной, что когда по утрам он делал зарядку и вытягивал лапы в стороны, то левым когтем касался полки с сухарями, а правым упирался в задвижку входной двери.

Куртка на нём была старенькая, со смешными заплатками всех оттенков коричневого цвета. В буфете чаще всего гулял сквозняк, а на обед оставалась горбушка хлеба. Когда над городом шёл осенний ливень, старая черепица на крыше начинала течь. Но Мартин никогда не вешал нос. Он заранее расставлял по скрипучему полу жестяные миски, кастрюльки и кружки разного размера. Капли звонко падали в них, и получалась весёлая песенка:

— Кап-кап, дзинь-дон, буль-буль, плюх!

Мартин притопывал лапой в такт каплям и улыбался.

Но была у Мартина одна вещь, дороже которой для него не существовало ничего на свете. Это серая кепка из плотной ткани с круглой пуговкой на макушке. Кепка была великовата и забавно съезжала на самые уши, но Мартин носил её не снимая. Она досталась ему от покойного отца — доброго и честного мастера. Передавая её сыну, отец однажды сказал:

— Помни, Мартин: пока эта кепка на голове, а дела твои честные — никакая беда тебя не сломит.

Каждое утро Мартин аккуратно чистил кепку щёточкой, надевал её, подмигивал отцовскому портрету на стене и отправлялся на улицу.

Глава 2. Мастер на все лапы

Мартин не любил сидеть сложа лапы и ждать чуда. С первыми лучами солнца он уже шагал по каменной мостовой в поисках работы. Лапы у него были ловкие, а голова — сообразительная.

На углу возле булочной стоял шум. Старая добрая крыса, тётушка Марта, в белом чепце и тёплой шали, чуть не плакала:

— Ой, беда, беда! Мой медный самовар совсем взбесился! Пыхтит, свистит как паровоз, а кран заклинило намертво! Как же я теперь без утреннего чая?

— Не горюйте, тётушка Марта! — весело отозвался Мартин, снимая с плеча чемоданчик с инструментами. — Сейчас всё исправим!

Он уселся на корточки прямо на мостовой, разложил свои щипцы и ключи, осторожно подкрутил маленькую гаечку, прочистил носик самовара и смазал пружинку. Щёлк! Кран повернулся мягко и послушно.

— Вот и всё! — улыбнулся Мартин.

— Ах ты золотой мастер! — всплеснула лапами тётушка Марта и сунула ему в карман тёплый крендель с маком.

В другой день Мартин чинил скрипучее колесо у тележки пекаря, вставлял выпавшее стекло аптекарю или мастерил крепкую ножку для табурета. Соседи любили Мартина за доброту и безотказность. Денег у него по-прежнему было мало — платили ему чаще всего медными грошами, яблоками или миской каши, — но спал он спокойно, потому что каждый свой сухарь зарабатывал честным трудом.

Глава 3. Секрет старого замка

Но больше всего на свете Мартин разбирался в механизмах и замках. Он знал, как устроена каждая пружинка, шестерёнка и задвижка.

Однажды вечером на рыночной площади стряслось происшествие. Толстый лавочник в белом переднике метался перед тяжёлой дубовой дверью с надписью «СКЛАДЪ» и в отчаянии хватался за голову:

— Потерял! Ключ в реку уронил! А там внутри свежие головки сыра, крупа и масло! Если до утра склад простоит закрытым — весь товар пропадёт!

На двери висел огромный, пузатый железный замок — старый, ржавый и очень упрямый.

— Позвольте мне взглянуть, — спокойно сказал подошедший Мартин.

Он достал из кармана две тонкие стальные проволочки, поправил кепку и прижал чуткое ухо к холодному металлу. В переулке стало тихо. Мартин осторожно шевелил проволочками внутри замочной скважины, слушая тихие щелчки внутри механизма. Раз... два... Тынц! Тяжёлая дужка замка сама выскочила вверх!

— Открыл! Сам открыл, без ключа! — закричал лавочник от радости, подпрыгивая на месте. — Ну и голова! Ну и лапы! Держи, парень, заслужил!

Лавочник щедро протянул Мартину две блестящие медные монеты. Мартин поблагодарил, спрятал медяки и уже собрался идти домой варить похлёбку. Он и не заметил, как из тёмного угла за ним пристально следили два колючих чёрных глаза.