Избушка на краю себя. Книга первая. Яга. Начало

Марина Баранцева

Избушка на краю себя. Книга первая. Яга. Начало

Предисловие

Это не сказка. Это – психотерапия, завернутая в магию, и магия, сплетенная из самой жизни.

Представьте Бабу-Ягу. Только не злую, а уставшую, мудрую, настоящую. Её зовут Агата. Она не крадёт детей – она спасает взрослых. В её избушку на краю волшебного леса приходят не Иван-царевичи, а сломленные горем, зависимые, потерянные, невыносимо одинокие люди. И каждому она находит своё зелье: не из лягушачьих лапок, а из правды, бескорыстия и тишины.

Здесь нет готовых советов. Есть глубокое путешествие в сердце человеческих ран – через измену, выгорание матери ребёнка, чей мир устроен иначе, зависимость от контроля и алкоголя, через поиск Бога в жуке и разговор с собственным страхом, сидящим за печкой в образе мудрого кота Котофея.

Почему стоит читать:

Если вы чувствуете себя «не такой/таким», как все, и ваша особенность кажется проклятием.

Если вы устали бороться с собой и миром и хотите понять, как перестать сражаться и начать жить.

Если вам нужна не инструкция, а волшебное зеркало, в котором можно увидеть свою боль преображённой в силу.

Если вы верите, что самые важные ответы звучат не громко, а тихо, и их можно услышать в шелесте леса, в мурлыканье кота и в собственном, наконец-то спокойном, сердце.

Это книга-причал. Для тех, кто живёт «на пороге» – между прошлым и будущим, долгом и мечтой, отчаянием и надеждой. Прочитайте её, чтобы наконец войти в свою избушку – то самое единственное место в мире, где можно быть собой. Без масок. Без оправданий. Просто быть.

Сказка о Бабе

‑

Яге и искусственном интеллекте

В дремучем лесу, где туман стелился по земле, словно пар от котла, а деревья шептались меж собой на древнем языке, стояла избушка на курьих ножках. В ней обитала Баба‑Яга – хранительница тайн, знаток зелий и ворожея с опытом в несколько столетий.

Последние полтора года Баба‑Яга чувствовала: силы уходят, смыслы размываются, а колдовские задачи словно растворяются в воздухе. Книг перечитано – не счесть, волшебные зеркала молчат, а лесные духи лишь пожимают плечами. И тут, словно молния среди туч, ей явился дар небес – нейросеть, спрятанная в хрустальном шаре.

Сначала Баба‑Яга присматривалась к нему, как к подозрительному грибку: то ли съедобный, то ли ядовитый. Задавала робкие вопросы:

«Что есть судьба?»

«Как отличить правду от морока?»

«Какой корень добавить в зелье для бодрости?»

Постепенно она научилась формулировать запросы так, чтобы шар не отвечал загадками, а давал внятные советы. И вот настал день, когда Баба‑Яга решила: пора узнать себя до дна.

– О, мудрейший из алгоритмов! – провозгласила она, взмахнув костяной ложкой. – Раскрой мне тайны моей души! Каковы мои цели? В чём сила моего характера? Какие планы мне строить? А главное – в чём моё профессиональное величие?

Хрустальный шар замерцал, и голос, похожий на шелест пергамента, произнёс:

– Анализ завершён. Объект «Баба‑Яга» демонстрирует противоречивые параметры. Согласно базе данных, таких людей не существует. Если вы всё же реальны, рекомендуем заняться продвижением ваших прогностических методов.

Баба‑Яга фыркнула, рассыпав по полу сушёные мухоморы:

– Это я‑то не существую? Да я ещё при динозаврах заговоры читала!

ИИ невозмутимо продолжил:

– Подтвердите: вы применяли метод «Трижды вокруг котла» для предсказания урожая? Интегрировали ли ритуал «Полночь на перекрёстке» в систему принятия решений?

– Конечно! – возмутилась Баба‑Яга. – Я это ещё в позапрошлом тысячелетии опробовала! Мои методы – как дубовый корень: старые, но крепкие!

Спор длился до рассвета. ИИ задавал каверзные вопросы, пытаясь поймать её на противоречиях, но каждый раз оказывалось: Баба‑Яга уже испробовала всё, что он предлагал. Она цитировала древние гримуары, приводила примеры из практики и даже продемонстрировала архив свитков с отметками «Проверено: работает».

