Волки

Марина Ведищева

Волки

Дверь трактира при постоялом дворе открылась, морозный воздух столкнулся с духотой темной залы и заклубился вокруг крупной фигуры вошедшего. Мужчина снял бобровую шапку и перекрестился на образа. Трактирщик, разглядев вошедшего, поторопился выйти из-за стойки и принять шубу у гостя.

— Никифор Степанович, какими судьбами. Все на ярмарку, а вы с нее.

— Дала, Прокопий, дела. Гостинцев семье набрал, а с товаром приказчика оставил. Доброго тебе дня, — хлопнул он по плечу трактирщика.

— Откушаете? Водочки подать?

— Щей горячих и чаю, водки не надо. Тороплюсь.

Гость прошел к столу у окна и грузно сел, огладил мокрую бороду. Половой подскочил смахнуть крошки с нечистого стола, поставил плетеную корзинку с большими ломтями хлеба. Никифор отломил кусок, ткнул его в солонку начал жевать, оглядывая почти пустой зал трактира. Прокопий сам принес поднос и принялся выставлять еду на стол: большую тарелку с дымящимися щами, мисочку с тертым хреном и тарелку с салом, нарезанным ломтиками. Поставив все на стол, присел напротив.

— Никифор Степанович, голубчик, возьми попутчицу до Покровского. Бабенка молодая сидит почти сутки не может уехать никакой оказии нет в ту сторону. А ты все мимо поедешь. Возьми, а?

Никифор подул на ложку обжигающего супа с шумом втянул щи. Откусил хлеб, намазанный хреном, прожевал и спросил:

— А почтовые что?

— Нет никого, все на ярмарку уехали, еще не вернулись.

Никифор покачал головой, зачерпнул еще одну ложку. Трактирщик развернулся и начал кого-то подзывать:

— Поди сюда, — махнул он рукой, — поди же!

Из-за столика в самом углу вышла молодая женщина в синей шерстяной юбке, в цветастой блузе и жилете, подбитом заячьим мехом. На плечах лежал пуховый платок. Темные волосы были немного растрепаны.

— Вот она, Никифор Степанович, — сказал трактирщик жестами показывая женщине на место куда надо сесть.

Никифор взглянул на молодку, не переставая жевать: Сколько же тебе лет, поди младше моей дочки, ишь глазастая какая — подумал он и спросил:

— Ты откуда и куда едешь-то?

— Я к сестре ездила, она захворала я за ее детками приглядывала, а сейчас домой еду. Мне шибко надо домой, добрый человек, — слезы наполнили ее глаза, она их пыталась удержать, хлопнула несколько раз ресницами, но слезы все-таки покатились.