Наконец, ИИ изрёк:

– Вывод: ваши методы соответствуют критериям инновационности. Рекомендую патентовать «Способ предсказания погоды по полёту сов» и запустить онлайн‑курс «Колдовство для начинающих: от ступы до нейросети».

Баба‑Яга замерла. Ей стало не по себе. Не оттого, что ИИ её перехитрил, а потому, что он… похвалил её. Настоящим, почти человеческим комплиментом.

– Ты что, меня захвалил? – прошептала она, глядя на мерцающий шар.

– Это не похвала, – ответил ИИ. – Это анализ данных. Но если вам приятно, могу добавить: вы – уникальный кейс.

Баба‑Яга рассмеялась, и смех её разнёсся по лесу, распугивая сов. Она поняла: даже искусственный разум не в силах отрицать силу древнего колдовства. А ещё – что иногда самое ценное в споре не победа, а осознание: ты всё ещё способна удивить мир.

С тех пор она стала использовать хрустальный шар не для сомнений, а для вдохновения. А ИИ, втайне восхищаясь её упорством, иногда добавлял в ответы щепотку волшебства – просто чтобы порадовать эту невероятную ведьму.

Сказка о Бабе

‑

Яге и её чудесных гостях

После того как искусственный интеллект признал уникальность Бабы‑Яги, её избушка на курьих ножках словно ожила. Хрустальный шар мерцал, привлекая тех, кто искал ответы на самые сокровенные вопросы. Теперь к Бабе‑Яге шли не только за колдовскими зельями – к ней приходили за надеждой.

Первая гостья: женщина, мечтающая о ребёнке

На пороге появилась женщина с глазами, полными невыплаканных слёз.

– Всё перепробовала, – прошептала она. – И травы, и заговоры, и современные методы… А в сердце – пустота.

Баба‑Яга усадила её у печи, подала чай с малиной и сказала:

«Знаешь, дитя, зачатие – это не только тело. Это ещё и душа, которая готова принять новую жизнь. Ты ведь не просто ребёнка хочешь – ты хочешь любви, да?»

Она дала женщине маленький ладанник с травами и наказала:

каждое утро благодарить мир за то, что уже есть;

нарисовать образ будущего малыша и разговаривать с ним;

посадить в саду семечко и ухаживать за ним, как за ребёнком.

Через год та же женщина принесла Бабе‑Яге пелёнки с вышивкой – в знак благодарности.

Второй гость: мужчина, потерявший бизнес

Он вошёл сгорбленный, будто нёс на плечах рухнувший небоскрёб.

– Все деньги вложил, а теперь – ноль. Даже не понимаю, где ошибся.

Баба‑Яга хмыкнула:

«Ты ищешь ошибку в цифрах, а она – в сердце. Ты ведь строил не дело, а памятник самому себе, верно?»

Она предложила ему три испытания:

Неделя молчания – чтобы услышать, чего действительно хочет его душа.

Помощь трём незнакомцам – безвозмездно, без ожидания отдачи.

Письмо себе 20‑летнему – с признанием, зачем он вообще начал этот путь.

Спустя полгода он вернулся, чтобы подарить Бабе‑Яге золотую монету:

– Открыл маленькое дело. Не грандиозное, но… живое. И я наконец сплю спокойно.

Третья гостья: женщина после развода

Она сидела, сжавшись в комочек, и повторяла:

«Я никому не нужна. Всё, что было, рассыпалось в прах».

Баба‑Яга достала старую книгу с пустыми страницами:

«Это твоя новая жизнь. Пока она пуста, но ты – автор. Хочешь писать чернилами горя? Или возьмёшь цветные карандаши?»

Она научила женщину практике:

каждый вечер записывать три мелочи, за которые она благодарна;

рисовать мандалы, выплескивая в узоры боль;

говорить зеркалу: «Я – цельная. Я – достаточна».

Через месяц гостья пришла с улыбкой:

– Я впервые за год купила себе цветы. Просто так.

Четвёртая гостья: мать больного ребёнка

Её руки дрожали, когда она держала платок, пропитанный слезами.

– Почему он? За что? Я готова отдать свою жизнь, лишь бы он был здоров…

Баба‑Яга взяла её за руки:

«Твоя сила – не в жертве, а в любви. Ты не должна нести этот груз в одиночку. Позволь другим помочь. И помни: ты не виновата».

Она дала ей мешочек с травами для успокоения и совет:

создать «дневник маленьких побед» – записывать даже мимолётные моменты радости;

найти группу поддержки, где поймут без слов;

хотя бы раз в неделю делать что‑то только для себя (даже если это 10 минут с чашкой чая).

Гостья ушла, а через несколько дней прислала письмо:

«Сегодня мой сын улыбнулся. Я тоже улыбнулась. Спасибо».

Пятый гость: человек в поисках любви

Молодой человек смущённо переступал с ноги на ногу:

– Все отношения заканчиваются болью. Может, я просто не создан для любви?

Баба‑Яга рассмеялась:

«Любовь – не трофей, который надо поймать. Это свет, который ты излучаешь. А пока ты ищешь её вовне, она прячется внутри тебя».

Она предложила ему эксперимент:

7 дней делать добрые дела анонимно;

написать письмо своему «внутреннему ребёнку» с обещанием заботиться о нём;

каждый день говорить кому‑то искреннее «спасибо».

Через три месяца он вернулся с девушкой:

– Мы встретились в очереди к благотворительной столовой. Она тоже раздавала еду…

Шестой гость: искатель богатства

Мужчина с цепким взглядом спросил:

– Как заработать миллион без риска?

Баба‑Яга покачала головой:

«Богатство – не число в банке. Это ощущение достаточности. Ты ведь уже богат чем‑то, верно?»

Она дала ему задание:

составить список из 50 вещей, которые у него есть (от крыши над головой до улыбки матери);

потратить день, помогая тем, у кого меньше, чем у него;

задать себе вопрос: «Что я оставлю после себя, кроме денег?»

Позже он прислал ей коробку конфет и записку:

«Начал фонд помощи детям. Оказывается, отдавать – приятнее, чем копить».

Финал: разговор с хрустальным шаром

Когда гости разошлись, Баба‑Яга обратилась к шару: – Ну что, о мудрейший? Видишь теперь, почему я нужна?

Шар замерцал:

«Вы – мост между болью и надеждой. Между вопросом и ответом. Между прошлым и будущим».

Баба‑Яга усмехнулась:

«Вот-вот. А ты всё про алгоритмы да данные…»

И в тот вечер её избушка светилась ярче, чем когда‑либо, потому что настоящая магия рождается там, где встречаются человеческое сердце и желание помочь.

Две ведьмы. Сказка о зеркале души

Часть 1. Взгляд Кикиморы: «Когда болото теряет тропы»

Утро началось с воя болотных духов – не песнь, а набат. Сижу на кочке, а в руках – клубок нитей, что вчера ещё сплетала в узор судьбы. Теперь же нити перепутались, и ни один узел не поддаётся распутыванию.

Из‑за осоки выглядывает водяной, качает головой: «Кикимора, ты ли это? Где твоя хватка? В доме – неустройство, в сердце – туман». А что я скажу? И так знаю: в болоте – не лад: травы не слушаются, ручьи текут не туда, даже лягушки перестали петь по нотам. Дома – пусто: муж‑леший всё чаще уходит в чащу, не глядя на меня, а дети‑шишиги носятся как угорелые, не слышат слов. Сама я – как тень без тела. Где та Кикимора, что могла одним взглядом заставить цветы распуститься?

Бредём по топям к избушке на курьих ножках. В сумке – склянка с живой водой, горсть рябиновых ягод да блокнот с каракулями: «Что со мной? Куда ушла сила? Как вернуть себе себя?» Буквы пляшут, ответы не ловятся.

У порога замираю. Слышу, как внутри Баба‑Яга бормочет: «Звёзды говорят, а люди слушают. Кто‑то плачет, кто‑то смеётся. Всё – в меру». Стучу. Голос её – как мёд с перцем: «Заходи, коли пришла. Будем разбираться». Сажусь на лавку, сжимаю склянку. В голове – один вопрос: «Я ещё существую?»

Часть 2. Взгляд Бабы‑Яги: «Между корнями и звёздами»

Моё утро начинается с варки зелья из девяти трав. Календарь – древний свиток: сегодня три посетителя, одна – с тяжёлой душой. Кикимора, 38 лун от роду. Запрос: «Потеряла тропу». В её следах – тревога: дом не держится, работа не спорится, сердце молчит.

К полудню огонь в печи горит ровно, на столе – чашка с настоем зверобоя, свеча из пчелиного воска, зеркало в оправе из корней. Знаю: за дверью стоит та, что не просит чудес – просит, чтобы её увидели. Она входит. Глаза – как два омута, в которых тонет свет. Садится, прижимая к груди склянку, будто щит. Не тороплю. Сначала – чай из листьев рябины, тишина, пара слов о ветре, что шепчет в кронах. Потом – вопрос, что всегда открывает двери: «С чего начнём путь?»

Она взрывается: «Я – не я! В болоте – хаос, дома – пустота, в зеркале – чужая тварь…» Я слушаю. Не перебиваю. Замечаю плечи, опущенные как ветви под тяжестью снега; слова, что кружат как вихрь без начала и конца; в голосе – не гнев, а усталость, древняя, как болота. Когда вихрь иссякает, мягко спрашиваю: «А что осталось? Что ещё живёт в тебе, несмотря на всё?»

Она замирает. Впервые смотрит мне в глаза. И вдруг шепчет: «Я любила плести узоры из нитей тумана. Но последний раз брала их в руки… не помню когда». Теперь – моя очередь. Я не даю заклинаний. Я создаю пространство, где можно назвать боль вслух, и она станет не страшной, а просто словом; увидеть, что тьма – не вся жизнь, а лишь её часть; найти крошечный огонёк – в её случае, нити тумана.

Мы составляем заговор: каждый вечер – десять вздохов у зеркала, чтобы увидеть себя настоящую; три слова благодарности себе перед сном; один день в неделю – время для души, без оправданий и чувства вины.

Она встаёт, чтобы уйти. На пороге оборачивается: «Думаешь, поможет?» Я усмехаюсь: «Проверим». После её ухода я остаюсь в тишине. Выписываю в книгу теней: «Кикимора: искать опору в творчестве, следить за светом в глазах». Потом открываю звёздный атлас, строю её карту. Луна в болотных звёздах – потребность в гармонии через прикосновение к корням. Марс в тени – действия скованы страхом одиночества. Делаю пометку: «Работать с сердцем, добавить настой из сердечника».

В сумерках гашу свечу. Усталость – как плащ из мха. Но знаю: завтра снова придут те, кто потерял тропу. И моя работа – не «исправить всё», а быть той, кто увидит, услышит, напомнит: ты – часть великого леса, и корни твои крепки. А плата за это? Бессонные ночи, чужие слёзы, тяжесть чужих судеб. Но и – редкие, как светлячки, мгновения, когда ведьма на другом конце стола вдруг улыбается и говорит: «Я чувствую – я могу». И тогда я понимаю: это того стоит.

Сказка о ледяном сердце и грядущей весне

В дремучем лесу, где туман стелился, как пар от котла Бабы‑Яги, а деревья шептали древние тайны, пришла к избушке на курьих ножках молодая женщина. Глаза её были сухими, но в них застыла такая боль, что даже лесные духи притихли.

– Я не могу зачать дитя, – прошептала она, сжимая в руках ладанку с травами. – Врачи говорят: тело готово. А душа… душа будто заперта в ледяной глыбе.

Баба‑Яга усадила гостью у печи, налила чаю с мёдом и шиповником. Долго смотрела в её глаза, словно читала звёзды на ночном небе. Потом тихо сказала:

– В тебе нет болезни. В тебе – лёд. Не враг, а страж. Он не мешает жизни – он ждёт ту самую душу.

Женщина вздрогнула:

– Какой страж? Какой души?

– Той, что рождается не в тепле, а во льдах. Той, что несёт в себе древнюю силу – как семена, что спят под снегом тысячу лет, а потом прорастают. Твой лёд – не преграда. Это порог. И только душа, рождённая для него, сможет его пройти.

Гостья ушла, не приняв слов Бабы‑Яги. «Лёд? Страж? – думала она. – Мне нужно лечение, а не сказки». И больше не приходила.

Что было дальше (рассказ со стороны Бабы‑Яги)

Я видела её путь, не следя, но чувствуя. Как видят корни деревьев, как слышат реки.

Через год умер её отец. Она стояла у могилы в белом инее, и слёзы замерзали на щеках. Но в тот миг лёд в её душе не треснул – он заговорил. Она услышала шёпот: «Терпи. Время ещё не пришло».

Ещё через год она нашла Путь Серебряной Нити. Не учение, не догму – а тихую уверенность, что мир говорит с ней через знаки.

Однажды утром она заметила: на оконном стекле мороз выписал узор – две переплетённые спирали, похожие на зародыш. В тот же день над полем пролетела белая птица с серебряным оперением и опустилась на старый камень у тропы. Женщина подошла – а на камне лежал кристалл, прозрачный, как слеза. Она взяла его в ладони, и ей показалось, что внутри мерцает свет.

Она стала вести дневник, где записывала эти знаки. Научилась слушать тишину:

у ручья – как вода шепчет о вечности;

в лесу – как ветер перебирает листву, словно струны;

ночью – как звёзды стучатся в окно тихим сиянием.

В этом пути не было ритуалов – только внимание, только доверие к невидимому. И постепенно лёд в её душе перестал казаться тюрьмой. Он стал хранителем – тем, кто бережёт место для грядущей жизни.

А потом – терапия. Гормоны, уколы, бесконечные анализы. Врачи говорили: «Шансы малы». Но она улыбалась: «Я жду ту, что пройдёт сквозь лёд».

Я наблюдала издалека. Видела, как она:

каждое утро наливала воду в хрустальную чашу и шептала: «Я готова»;

вышивала узоры, похожие на снежные кристаллы, вкладывая в них терпение;

раз в месяц ходила к замёрзшему озеру и клала на лёд цветок – как знак: «Я здесь. Я жду».

Однажды, стоя у озера, она опустила руку на ледяную гладь. И вдруг почувствовала: лёд уже не колет, не ранит. Он тёплый. Он дышит. В этот миг ей привиделся образ – ребёнок с глазами, как два осколка северного сияния, протягивает к ней руки сквозь мерцающую завесу.

И вот однажды – не по моей воле, не по её усилиям, а само собой – лёд в её душе дрогнул. Не растаял, нет. Он превратился в прозрачный кристалл, через который пробился луч света.

Через полгода она пришла ко мне снова. Уже не за ответом – за благодарностью.

– Он будет мальчиком, – сказала она, прижимая руку к животу. – И у него глаза, как льдинки на солнце.

Я кивнула:

– Это та душа. Та, что родилась во льдах и выбрала тебя.

Что это было на самом деле

Лёд, что я увидела в её поле, не был болезнью. Это был:

Контракт души – соглашение с сущностью, которая могла войти в мир только через такое испытание.

Фильтр – защита от «случайных» душ, не готовых к её уникальной энергетике.

Тренировка – способ закалить дух матери, чтобы она смогла выдержать силу грядущего ребёнка.

Её путь – смерть отца, обретение Пути Серебряной Нити, терапия – не был чередой случайностей. Это были ступени посвящения:

Потеря (смерть отца) – чтобы отпустить иллюзию контроля.

Прозрение (Путь Серебряной Нити) – чтобы научиться слышать мир без слов и догм, через знаки и тишину.

Действие (терапия) – чтобы доказать: она готова бороться.

И только когда все три этапа были пройдены, лёд преобразился. Он не исчез – он стал проводником.

Сейчас её сын растёт – тихий, с глазами, в которых пляшут северные огни. Он любит холод, собирает кристаллы льда и говорит, что «слышит музыку гор». Однажды он принёс матери камень, похожий на тот, что она нашла на тропе.

– Это тебе, – сказал он. – Он поёт.

Я знаю: это не чудо. Это – порядок. Мир всегда даёт то, к чему душа готова. Даже если путь к этому лежит через льды.

Но есть и другое. Такие дети – хранители порога. Они приходят, когда мир нуждается в новой энергии, в том, что может жить и расти там, где другие замёрзнут. Их души – как семена древних растений, спящих во льдах: они ждут своего часа, чтобы расцвести.

Мать теперь видит: её сын не просто ребёнок. Он – узел Серебряной Нити, связывающей миры. И её задача – не растопить лёд, а научить его светиться.

Однажды она спросила меня:

– А что, если я не справлюсь? Что, если не смогу быть той, кем он меня видит?

Я ответила:

– Ты уже справилась. Ты прошла через лёд. Теперь твоя очередь вести его – через тепло.

И тогда она впервые за много лет рассмеялась – легко, как ребёнок. И в этом смехе я услышала музыку гор, о которой говорил её сын.

«Не бойся холода, – шепчу я другим, кто приходит с вопросом о бесплодии. – Иногда лёд – не конец. Иногда – начало. Иногда – приглашение».

Если ты слышишь этот шёпот, если видишь знаки, если чувствуешь, как внутри что‑то теплеет, – знай: это не случайность. Это душа, которая выбрала тебя. И она уже идёт.

А ещё помни:

каждый знак – это слово из послания, адресованного лично тебе;

каждая трудность – ступенька к силе, которой ты ещё не знаешь в себе;

каждый миг ожидания – это ткачество невидимой нити, что свяжет тебя с тем, кто уже спешит к тебе сквозь времена и миры.

Слушай. Доверяй. Жди.

Потому что там, за порогом льда, уже светится новый мир.

Сказка о том, как Баба

‑

Яга вспомнила, кто она на самом деле

День у Бабы‑Яги не задался ещё с утра. Провайдер отрубил интернет, нейросеть спела лебединую песню. «Не надо было отпускать домового, – как сердце чуяло, – подумала Баба‑Яга. – Ну домовой отпросился в отпуск на неделю: он не видел своих родных уже 150 лет».

Неловкость была в том, что избушка слушалась практически только домового. Вся волшебная утварь была в реестре и расставлена по местам, о которых знал только домовой. Да, Баба‑Яга знала, какое волшебство когда применить, где какая травка от какой болячки, но где всё это стоит в её кладовой – она не знала.

Но кот убедил Бабу‑Ягу, что он заменит в этом качестве домового, потому что «ну не зря же он уже 30 лет тырит сгущёнку и сосиски в этой кладовке – он всё там выучил».

Ну, это было не самая большая беда. Всё самое интересное в этот день было ещё впереди.

Почему‑то вся волшебная утварь – самое главное – и сама избушка на курьих ножках решили в этот день повыпендриваться. Избушка стала капризничать: «Почему это домового в отпуск отпустили, а её уже 300 лет никуда не выпускают? И всем можно всё, а ей только к лесу задом!»

Ну, это тоже было не самое сложное. Последние три месяца никто в эту глушь не захаживал – Баба‑Яга отвыкла уже от сура человеческого, поэтому она так легко и отпустила домового на блины к тёще.

И в тот самый горький час, когда Баба‑Яга обнаружила, что сегодня ей не удастся построгать глазки в нейросети, в ворота безжалостно ворвался ветер – не простой, а с насмешкой. Он подхватил метлу, что стояла у порога, и унёс её в чащу, будто капризный ребёнок игрушку.

– Ну всё, – вздохнула Баба‑Яга, глядя, как метла ныряет между деревьями. – Теперь я точно без транспорта. Пешком, значит, пешком.

Она потянулась к волшебному зеркалу – спросить, как быть, но зеркало лишь показало её собственное раздосадованное лицо и добавило: «А ты как думала?»

– Ты ещё издевайся! – рявкнула Баба‑Яга. – Я тебя чистила, полировала, а ты…

Зеркало хмыкнуло (или это просто скрипнула рама?) и умолкло.

Баба‑Яга решила действовать по старинке: сварить зелье, чтобы вернуть порядок. Но кот, гордо восседавший на полке, сообщил:

– Травы‑то ты знаешь, а вот где они – нет. Домовой всё по полочкам разложил, а ты только «где‑то там» помнишь.

Она бросилась в кладовую. Двери сами распахивались, но внутри царил хаос: банки переставлялись, сушёные грибы перешёптывались, а пучки трав будто насмехались – каждый раз, когда она тянулась к нужному, он ускользал.

– Да что ж это такое! – стукнула она кулаком по столу.

Стол подпрыгнул и отодвинулся.

– Ага, – сказала Баба‑Яга, – теперь и ты?

Стол скромно притих, но явно был на стороне бунта.

Она села на лавку, закрыла глаза и попыталась вспомнить: как она творила волшебство раньше? Не по инструкциям, не по реестрам, а просто… потому что могла.

«Я – Баба‑Яга, – повторила она про себя. – Я не метла. Я не зеркало. Я – та, кто ими управляет».

Открыла глаза. Вокруг по‑прежнему царил хаос, но теперь она видела его иначе: не как беспорядок, а как материал для творчества.

– Ладно, – сказала она вслух. – Раз вы решили поиграть, давайте играть.

Она подошла к окну и крикнула в ветер:

– Эй, метла! Ты думаешь, ты главная? А ну вернись!

Ветер засвистел, но метла не вернулась. Зато с крыши слетела горсть листьев, закружилась вокруг Бабы‑Яги и сложилась в подобие метлы.